Абсолютное оружие (сборник)

– Да в общем-то согласен, – уныло сказал Гелсен.
Он и сам говорил себе это тысячу раз, а все же ему было неспокойно. Надо бы потолковать об этом с Макинтайром.
Совещание кончилось, и тут он вдруг усмехнулся. Вот забавно!
Уйма полицейских останется без работы!
– Ну, что вы скажете? – в сердцах молвил сержант Селтрикс. – Пятнадцать лет я ловил убийц, а теперь меня заменяют машиной. – Он провел огромной красной ручищей по лбу и оперся на стол капитана. – Ай да наука!
Двое других полицейских, в недавнем прошлом служивших по той же части, мрачно кивнули.
– Да ты не горюй, – сказал капитан. – Мы тебя переведем в другой отдел, будешь ловить воров. Тебе понравится.
– Не пойму я, – жалобно сказал Селтрикс. – Какая-то паршивая жестянка будет раскрывать преступления.
– Не совсем так, – поправил капитан. – Считается, что страж-птица предотвратит преступление и не даст ему совершиться.
– Тогда какое же это преступление? – возразил один из полицейских. – Нельзя повесить человека за убийство, покуда он никого не убил, так я говорю?
– Не в том соль, – сказал капитан. – Считается, что страж-птица остановит человека, покуда он еще не убил.
– Стало быть, никто его не арестует? – спросил Селтрикс.
– Вот уж не знаю, как они думают с этим управляться, – признался капитан.
Помолчали. Капитан зевнул и стал разглядывать свои часы.
– Одного не пойму, – сказал Селтрикс, все еще опираясь на стол капитана. – Как они все это проделали? С чего началось?
Капитан испытующе на него посмотрел – не насмехается ли? Газеты уже сколько месяцев трубят про этих страж-птиц. А впрочем, Селтрикс из тех парней, что в газете, кроме как в новости спорта, никуда не заглядывают.
– Да вот, – заговорил капитан, припоминая, что он вычитал в воскресных приложениях, – эти самые ученые – они криминалисты. Значит, они изучали убийц, хотели разобраться, что в них неладно. Ну и нашли, что мозг убийцы излучает не такую волну, как у всех людей. И железы у него тоже как-то по-особому действуют. И все это как раз тогда, когда он собирается убить. Ну и вот, эти ученые смастерили такую машину – как дойдут до нее эти мозговые волны, так на ней загорается красная лампочка или вроде этого.
– Уче-о-ные, – с горечью протянул Селтрикс.
– Так вот, соорудили эту машину, а что с ней делать, не знают. Она огромная, с места не сдвинешь, а убийцы поблизости не так уж часто ходят, чтоб лампочка загоралась. Тогда построили аппараты поменьше и испытали в некоторых полицейских участках. По-моему, и в нашем штате испытывали. Но толку все равно было чуть. Никак не поспеть вовремя на место преступления. Вот они и смастерили страж-птицу.
– Так уж они и остановят убийц, – недоверчиво сказал полицейский.
– Ясно, остановят. Я читал, что показали испытания. Эти птицы чуют преступника прежде, чем он успеет убить. Налетают на него и ударяют током или вроде этого. И он уже ничего не может.
– Так что же, капитан, отдел розыска убийц вы прикрываете? – спросил Селтрикс.
– Ну нет. Оставлю костяк, сперва поглядим, как эти птички будут справляться.
– Ха, костяк. Вот смех, – сказал Селтрикс.
– Ясно, оставлю, – повторил капитан. – Сколько-то людей мне понадобится. Похоже, эти птицы могут остановить не всякого убийцу.
– Что ж так?
– У некоторых убийц мозги не испускают таких волн, – пояснил капитан, пытаясь припомнить, что говорилось в газетной статье. – Или, может, у них железы не так работают, или вроде этого.
– Так это их, что ли, птицам не остановить? – из профессионального интереса полюбопытствовал Селтрикс.
– Не знаю. Но я слыхал, эти чертовы птички устроены так, что скоро они всех убийц переловят.
– Как же это?
– Они учатся. Сами страж-птицы. Прямо как люди.
– Вы что, за дурака меня считаете?
– Вовсе нет.
– Ладно, – сказал Селтрикс. – А свой пугач я смазывать не перестану. На всякий пожарный случай. Не больно я доверяю ученой братии.
