Абсолютное оружие (сборник)

– 1958 год… Это двадцатый век?
– Совершенно верно.
– Жаль, – покачал головой театральный агент. – Вот если бы вы были шведом из шестого века или японцем из седьмого, я бы нашел для вас работу. У меня не было бы никаких затруднений с римлянином из первого столетия или англосаксом из четвертого. Мало того, я мог бы устроить еще пару таких пришельцев из прошлого. Однако теперь, когда запрещены путешествия во времени, найти подобных людей практически невозможно. Я уж не говорю о периоде до Рождества Христова.
– А как с пришельцами из двадцатого века?
– Нет вакансий.
– То есть как это «нет»?
– Вот так. Бен Терлер из 1953 года играет все роли двадцатого века.
– Понятно. – Блейн медленно встал. – Все равно, спасибо, мистер Барнекс.
– Не стоит, – ответил Барнекс. – Жаль, что ничем не могу вам помочь. Вот если бы вы прибыли из любого года и любого места земного шара до одиннадцатого столетия, я мог бы попробовать… Послушайте, почему бы вам не встретиться с Терлером? Маловероятно, конечно, но вдруг ему потребуется дублер или еще что-то.
Он написал адрес на клочке бумаги и протянул Блейну. Блейн взял бумажку, еще раз поблагодарил и ушел.
На улице он остановился, кляня свою судьбу. Подумать только, его уникальное, неповторимое качество, единственное преимущество, выделяющее его среди остальных, уже захвачено каким-то Беном Терлером из 1953 года! Да, пожалуй, путешествия во времени действительно следует ограничить. Просто бессовестно перебросить человека на полтора столетия в будущее и затем не обращать на него никакого внимания.
Интересно, что за человек этот Терлер? Ну что же, скоро он узнает. Даже если Терлеру и не нужен дублер, все равно будет приятно поговорить с кем-то из своей эпохи. К тому же Терлер, проживший здесь дольше, может посоветовать, что делать в 2110 году человеку из двадцатого века. Блейн махнул рукой летевшему мимо геликебу и назвал адрес Терлера. Через пятнадцать минут он уже был в доме, где жил Терлер, и нажимал на кнопку звонка.
Дверь открыл прилизанный, полный мужчина с самодовольным лицом, в домашнем халате.
– Вы фотограф? – спросил он. – Что-то слишком рано.
– Нет, мистер Терлер, мы раньше не встречались, – покачал головой Блейн. – Я из вашего столетия. Меня перенесли сюда из 1958 года.
– Вот как? – подозрительно спросил мужчина.
– Совершенно верно, из 1958-го. Это сделала корпорация «Рекс». Можете поинтересоваться у них.
Терлер пожал плечами.
– Так, и что же вам нужно?
– Я думал, может быть, вам понадобится дублер или помощник…
– Нет-нет, я никогда не прибегаю к помощи дублера.
Терлер вознамерился закрыть дверь.
– Я так и думал, – произнес Блейн. – Зашел к вам лишь потому, что мне хотелось поговорить. За пределами своего столетия чувствуешь себя таким одиноким, вот и решил встретиться с вами. Наверное, вы тоже иногда испытываете такое чувство?
– Я? А-а. – Театральная улыбка внезапно озарила лицо Терлера. – Вы имеете в виду ностальгию по старому доброму двадцатому веку? Ну конечно, мне так приятно было бы как-нибудь поболтать с вами о тех временах, дружище. Маленький уютный Нью-Йорк, бейсбол, «Доджерс» и «Янкис», экипажи в парке, катание на роликовых коньках на Рокфеллер-плаза. Разумеется, скучаю по всему этому, еще бы! Вот только сейчас я немного занят.
– Да, конечно, – согласился Блейн. – Поговорим как-нибудь в другой раз.
– Обязательно! Буду ждать с нетерпением. – Улыбка на лице Терлера стала еще ослепительнее. – Позвоните моей секретарше, ладно, старина? Понимаете, придется согласовать время встречи – масса выступлений, ни минуты свободной. Выберем денек и поболтаем как следует. Вам, наверное, нужны деньги? Пара долларов не помешает…
Блейн покачал головой.
– Ну что ж, до свидания, – с напускной сердечностью произнес Терлер. – Звоните.
