Абсолютное оружие (сборник)

Однако охотники успели замкнуть кольцо. Халл был вынужден вновь отступить и скрыться среди гранитных валунов.
Охотники продолжали двигаться вперед. Блейн заметил, что солнце уже почти коснулось горизонта; спускались сумерки, и по серым скалам вытянулись длинные тени.
– Вечереет, – сказал он Джонсу.
– До наступления темноты еще с полчаса, – заметил тот, глянув на небо. – Нужно побыстрее кончать с ним. Когда стемнеет, он перебьет нас в этих скалах по одному.
Охотники быстро обыскивали огромные валуны.
– Он может свалить камни нам на голову, – сказал Блейн.
– Только не он, – покачал головой Джонс. – Он слишком гордый.
В это мгновение из-за высокой скалы рядом с Блейном вышел Халл.
– Ну что ж, стрелок, защищайся, – произнес он.
Блейн вскинул винтовку и едва успел отразить удар Халла. Лезвие рапиры скользнуло по стволу винтовки. Блейн отбил удар автоматически, не успев задуматься. Что-то заставило его зареветь от ярости, и он сделал выпад, пытаясь обрушить удар на голову жертвы, – если бы он достиг цели, мозги Халла оказались бы на гранитных камнях. В это мгновение Блейн перестал быть цивилизованным человеком, вынужденным защищаться с оружием в руках, – он превратился в свирепое создание, преследующее одну цель – убивать.
Жертва с изящной ловкостью уклонялась от ударов Блейна. Охотник наступал, в гневе потеряв осторожность. Внезапно Сэмми Джонс оттолкнул его в сторону.
– Он мой, – сказал Джонс. – Да, мой. Сражайся со мной, Халл. Попытайся достать меня своим вертелом.
Халл начал атаковать алебардиста. Его лицо было бесстрастным, а выпады сверкающей рапиры – молниеносны. Джонс уверенно стоял, чуть согнув колени, легко орудуя алебардой. Халл сделал обманное движение, за которым последовал стремительный выпад. Джонс парировал его с такой силой, что искры полетели, а рапира согнулась, как тонкая ветка.
Вокруг собрались остальные охотники. Они расселись на соседних валунах, комментировали дуэль и давали советы:
– Пригвозди его к утесу, Сэмми!
– Лучше сбрось с обрыва!
– Хочешь, помогу?
– Нет, черт побери! – отозвался Джонс.
– Смотри, чтобы он не отрубил тебе палец, Сэмми!
– Не беспокойтесь, – прозвучал ответ Джонса.
Наблюдая за схваткой, Блейн чувствовал, что ярость покидает его так же быстро, как охватила. Ему казалось, что алебарда – неуклюжее оружие, поскольку, чтобы нанести удар, необходимо как следует замахнуться. Однако Сэмми Джонс орудовал тяжелым боевым топором, как дирижерской палочкой. Он не замахивался, а бил из любого положения, мощными ударами тесня Халла к отвесному обрыву. Блейн понял, что силы противников неравны. Халл был всего лишь способным любителем, убийцей-дилетантом, тогда как Джонс – опытный профессионал. Это было похоже на поединок злой домашней собачки с диким тигром.
Когда на вершину горы опустились синие сумерки, наступил конец. Сэмми Джонс отразил очередной выпад и нанес сокрушительный удар топором. Лезвие глубоко вонзилось в бок Халла, и тот с криком полетел с обрыва. Через несколько секунд раздался звук удара.
– Заметь место, куда он упал, – произнес Сэмми Джонс.
– Он наверняка погиб, – ответил охотник с саблей.
– Скорее всего. Но нельзя считать, что мы сделали работу, пока не убедимся.
Спустившись, они нашли безжизненное изувеченное тело Халла, пометили, где оно лежит, чтобы легче было его найти и похоронить, и вернулись к особняку.
 
Глава 18
Охотники вернулись в город все вместе и весело отпраздновали удачную охоту. Во время вечеринки Сэмми Джонс спросил Блейна, не согласится ли тот принять участие в его следующем предприятии.
– В Омске у меня намечается выгодное дельце, – сказал он. – Русский дворянин хочет организовать пару гладиаторских боев. Тебе придется орудовать копьем, но это мало отличается от винтовки со штыком. Я научу тебя. После Омска поедем в Манилу; там готовится по-настоящему большая охота – пятеро братьев решили одновременно покончить самоубийством, и им нужно пятьдесят охотников для этого. Ну, что скажешь, Том?
 
