Абсолютное оружие (сборник)

– И такую ситуацию невозможно изменить? – спросил Блейн.
– В настоящее время – невозможно.
– Очень жаль, – сказал Блейн, ощущая какую-то неловкость.
– Мы не нуждаемся в сочувствии, – произнес Кин. – Мы просим всего лишь о самом элементарном понимании. Я просто хочу, чтобы вы и остальные нормальные люди знали, что зомбизм не наказание за грехи, а всего лишь самая обычная болезнь, вроде свинки или рака, и ничего больше. – Мистер Кин остановился и прислонился к стене, переводя дыхание. – Действительно, внешность у зомби неприятная. Он волочит ноги, у него никогда не заживают раны, тело быстро разлагается. Зомби бормочет непонятные слова, напоминая идиота, шатается, как пьяный, пучит глаза, как сумасшедший. Но разве это причина, чтобы возлагать на него вину за все грехи на земле, превращать его в прокаженного двадцать второго века? Говорят, что зомби нападают на людей, но ведь у них очень слабые тела, и обычный зомби не сумеет устоять даже против ребенка. Ходят слухи, будто болезнь заразна, и это не соответствует истине. Наконец, утверждают, что зомби склонны к половым извращениям, тогда как на самом деле зомби вообще не испытывают полового влечения. Однако люди отказываются верить этому, а потому зомби стали париями, заслуживающими только суда толпы, петли или сожжения на костре.
– Разве власти ничего не предпринимают? – спросил Блейн.
– Раньше, проявляя особую доброту, они запирали нас в дома для умалишенных, – горько улыбнулся Кин. – По их словам, это делалось для нашей же пользы, чтобы уберечь от жестокого обращения. Но зомби очень редко сходят с ума, и властям это хорошо известно! Так что теперь, с их молчаливого одобрения, мы поселились в этих заброшенных туннелях и канализационных стоках.
– А вы не могли найти место получше?
– Откровенно говоря, жизнь под землей нас устраивает. Солнечный свет вредно действует на кожу зомби – у нас она не регенерируется.
Они двинулись дальше.
– Чем я могу помочь вам? – спросил Блейн.
– Расскажите о том, что увидите здесь. Или напишите. Чем шире расходятся круги…
– Сделаю все, что в моих силах, – согласился Блейн.
– Спасибо, – с достоинством поблагодарил мистер Кин. – Наша единственная надежда – просвещение. Просвещение и будущее. В будущем люди несомненно станут более цивилизованными.
Будущее? Блейн внезапно почувствовал головокружение. Но ведь это и есть будущее, то будущее, куда он попал из двадцатого века, полного идеализма и надежд. Однако обещанное просвещение так и не наступило, а люди ничуть не изменились. Он почувствовал себя старым, старше Кина, старше всего человечества, – он, существо внутри чужого тела, окруженный незнакомыми существами.
– Ну вот, мы и пришли, – произнес мистер Кин.
Блейн помотал головой, и реальность снова обрела четкие формы.
Сумрачный туннель кончился. Перед ним была ржавая лестница, ведущая наверх, в темноту.
– Желаю удачи, – сказал мистер Кин.
Он ушел, опираясь на плечо негра. Блейн посмотрел ему вслед и повернулся к Смиту.
– Дальше куда?
– Вверх по лестнице.
– Куда она ведет?
Смит уже карабкался вверх. Он остановился и взглянул на Блейна. Его свинцовые губы раздвинулись в улыбке.
– Мы навестим твоего приятеля, Блейн. Поднимемся в его гробницу, подойдем к гробу и попросим, чтобы он больше тебя не преследовал. А может быть, заставим силой.
– Но кто он? – спросил Блейн.
Смит усмехнулся и двинулся дальше. Блейн полез следом.
 
Глава 20
Над проходом располагалась вентиляционная шахта, которая вела в другой проход. Наконец они подошли к двери и открыли ее.
Перед ними была большая комната, залитая ослепительным светом. В центре сводчатого потолка красовалась фреска, изображающая красивого ясноглазого мужчину, влетающего в прозрачный голубой рай в сопровождении ангелов. Блейн сразу догадался, кто позировал художнику.
– Рейли!
– Это его Дворец смерти, – кивнул Смит.
– Как ты догадался, что меня преследует именно Рейли?
– Ты сам мог бы додуматься до этого. За последнее время умерли всего два человека, с которыми ты был знаком. Призрак явно не был Реем Мелхиллом. Значит, оставался один Рейли.
 