Блейн повернулся и пошел к выходу. Жаль, конечно, лишиться своего уникального качества, но еще хуже, что тебя обокрал какой-то самозванец, никогда не приближавшийся к 1953 году даже на сотню лет. Подумать только – катание на роликовых коньках на Рокфеллер-плаза! Он даже не подозревает, что там всегда был искусственный каток. Впрочем, Блейну не нужна была эта оплошность Терлера – все в его поведении так и кричало о фальши.
 
К сожалению, он, по-видимому, был единственным человеком в 2110 году, который смог уличить самозванца.
В этот же день Блейн купил смену белья и бритвенный прибор и снял комнату в дешевом отеле на 5-й авеню. Всю следующую неделю он искал работу.
Блейн обошел несколько ресторанов, где обнаружил, что мытье посуды с помощью человеческих рук осталось в прошлом. В космопортах и доках всю тяжелую работу выполняли роботы.
Однажды его едва не приняли на работу – инспектором по упаковке пакетов в универмаге Гимбел Мейсиз. Однако в отделе кадров тщательно изучили психологические качества его личности, определили индекс раздражительности и уровень внушаемости и отклонили кандидатуру Блейна. Предпочтение было отдано невысокому мужчине с тупым взглядом, обладателю степени кандидата наук в области дизайна пакетов.
Блейн возвращался к себе в отель едва живой от усталости и вдруг увидел в толпе знакомое лицо. Этого человека он узнал бы сразу же и где угодно. Ему было примерно столько лет, сколько Блейну: коренастый, рыжеволосый, курносый мужчина с чуть выступающими передними зубами и маленьким красным пятном на шее. Он никогда не терял присутствия духа и вел себя с веселой уверенностью человека, не сомневающегося в том, что вот сейчас что-то подвернется.
– Рей! – крикнул Блейн. – Рей Мелхилл! – Он растолкал толпу и схватил мужчину за руку. – Рей! Как ты сумел спастись?
Мужчина высвободился и отряхнул рукав пиджака.
– Меня зовут не Мелхилл, – сказал он.
– Не Мелхилл? Вы уверены?
– Конечно, уверен, – произнес мужчина, собираясь уйти.
Блейн встал у него на пути.
– Одну минуту. Он выглядит в точности, как вы, даже радиационный ожог на том же месте. Вы действительно уверены, что не являетесь Реем Мелхиллом, механиком с космолета «Бремен»?
– Совершенно уверен. – Голос мужчины звучал враждебно. – Вы с кем-то перепутали меня, молодой человек.
Блейн пристально посмотрел на уходящего, затем догнал его, схватил за плечо и повернул лицом к себе.
– Грязный ворюга! Ты украл тело Мелхилла! – воскликнул он, замахиваясь огромным кулаком.
Мужчина, так напоминающий Мелхилла, отлетел к стене здания. Потеряв сознание, он медленно сполз на тротуар. Блейн бросился к нему, и прохожие расступились, уступая дорогу.
– Берсеркер! – раздался истошный вопль какой-то женщины, подхваченный еще кем-то.
Блейн краем глаза заметил голубой мундир полицейского, пробирающегося через толпу. Полиция! Блейн пригнулся и нырнул в толпу, свернул за угол, потом за другой, перешел на шаг и огляделся. Полицейского не было видно. Блейн не спеша направился в гостиницу.
Это было тело Мелхилла, но в нем обитал кто-то другой. На этот раз механику спастись не удалось. У него отняли тело и продали какому-то старику, чья ворчливая душа носила складное тело, как плохо сидящий, сшитый на юношу костюм.
Теперь Блейн знал, что его друг действительно мертв. Он зашел в соседний бар, молча выпил за упокой души стакан виски и вернулся в отель.
Когда он проходил через вестибюль, его окликнул дежурный портье:
– Блейн! Одну минуту. У меня для вас письмо, – и скрылся в конторке.
Блейн ждал, удивляясь, кто мог написать ему. Разве что Мэри? Но он еще не позвонил ей и не собирался звонить, пока не найдет работу.
Портье вышел из конторки, подошел к стойке и вручил ему полоску бумаги. Там было написано:
«В Духовном коммутаторе, в филиале на 23-й улице Томаса Блейна ждет сообщение. Время работы – с девяти утра до пяти вечера».
– Интересно, как могли узнать, что я живу здесь? – спросил Блейн.