– Вот это правильно.
– Птиц каких-то выдумали!
И Селтрикс презрительно фыркнул.
 
Страж-птица взмыла над городом, медленно описывая плавную дугу. Алюминиевое тело поблескивало в лучах утреннего солнца, на недвижных крыльях играли огоньки. Она парила безмолвно.
Безмолвно, но все органы чувств начеку. Встроенная аппаратура подсказывала страж-птице, где она находится, направляла ее полет по широкой кривой наблюдения и поиска. Ее глаза и уши действовали как единое целое, выискивали, выслеживали.
И вот что-то случилось! С молниеносной быстротой электронные органы чувств уловили некий сигнал. Сопоставляющий аппарат исследовал его, сверил с электрическими и химическими данными, заложенными в блоках памяти. Щелкнуло реле.
Страж-птица по спирали помчалась вниз, к той точке, откуда, все усиливаясь, исходил сигнал. Она чуяла выделения неких желез, ощущала необычную волну мозгового излучения.
В полной готовности, во всеоружии описывала она круги, отсвечивая в ярких солнечных лучах.
Динелли не заметил страж-птицы, он был поглощен другим. Вскинув револьвер, он жалкими глазами уставился на хозяина бакалейной лавки.
– Не подходи!
– Ах ты, щенок! – рослый бакалейщик шагнул ближе. – Обокрасть меня вздумал? Да я тебе все кости переломаю!
Бакалейщик был то ли дурак, то ли храбрец – нимало не опасаясь револьвера, он надвигался на воришку.
– Ладно же! – выкрикнул насмерть перепуганный Динелли. – Получай, кровопийца…
Электрический разряд ударил ему в спину. Выстрелом раскидало завтрак, приготовленный на подносе.
– Что за черт? – изумился бакалейщик, тараща глаза на оглушенного вора, свалившегося к его ногам. Потом заметил серебряный блеск крыльев. – Ах, чтоб мне провалиться! Птички-то действуют!
Он смотрел вслед серебряным крыльям, пока они не растворились в синеве. Потом позвонил в полицию.
Страж-птица уже вновь описывала кривую и наблюдала. Ее мыслящий центр сопоставлял новые сведения, которые она узнала об убийстве. Некоторые из них были ей прежде неизвестны.
Эта новая информация мгновенно передалась всем другим страж-птицам, а их информация передалась ей.
Страж-птицы непрерывно обменивались новыми сведениями, методами, определениями.
Теперь, когда страж-птицы сходили с конвейера непрерывным потоком, Гелсен позволил себе вздохнуть с облегчением. Работа идет полным ходом, завод так и гудит. Заказы выполняются без задержки, прежде всего для крупнейших городов, а там доходит черед и до мелких городишек и поселков.
– Все идет как по маслу, шеф, – доложил с порога Макинтайр: он только что закончил обычный обход.
– Отлично. Присядьте.
Инженер грузно опустился на стул, закурил сигарету.
– Мы уже немало времени занимаемся этим делом, – заметил Гелсен, не зная, с чего начать.
– Верно, – согласился Макинтайр.
Он откинулся на спинку стула и глубоко затянулся. Он был одним из тех инженеров, которые наблюдали за созданием первой страж-птицы. С тех пор прошло шесть лет. Все это время Макинтайр работал у Гелсена, и они стали друзьями.
– Вот что я хотел спросить… – Гелсен запнулся. Никак не удавалось выразить то, что было на уме. Вместо этого он спросил: – Послушайте, Мак, что вы думаете о страж-птицах?
– Я-то? – Инженер усмехнулся. С того часа, как зародился первоначальный замысел, Макинтайр был неразлучен со страж-птицей во сне и наяву, за обедом и за ужином. Ему и в голову не приходило как-то определять свое к ней отношение. – Да что, замечательная штука.
– Я не о том, – сказал Гелсен. Наконец-то он догадался, чего ему не хватало: чтобы хоть кто-то его понял. – Я хочу сказать, вам не кажется, что это опасно, когда машина думает?
– Да нет, шеф. А почему вы спрашиваете?
– Слушайте, я не ученый и не инженер. Мое дело подсчитать издержки и сбыть продукцию, а какова она – это уж ваша забота. Но я человек простой, и, честно говоря, страж-птица начинает меня пугать.