Научи меня танцевать (СИ)

Я сунула ему в руки ворох одежды и поспешила удалиться, потому что его вид и у меня вызывал греховные мысли.
Через пол часа мы уже расселись за столом, Серега отчаянно пытался не засмеяться, переводя взгляд с меня на Катю и обратно, и видно было, что, вспоминая следы, мысленно сопоставляет их с оригиналами. Для Кати это было так же очевидно. Потерпев минут с пять, она не выдержала и треснула его ладонью по плечу, со всей силы, да с громким хлопком. Я послала ей благодарный взгляд, потому что у самой руки чесались, но было слишком далеко тянуться.
Алексей добродушно ухмыльнулся, старательно пряча улыбку, и все принялись увлеченно жевать. Мужчины старались особенно и выглядели как Катя после вынужденной макаронной диеты. Было заметно, что питались они не лучше все эти дни, если вообще успевали что-то перекусить.
- Всю одежду у меня растащили! – вдруг возмущенно воскликнул отец, оглядев взглядом присутствующих. Все как один прыснули в кулаки, а потом засмеялись в голос. Все, кроме отца, который серьезно сказал, как отрезал: - Все вернуть на базу.
Мы тут же примолкли и уставились в тарелки, дабы не гневить хозяина дома: гостеприимство может неожиданно закончиться.
- А теперь объясни мне, сестренка, какого лешего ты здесь? – серьезно спросил Алексей, поворачиваясь к Кате, когда перешли к чаю. – Я как-то неясно выразил свои пожелания?
- Уймись! – осекла она его и нахмурилась. А я мысленно ей зааплодировала, стоя, разумеется. – Если б не Васька, мы могли бы с тобой больше не встретиться.
- Какой Васька? – опешил он, а Катя покрутила пальцем у виска и ткнула в меня пальцем. - А-а-а… - протянул он и, по-моему, слегка смутился, хотя может мне так только хотелось. - Чего случилось-то?
И Катя принялась живо и во всех деталях рассказывать о похищении, о своей незавидной доле, заварных макаронах, удобствах в виде ведра в той же комнате, где спала, нашем невероятном везении, практически цирковых номерах, не преминула вспомнить про добрых людей, оказавших нам помощь, потом принялась корить Алексея и Сергея за то, что те ни разу не удосужились сопроводить ее до аэропорта, так что выходило, что не очень уж и пеклись о ее благополучии и, наконец-то, выдохлась, спустя, по меньшей мере, час.
На протяжении всего времени никто даже не попытался вставить слово, так её распирало. Леночка, которая не знала о причине нашего внезапного появления, то и дело охала и прикрывала рот рукой, поражаясь ужасной человеческой натуре, а мужчины все больше хмурились и переглядывались. Я же пила чай и разглядывала всех по очереди, считывая реакции на те или иные слова и делая выводы, к концу монолога убедившись в своих догадках.
- Ну ни хрена себе! – выдал Серега, а отец в пол силы ударил кулаком по столу, чашки на мгновенье оказались в воздухе и приземлились, звякнув ложечками, и добавил сурово:
- Не выражаться в моем доме.
- Поняла, не дурак, – хлопнул Сережа глазами и затих.
- Надеюсь, теперь понятно, как я оказалась в этом доме? – ехидно добавила Катя, обращаясь к Алексею.
- Абсолютно, - пробубнил он в ответ, отводя взгляд.
- То-то же, – самодовольно кивнула она, а я поняла, кто в доме у руля и сжала челюсти, чтобы не рассмеяться. Она мое состояние увидела и озорно подмигнула в ответ, а в следующую секунду снова посерьезнела.
Определённо, она нравилась мне все больше и больше!
