Научись любить, если сможешь (СИ)

***
– Все, уснула, – говорит шепотом Мишка, появляясь в гостиной. – Да уж, у малышни точно случился переизбыток эмоций.
– Угу. А теперь иди сюда, чтобы я тебя убила, – шиплю, как змея. – Это что за самодеятельность была? И вообще… ты… ты мне признался в любви при дочери. Миша, такими словами так просто не разбрасываются. Это серьезно.
Радость сползает с его лица. Он проходит дальше и садится в кресло.
– Мур, а кто тебе сказал, что я разбрасываюсь? Я много думал над этим, окончательно понял чувства, когда был у родителей. Точнее, когда вернулся от них, а тебя уже нет в нашей квартире, – он подается вперед, упирается согнутыми в локтях руками в колени и смотрит на меня исподлобья. – Да Мурашка, все так, как я и сказал, – вздыхает, встает с кресла, подходит и тянет меня за руку вверх, чтобы встала. – Я люблю тебя и хочу, также как и ты, если отношений, то серьезных. С тобой и только с тобой. Так понятно?
Стою и хлопаю своими ресницами, не в силах осознать все происходящее. Кажется, что я Алиса и попала в свой сон. Все слишком сумбурно, хаотично для одного дня. Кажется, вот, щелчок и я открою глаза. Даже легонько щипаю себя за руку. Нет. Не сон.
– И никогда в жизни даже не смей думать, что я что-то могу говорить или делать с шутливым подходом. Мур, для меня этот шаг, как подъем на Эверест, и ты это знаешь. Имея дочь, я бы никогда не стал притаскивать сюда, в свой дом, какую-то шаболду и лечить за высокие чувства, если это не серьезно.
– Мне кажется, это все сон, – шепчу я. – Проснусь, а все как обычно. И я веду себя как дура. Прости. Миша, ты… Мой первый во всем. Первый поцелуй с тобой, первый… раз, который не получился, – делаю паузу и всхлипываю от обиды. – С тобой. И первые отношения настоящие тоже с тобой.
Он крепко сжимает меня в своих объятиях и шепчет на ухо:
– Мураш, кажется, кому-то придется всему учиться.
От уха и вниз по телу бегут табуны наэлектризованных мурашек. Миша зарывается носом в мои волосы и целует за ушком, а я распадаюсь на атомы, на маленькие частички счастья.
  
Глава 39
 
Лара
Мне страшно, кажется, что наш космический корабль разогнался до максимума и мы несемся на опасной для жизни скорости. А я так боюсь, разбиться. Боюсь его чувств. Боюсь своих.
Люблю ли я Мишу, как принцесса принца? Люблю? Раньше я не думала об этом. Нет, я размышляла о многом: о нас, о возможном будущем. Но в этом контексте… Любовь.
В области сердца начинает нестерпимо жечь и мгновенно накатывает головная боль, прислоняю руку к ложбинке между ключиц и с трудом сглатываю удушающий ком.
Люблю ли я Мишку?
Прикрываю глаза и мысленно представляю его перед собой, сталкиваюсь с его зелеными глазами, как у лесного манула*. Я не хочу плакать, но слезы просто не хотят меня слушаться и льются как из рога изобилия, ровненькими струйками, стекая по вискам, прячась в волосах и оставляя влагу на подушке.
Только сейчас пришло осознание: да, черт возьми, я люблю этого долбанутого здоровяка! Часто наглого, грубого и вместе с тем нежного и заботливого.
Открываю глаза, смотрю в потолок и начинаю кивать шепча:
– Очень-очень люблю.
***
– Лара, – доносится откуда-то шепот. – Лариса? – поцелуй в висок. – Мне надо на работу ехать, ты же у нас останешься?
– М-м… – переворачиваюсь на другой бок и потягиваюсь, не до конца понимая, кто я и где.
– Мурашка, меня Мирон с Шмелевым за яйца подвесят, если опоздаю сегодня.
Резко распахиваю глаза. И как солдатик подскакиваю в постели.
– Я не сплю! – выпаливаю и смотрю на Мишку стеклянным взглядом.
– С добрым утром, – выдает на улыбке. – Повторю еще раз, мне ехать пора. У тебя же выходной сегодня? Смотри, можешь дальше отдыхать, сейчас Зоя Николаевна придет, они с Юлей только в двенадцать уйдут. Так что можешь спать хоть весь день, хотя кое-кто вряд ли даст тебе такую возможность.
– Что? А нет, я сейчас соберусь и тоже уйду.
– Оставайся, не будь Золушкой, что после полуночи сразу убегает. Дочка будет рада, когда проснется и увидит тебя, – делает паузу, ведет глазами от лица вниз, ныряет взглядом в ложбинку декольте, еще ниже и застывает глазами внизу живота. – Как ты себя чувствуешь? Болит еще?
  
