Дело о беглом гоблине (СИ)

Гном остро посмотрел на меня, — и я мог поклясться, что на языке его вертится ответ:
— За осмотр деньги платят, сэр.
Вместо этого дворецкий сказал:
— Я доложу леди Розалинд.
— Гоблин сказал, слуг выгнали, — заметила моя спутница, когда гном ушел.
Я улыбнулся.
— Моя дорогая Уотсон. Дворецкий не настоящий. Его создает Клугг’Ор; это часть колдовства. Вот почему гном смотрел на меня так дерзко…
Глядя на высокую залу, я прикидывал, — что здесь стояло раньше, пока детишки не стали распродавать семейное гнездышко.
— Смотри-ка, Уотсон! Фамильные портреты. Их, правда, мало осталось… Но все репродукции есть в сборнике «Кто есть кто».
Я провел вдоль ликов кончиком трости.
— Вот она, наша древняя аристократия… Жадность, садизм, жестокость, все пороки ты сможешь увидеть здесь! А глянешь на репродукции…
Я пожал плечами.
— Вроде те же портреты, но вместо подонков и сволочей пред нами вдруг достойные люди. Пара незаметных штрихов, и внешность совершенно меняется.
Через полуоткрытую дверь я заглянул в коридор.
— А вот и Клугг’Ор, — пробормотал я.
Огромное существо занимало всю келью.
Бесформенное, полужидкое, с восемью глазами, — оно колебалось, медленно, и о чем-то шептало.
— Уделите нам пару минут, мистер Ор? — спросил я.
Три глаза распахнулись.
— Мне нет дела до людей.
— Да, но, вполне возможно, вам нравится замок, сэр, — вкрадчиво сказал я. — Если Эссексы его потеряют, вам придется искать новое место.
Открытые глаза Клугг’Ора сомкнулись, а три других сразу же уставились на меня.
Я понял, что так он управляет чередой башен.
— Ну ладно; что вы хотите знать?
— Ваши руны, — они следят, кто и когда выходит из замка?
— Да, сэр. Вернее, могут.
Существо сварливо забулькало.
— Но один из хозяев замка велел мне отключить их.
— Кто именно? — спросил я.
Клугг’Ор взглянул на меня с глубоким презрением.
— Вы и правда думаете, что я различаю вас, людей?
Леди Розалинд Эссекс была высокой и некрасивой. Твердый взгляд умных, глубоких глаз не оставлял сомнений, — кто теперь командует в замке.
— Вы хорошо знали вашего соседа, лорда Уильяма Дэнби? — спросил я, когда дворецкий принес нам чая.
— Он был лучшим другом моего отца, — ответила леди Розалинд. — Они вместе служили, в Афганистане.
— Как и ваш грум, Уилкинсон?
— Я не знаю.
Леди Розалинд легко пожала плечами. Она даже имя-то его вряд ли помнила.
Или делала вид.
— Гоблин работает на конюшне; я туда почти не хожу. Мой отец любил ездовых вивверн, а я нет.
«И сразу же всех распродала, как только случай представился», — подумал я.
— Значит, ваш отец привез конюха из Афганистана?
— О нет, ну что вы.
Леди Розалинд была немного шокирована.
— Это же просто гоблин. Папа нанял его через агентство, в Лондоне.
— Ну что ж, — согласился я. — Решим, это совпадение. А как насчет Сэм Холлоу?
— Преподобный?
Голос ее слегка изменился.
— Он очень много сделал для нас, с тех пор, как заболел папа. Не знаю, как мы бы без него справились.
— А ваш брат? Нам бы хотелось поговорить с ним.
— Перси уехал в Лондон; не знаю, когда вернется.
Дверь тихо отворилась, и на пороге возник дворецкий.
Леди Розалинд подняла голову. Гном и хозяйка обменялись быстрыми взглядами. Тот подошел, склонил седую голову к ее уху и что-то прошептал.
— Как некстати, — досадливо воскликнула леди Розалинд. — Иди, Патрик.
Лицо ее от волнения пошло красными пятнами.
Она обернулась к нам и сказала, стараясь придать голосу безмятежное выражение.
— Ох уж эти слуги, мистер Холмс. Извините меня, я отлучусь на пару минут.
Леди Розалинд улыбнулась и, шурша юбками, вышла за дверь.
— Заметила, Уотсон? — спросил вполголоса я.
— Она боится друида.
