Абсолютное оружие (сборник)

Он еще не успел обрадоваться, как с ужасом заметил, что растущие у основания дерева лилии длинными стеблями обвили его лодыжки. Он попытался вырваться из гибких сетей, однако стебли, обвившие ноги, словно белые змеи, затягивались все туже. Резким движением Дилон оборвал их и побрел прочь от обманчивого укрытия.
– Сразись со мной! – требовал Дилон. Никакого ответа. Длинные стебли лилий, подрагивая, словно от вожделения, вновь потянулись к нему, над головой захлопали крылья болотной нечисти, почуявшей близкую развязку. Дилон покачнулся и вдруг ощутил, как что-то теплое и скользкое коснулось его лодыжки.
А вот теперь он знал, что делать.
Понадобилось лишь мгновение, чтобы к нему вернулась былая уверенность. Головой вперед Дилон нырнул в мутную зеленую воду…
И тут же болото успокоилось. Огромные стволы замерли на фоне грифельного неба, лилии поблекли, белый туман неподвижно завис над болотом, окутав шероховатые стволы деревьев, а птицы беззвучно ушли ввысь.
Какое-то время на поверхности воды лопались пузыри, но затем исчезли и они.
С глубокими царапинами на шее и спине Дилон вынырнул на поверхность, сжимая в руках бесформенное полупрозрачное существо – хозяина болота.
С трудом добравшись до дерева, Дилон с размаху шмякнул ослабевшее существо о ствол, добивая его. И устало сел на корни.
Никогда раньше он не был столь измотан схваткой и не чувствовал себя так скверно. И никогда раньше он не сомневался в необходимости бесконечной борьбы. Зачем все это, если жизнь занимает лишь ничтожную клетку на огромной карте бытия? Разве можно сопоставить краткий миг его существования с ходом планет или величественным сиянием солнца? Дилон был поражен собственным бесстыдством – ну можно ли с таким упрямством цепляться за жизнь?
Теплая уютная вода достигла груди. Жизнь, сонно сказал себе Дилон, есть не что иное, как просто зуд на шкуре не-жизни, паразит материи. Оценивая количественно, говорил он себе, когда вода достигла шеи, что значит ничтожество жизни по сравнению с неизмеримостью не-жизни? Если не-жизнь естественна, думал он, погружаясь в воду по подбородок, то жизнь – своего рода болезнь, самое здравое в ней – это ожидание смерти.
Мысль о смерти казалась приятной в тот момент, когда вода ласкала его губы. Борьба сменяется отдыхом, болезнь – исцелением. Так легко погрузиться вниз, где ждет забвение…
– Вот и славно, – прошептал Дилон, подтягивая голову к коленям. – Ты хорошо потрудился, Арек. Может, и ты устал? Может, от тебя не осталось ничего, кроме слабой эмоции?
Стало темно, и в темноте нечто, напоминавшее Дилона в миниатюре, обняло его за плечи и принялось нашептывать прямо в ухо.
– Есть вещи и похуже смерти, – сказало его подобие. – Есть вещи, с которыми ни одно живое существо не может жить. Это знание вины, утаенное в самых глубинах сознания, отвратительное и ненавистное, но знание, от которого никуда не деться.
Смерть предпочтительнее этого знания, Дилон. Она становится даром, последней надеждой, к ней взывают, а иные пройдохи специально укладываются на смертное ложе, чтобы привлечь ее… когда возникает нужда заглянуть поглубже в самого себя.
Дилон не желал слушать советчика, так похожего на него самого, однако миниатюра вцепилась ему в плечи и указующе ткнула пальцем. И Дилон увидел, как в темноте, сгущаясь, рождается что-то странно знакомое…
– Только не это, Дилон, – умолял двойник. – Пожалуйста, только не это! Выбери смерть! Будь отважен! Главное – умереть в нужное время!
Дилон, все более узнавая приближающийся образ, содрогался от дикого, невообразимого ужаса. В кошмарном образе крылось знание, выплывающее из темных глубин, тайное знание своей вины за все, о чем он когда-либо думал и что делал.
– Скорее, Дилон! – кричал двойник. – Будь тверд, будь смел, будь правдив! Умри, пока еще не знаешь, кто ты на самом деле!
И Дилону действительно захотелось умереть. Со вздохом огромного облегчения он начал высвобождаться из объятий двойника, чтобы позволить своей сущности ускользнуть в небытие…
 