Блейн подумал, прежде чем ответить. Охота была самым подходящим занятием из всех, встречавшихся ему до сих пор в этом мире, и устраивала Блейна больше всего. Ему нравилась грубоватая компания таких людей, как Джонс, их простые и трезвые рассуждения, жизнь на лоне природы, возможность действовать, ни о чем не задумываясь, не терзаясь сомнениями.
С другой стороны, было что-то чертовски бессмысленное в том, чтобы скитаться по земле в роли платного убийцы, современного варианта наемного головореза. Ему виделось что-то бесплодное в действиях ради действий, без осмысленной цели, разумного устремления, без всякого будущего. У него не появились бы такие мысли, будь он тем, кто раньше обитал в этом теле, но ведь Блейн был совсем другим. Между его сознанием и телом возникали очевидные противоречия, и не видеть этого было нельзя.
Наконец, в этом мире существовали и иные проблемы, требующие от него шагов, соответствующих его подлинной личности. Ими и следовало заняться.
– Извини, Сэмми, я вынужден отказаться, – сказал он.
– Ты делаешь ошибку, Том, – с сожалением покачал головой Джонс. – Ты прирожденный убийца. Это единственное подходящее занятие для тебя, лучше не найдешь.
– Сейчас – пожалуй, – согласился Блейн. – Я должен выяснить, так ли это.
– Ну что ж, желаю удачи, – произнес Сэмми Джонс. – И береги свое тело. Тебе попалось очень хорошее.
– Неужели это так замечательно? – удивленно спросил Блейн.
Джонс усмехнулся.
– Я немало повидал в жизни, Том. Нетрудно заметить, что у человека чужое тело. Если бы разум твой родился в этом теле, ты согласился бы охотиться вместе со мной. А вот если бы твое сознание родилось в другом теле…
– Что тогда?
– Тебе не нужно было бы становиться охотником. У тебя плохо сочетаются тело и сознание, Том. Подумай, чему отдать предпочтение.
– Спасибо, Сэмми, – сказал Блейн.
Они пожали друг другу руки, и Блейн поехал к себе в отель.
Он поднялся в свою комнату и, не раздеваясь, упал на кровать. Когда проснется, то позвонит Мэри. Но сначала нужно как следует выспаться. Планы, проблемы, мысли, решения и даже сны подождут. Он предельно устал.
Блейн выключил свет и тут же уснул.
Через несколько часов он проснулся от какого-то неясного страха. В комнате было темно. Было так тихо, как в Нью-Йорке не могло быть.
Блейн сел и услышал, как что-то двигается на другом конце комнаты, рядом с умывальником. Он протянул руку и включил свет. В комнате было пусто. И вдруг у него на глазах эмалированная раковина начала подниматься вверх. Она медленно поднялась и повисла в воздухе без всякой видимой опоры. И тут же он услышал дребезжащий смех.
Блейн мгновенно сообразил, что теперь кто-то охотится за ним, и этот кто-то – полтергейст.
Он осторожно встал с кровати и направился к двери. Висящая в воздухе раковина внезапно сорвалась с места и полетела прямо на него. Блейн увернулся, и раковина разбилась о стену.
В воздух поднялся кувшин для воды вместе с двумя тяжелыми стаканами. Вращаясь, поднимаясь и опускаясь, они двинулись в его сторону.
Блейн схватил подушку и, держа ее перед собой как щит, бросился к двери. Не успел он повернуть ручку замка, как над головой о стену разбился стакан. Блейн попытался открыть дверь, но не смог. Полтергейст оказался сильнее.
Кувшин больно ударил его в плечо. Второй стакан, висящий в воздухе, вдруг стремительно описал круг над головой Блейна, и тому пришлось отойти от двери.
Тут Блейн вспомнил о пожарной лестнице за окном. Однако как только он двинулся в сторону окна, полтергейст снова опередил его. Внезапно шторы загорелись. В то же мгновение вспыхнула и подушка, которую Блейн держал в руках, и ему пришлось отбросить ее в сторону.
– Помогите! – крикнул он. – Помогите!