— Именно. Но так боятся не врага, а хозяина. Того, кто имеет над тобой власть. А леди Розалинд не из тех, кого можно так легко посадить на цепь… Чем же держит ее Сэм Холлоу?
Я пружинисто поднялся.
Французское окно выходило в сад. Я приотворил его, и в комнату хлынул влажный аромат хвои и цветов.
 
На боковой аллее ждал человек. Невысокий, полный, с блестящей лысиной, — он вел себя уверенно, не как гость, а словно завоеватель в покоренной стране.
— Кто это? — вполголоса спросил я.
Гном-дворецкий вырос рядом со мной.
— Ральф Пинброк, — ответил он.
Видно, Клугг’Ор и правда не хотел терять хорошее место, и решил поделиться сплетнями.
— Вы не называете его «сэр»? — спросила доктор Уотсон. — У него же есть титул. Это новый лорд Ковентри.
— Он купил титул, мэм, а это большая разница; к тому же, у него нет замка.
— Как же так вышло?
— Замок Ковентри, мэм, был разрушен двести лет назад, черной магией. На его месте лишь гнилое болото; там даже кикиморы не живут. Вот почему этот человек сумел купить титул.
— И держу пари, — пробормотал я. — Ральф Пинброк не прочь завладеть замком Эссексов, верно?
— Да, сэр, — отвечал дворецкий.
— И у него хватит денег на все шесть башен одновременно?
— Боюсь, что да, сэр.
Я снова посмотрел в сад.
Леди Розалинд быстрыми шагами подошла к новому лорду Ковентри. Тот просиял и замахал ей рукой; хозяйка, однако, вовсе не проявила радушия, и держалась холодно-официально.
— Вы знаете, Пинброк, вам здесь никто не рад, — резким, прерывающимся от волнения голосом, сказала она.
— Ну отчего же? — всплеснул руками лорд Ковентри. — Я думал, мы друзья. Разве не я дал вам ссуду на ремонт башни? И разве же я хоть раз, — ну хоть единственный раз! — заводил речь о возвращении долга?
Он лицемерно потупил сальные глазки.
Леди Розалинд обернулась.
Глянула на окно, и легко взмахнула рукой. Их с Ковентри накрыла непрозрачная сфера; теперь мы не могли ни видеть, ни слышать их.
— Отлично, — пробормотал я.
— Холмс, — сказала Уотсон. — Мне казалось, вы хотели услышать их разговор.
— Настоящий джентльмен не будет подслушивать, — с укором ответил я. — Особенно, когда его на этом уже поймали. Нет, леди Розалинд не из тех, чьи секреты легко узнать. Но раз мы ее не видим, — то и она не может следить за нами. Мистер Клугг’Ор…
Я обратился к дворецкому.
— Проводите нас к графу Эссексу.
— Пинброк хочет завладеть замком, — говорил я, когда мы поднимались по лестнице. — Старый граф при смерти; молодой виконт Перси скоро станет вампиром. Остается лишь отделаться от дочери.
— Думаешь, он хочет на ней жениться?
— Лишь юный дурак может хотеть жениться, — ответил я. — Но Пинброк готов, скрепя сердце, обменять свободу на замок… Ведь тогда ему не придется платить огромный налог.
— Это здесь, — доложил дворецкий.
В комнате было полутемно.
Плотные тяжелые шторы закрывали окна. Лишь дальнее было завешено шелковой занавеской и слегка приоткрыто.
Пахло лекарствами и какими-то травами. Нежный аромат шел от ярких букетов, расставленных чьей-то заботливой рукой.
Сам лорд Эссекс лежал на высоких подушках, укрытый до пояса легким шерстяным одеялом. Длинные рукава закрывали его исхудавшие пальцы.
Глубокие тени пролегли под глазами, а впавшие щеки и горячечный цвет лица говорили о том, что старику недолго осталось.
— Вы приехали из Лондона, верно? — чуть слышно прошептал он.
— Меня зовут Шерлок Холмс; а это мой друг и коллега, доктор Ребекка Уотсон, клерик из храма Серебра.
Лорд Эссекс приподнял руку.
— Садитесь… Давно уже никто ко мне не заходит; раньше была сиделка, Мэри, из гоблинов; хоть было с кем поболтать. Она знала много побасенок. Эти уж мне болотные…
Старик улыбнулся.
— Знаете, мистер Холмс. Со всеми их суевериями, сказками и причудами… Они, боюсь, гораздо умнее нас.
— Вы знаете, что случилось с лордом Уильямом?