И не смог.
– Помоги мне! – закричал он.
– Не могу! – ответила копия. – Ты должен сделать это сам.
Дилон попытался снова. Знание было уже рядом. Дилон просил смерти, умолял о ней, но не мог позволить себе умереть.
Оставалось одно. Собрав остаток сил, Дилон отчаянно бросился навстречу надвигающемуся образу.
И тот исчез.
А спустя мгновение Дилон осознал, что битва окончена. Он в одиночестве стоял на завоеванной территории. Несмотря ни на что, он победил! У его ног лежала покинутая цитадель, ждущая нового властителя. Дилон ощутил прилив уважения к Ареку. Славный был соперник, стоящий противник. Возможно, он и уступит Ареку немного жизненного пространства, если тот не попытается…
– Очень любезно с твоей стороны, Дилон, – загремел голос.
Дилон не успел отреагировать. Он попал в такой могучий захват, что всякая мысль о сопротивлении казалась бессмысленной. Только теперь Дилон осознал истинную мощь разума кегранина.
– Ты все делал просто здорово, Дилон, – сказал Арек. – Тебе не следует стыдиться борьбы, которую ты проиграл.
– Так у меня не было ни единого шанса? – спросил Дилон.
– Не было, – мягко ответил Арек. – Ты, как и большинство представителей юных рас, считаешь свой земной метод вторжения уникальным. Однако К'егра – древний мир, и за время своего существования мы подвергались вторжению множество раз, как физическому, так и ментальному. Поэтому нам это не в новинку.
– Ты играл со мной! – воскликнул Дилон.
– Я хотел выяснить, что вы из себя представляете, – пояснил Арек.
– Ты, должно быть, сейчас лопнешь от самодовольства! Для тебя это была всего-навсего игра. Ладно, теперь давай ее завершим.
– Что ты имеешь в виду?
– Убей меня!
– Зачем? – поинтересовался Арек.
– Затем… а что, собственно, тебе остается? Почему у меня должна быть иная участь, чем у остальных?
– Ты встретился кое с кем из остальных, Дилон. Ты сражался с Эйтаном, обитавшим на своей болотистой планете до того, как отправиться в путешествие. А твой вкрадчивый двойник – это Оолемрик, прибывший сюда совсем недавно. И все они поначалу очень походили на тебя – так же рвались в бой.
– И?..
– Мы приняли их, освободив место, и стали гораздо богаче. Вместе мы нечто гораздо большее, чем те слабые создания, что существовали поодиночке.
– Вы живете все вместе? – прошептал Дилон. – В твоем теле?
– Конечно. Хорошие тела в Галактике редкость, да и подходящих мест для житья не так уж много. Дилон, познакомься с моими партнерами.
И Дилон снова увидел аморфное существо, и покрытого чешуей Оолемрика, и еще дюжину других.
– Но такого просто не может быть! – воскликнул Дилон. – Чуждые друг другу расы не могут жить вместе! Жизнь – это вечная борьба. В этом основной закон природы!
– Добавь: свойственный юным расам, – пояснил Арек. – Мы давно открыли, что сотрудничество означает выживание для всех, причем гораздо успешнее. Скоро ты сам в этом убедишься. Добро пожаловать в нашу конфедерацию, Дилон.
И Дилон, все еще ошеломленный, вступил в цитадель.
 
ПУШКА, КОТОРАЯ НЕ БАБАХАЕТ
Диксону показалось, что хрустнула ветка. Он обернулся и успел краешком глаза заметить скользнувшую под кустом черную тень. Он замер на месте, вглядываясь в заросли. Стояла полная тишина. Высоко над головой какая-то птица вроде стервятника парила в восходящих потоках воздуха, что-то высматривая внизу, что-то ожидая.
И тут Диксон услышал в кустах тихое нетерпеливое рычание. Теперь он точно знал – звери крадутся за ним. До сих пор это было только предположением. Но смутные, едва заметные тени рассеяли его сомнения. По дороге на радиостанцию они его не тронули – только в нерешительности следовали за ним. А теперь готовы действовать.