– Почти нет.
Миша сопит, скидывает с себя пиджак и заваливается рядом со мной на кровать, увлекая за собой.
Прижимаюсь к его большой, твердой, мускулистой груди, которая высоко поднимается на каждом вдохе и тяжело опускается на выдохе.
– Мне тоже кажется, что это сон. Сейчас я уйду, закрою дверь, а когда вернусь, эта гребанная комната будет вновь пуста. Мур, а ты жестокая, конечно, или коварная сучечка, которая умеет грамотно к себе привязать. Посадить, как пса, на цепь. Я ж реально, когда вернулся с Юлей от родителей, зашел в эту комнату, а тут ни следа о твоем пребывании. Все вычистила, вымыла, перестирала и выветрила. Даже волоска своего не оставила. Жестко так, дала мне понять, что испариться, ты можешь легко и незаметно, просто по щелчку пальцев. Осознал. Зассал от такого расклада и понял, что ты нужна мне. Здесь, – прикладывает сжатую в кулак руку к груди. – Свалилась же на мою голову…
– Жалеешь? – шепчу, прислушиваясь, к спокойным ударам его сердца.
– Я-то? – приподнимает голову и смотрит на меня. – Не жалею.
Прикрываю глаза и кажется, что проваливаюсь в сон еще на несколько минут. Спокойный такой, умиротворенный, безопасный. Затем пробуждаюсь, Миша нежно перебирает мои волосы между своих пальцев, а второй рукой поглаживает по спине.
– Миш, а работа? Опоздаешь ведь? – говорю, приподнимаясь на локте.
– Да, надо ехать. Придется немного ускориться, – встает, осматривает свою мятую рубашку. – Зашибись! Ладно, пох, под пиджаком незаметно.
– Давай быстро поглажу, – говорю я.
– Некогда, – открывает дверь комнаты, выходит, и я следую за ним. – А, да, Лариса, хочу тебя предупредить, надолго моего терпения не хватит. Я реально хочу видеть тебя здесь двадцать четыре на семь, – обводит пальцем в воздухе, показывая пространство квартиры, надевает обувь, подтягивает меня за талию и впивается поцелуем. – Зою не стесняйся, она в курсе тебя.
– Чего? – в шоке тяну и выпячиваю свой корпус вперед.
– Того. Я вчера сказал ей, что возможно совсем скоро ты будешь здесь жить.
– Офигеть, Горыныч! – выпаливаю с нарастающим гневом, но этот подлец быстро дает отступную и валит из квартиры. – Долбанутый! – рычу на дверь, сжимая кулаки. Разворачиваюсь и сталкиваюсь с сонной Юлей, которая стоит и трет своими кулачками глаза.
– Доброе утро! – говорит она. – Значит, это был не сон. Это все взаправду!
Какая ирония. Каждый из нас до сих пор не может поверить в происходящее. Миша сумел вчера суеты навести.
– С добрым утром юная принцесса! – улыбаюсь, подхожу и обнимаю малышку.
_______________
*Манул - хищное млекопитающее семейства кошачьих.
  
Глава 40
 
Миша
– Кренц, я что-то смешное сказал? – спрашивает Шмелев Николай Антонович строгим тоном.
Поднимаю на него глаза и тут же скрываю свою улыбку.
– Простите, нет. Продолжайте, – натягиваю маску умного на рожу.
– Придурок, – шипит Мирон, отбрасывает в сторону ручку и отворачивается к окну.
Могу их понять, повода для веселья совершенно нет. У нас срывается важный контракт по закупке новой партии оружия для наших ребят. Кроме того, возникли кое-какие проблемы с землей, которую Шмелев и Мирон присмотрели для нового учебного центра. В общем, проблем дохрена, а решений пока нихрена.
И тут я, веселый дурачок, сижу. Спасибо Мурашке за это.
– Михаил, может, у тебя появились светлые мысли? – давит Глеб, не поворачивая головы в мою сторону.
– Нет. Хотя… Думаю, вы зря так сконцентрировались на Кедровом. Есть и другие неплохие участки земли под тренировочный, я бы скатался еще в Сергеево, там тоже хорошие места и, кстати, ценник в разы меньше. Я вообще мало понимаю, почему вы оба так вцепились в Кедровое.