– Но почему он преследовал меня?
– Не знаю, – ответил Смит. – Может быть, он тебе сам ответит.
Блейн посмотрел на стены. На них мозаикой были выложены кресты, полумесяцы, звезды и свастики, а также индийские, африканские, арабские, китайские и полинезийские символы счастья. Повсюду на пьедесталах стояли статуи древних богов. Блейн узнал изображения Зевса, Аполлона, Дагона, Одина и Астарты. Перед каждым пьедесталом находился алтарь, а на каждом алтаре лежал ограненный и отшлифованный драгоценный камень.
– Зачем все это? – удивился Блейн.
– Чтобы умилостивить богов.
– Но весь жизнь после смерти подтверждена наукой.
– Мистер Кин объяснил мне, что наука никак не влияет на суеверия, – заметил Смит. – Рейли не сомневался, что останется жив после смерти, однако решил не рисковать. Кроме того, мистер Кин говорил, что очень богатые, равно как и крайне религиозные, люди не хотят жить на том свете с кем попало. Они считают, что, прибегая к соответствующим обрядам и жертвоприношениям, сумеют попасть в более привилегированную часть потустороннего общества.
– А разве такая существует? – спросил Блейн.
– Это никому не известно, но кое-кто верит.
Смит провел Блейна по комнате к резной двери, украшенной египетскими иероглифами и китайскими идеограммами.
– За дверью находится тело Рейли, – сказал Смит.
– Мы войдем туда?
– Да, придется.
Смит открыл дверь. Блейн увидел огромное помещение с мраморными колоннами. В центре его на возвышении стоял бронзовый гроб, инкрустированный золотом и драгоценными камнями. Вокруг в невероятном количестве размещались самые разные предметы: картины и скульптуры, музыкальные инструменты, барельефы, а также стиральные машины, газовые плиты, холодильники и даже целый вертолет. Тут были книги, одежда и стол, накрытый для роскошного банкета.
– Зачем такой склад?
– Все эти вещи должны сопровождать их хозяина в потустороннюю жизнь. Таков древний обычай.
Первой реакцией Блейна было сожаление. Потусторонняя жизнь, подтвержденная и доказанная наукой, не освободила людей от страха смерти, как этого следовало ожидать. Наоборот, их неуверенность в будущем усилилась, и возросло желание конкурировать друг с другом. Несмотря на гарантию потусторонней жизни, люди хотели улучшить ее, насладиться раем, более совершенным, чем у других. Равенство – это прекрасно, но личная инициатива намного важнее. Идеальное и бесстрастное уравнивание людей в потусторонней жизни не устраивало их точно так же, как и на Земле. Стремление выделиться, превзойти остальных заставило Рейли построить себе гробницу, напоминающую усыпальницы фараонов в Древнем Египте, вынуждало всю жизнь мрачно думать о смерти и непрерывно искать способы сохранить свое богатство и престиж в туманной неизвестности будущего.
Досадно. «И все-таки, – подумал Блейн, – не основывается ли это сожаление на том, что я не верю в эффективность мер, предпринятых Рейли? Предположим, что можно будет улучшить свое положение в потусторонней жизни. В этом случае разве не лучше потратить земную жизнь на то, чтобы создать для себя наилучшие условия в предстоящей вечности?»
Суждение казалось разумным, но Блейн не хотел верить в него. Ведь это не может на самом деле быть единственной причиной для человеческой жизни на Земле! Хорошая или плохая, благородная или нет, жизнь должна иметь смысл сама по себе.
Смит медленно вошел в погребальную камеру, и Блейну пришлось прервать размышления. Зомби остановился, внимательно разглядывая маленький столик, уставленный предметами искусства, затем равнодушно пнул его, тот опрокинулся. И тогда аккуратно, одну за другой, он принялся разбивать и топтать вещи на полированном мраморном полу.