Отец похлопал меня по плечу, молчаливо поздравляя с удачным завершением очередной операции по спасению жизни, смотрел ласково и всячески подлизывался, но я была непреклонно сурова, чтобы он понял, что от разговора ему не отвертеться и, клянусь, я первый раз в жизни увидела, как в его глазах промелькнул страх. Страх быть не понятым и осужденным человеком, которого любил больше жизни. И я подумала грустно, что вот они, настоящие мужские страхи. А не войны, голод и мор.
Увлекшись своими философскими мыслями, я забылась и положила обе руки на стол, упершись локтями и подперев ладонями подбородок, явив миру свое синее запястье. Впрочем, оно уже слегка позеленело, но я все еще его старательно прикрывала, то кофтой, то просто держа руку под столом, а на крыльце - другой рукой. Кинула быстрый взгляд на отца, который тут же нахмурился и раздул ноздри, отлично помня, что в нашу последнюю встречу этого украшения не было.
 
- Откуда? – спросил он тихо, но все услышали и приковали ко мне свои взгляды.
- Несчастный случай на производстве, - сострила я, но отец шутку не оценил и нахмурился еще больше, - ерунда, - отмахнулась я и неловко спрятала руку под стол, хотя сильно старалась выглядеть естественно. Тут же принялась увлеченно пить чай, подмечая, как недоуменно посмотрела Катя, как нахмурился Сергей, умудрившись перещеголять отца, а Алексей слегка побледнел, но, как обычно, в его глазах я увидела лишь ставшую привычной злость.
«Отлично, он еще и злится на меня» - недовольно пробубнила про себя, а обида жгла душу.
Разговор за столом не клеился, Солнце начала убирать посуду, а я поднялась, бросив:
- Подготовлю комнаты, - потому что было уже довольно поздно, а гости вроде как не спешили уезжать восвояси, и удалилась под хмурыми взглядами.
Комнат было всего пять, одна на первом этаже, и четыре на втором, две из которых занимали я и отец с Леночкой, так что каждому достался свой угол. Застилая постель на втором этаже, я почувствовала чей-то взгляд. Обернулась и обнаружила Катю, которая с тревогой смотрела на меня.
- Чего? – недовольно пробубнила я, не желая притворяться радушной хозяйкой.
- Вась, ты можешь мне рассказать, – тихо сказала она, – я же не дура и вижу, что следы от чьей-то руки. Обстоятельства додумывать даже не хочется…
- Ничего такого, - поморщилась я, понимая, к чему она клонит, - просто случайность, о которой не хочется говорить.
«Но невозможно не вспоминать».
- Как знаешь, - легко согласилась она, а потом неожиданно прыгнула на кровать животом вниз, как кошка, пока я встряхнула простынь, и она плавно опускалась. Я не выдержала и прыснула, Катя заворочалась под тканью, пытаясь освободиться, и хохотала, а я держала край и мешала ей это сделать. За этими игрищами нас застал Серега, пришедший на шум:
- Девчонки, - сказал он с укором, понижая голос, чтобы отец ненароком не услышал, - перестаньте будоражить мое воображение, это же форменное издевательство.
Я вытаращила глаза, Катя выбралась, схватила с кровати подушку и запустила в него, а он засмеялся и ретировался.
- Вот кобель! – сказала она в сердцах и тут же смутилась: - Ой, прости.
- Да ладно, я же не слепая, – отмахнулась небрежно, но задумалась: я ведь и вправду была не слепая и некоторые странности в их поведении относительно друг друга определенно замечала.
Катя помогла мне заправить остальные кровати и все, наконец-то, разошлись по комнатам.
Я выключила свет и легла, прекрасно понимая, что уснуть не в силах. Сознание решило устроить мозговой штурм, но с темой определиться не могло, мысли скакали, как блохи, и я не могла ни за одну уцепиться и сосредоточиться, чтобы додумать ее до конца, а от некоторых старательно отмахивалась сама. Проворочалась часа два, не меньше, пока не услышала осторожные шаги в коридоре, а потом как приоткрылась моя дверь и без удивления увидела Сергея.
- Чего притащился? – спросила ворчливо. - Отец через комнату.
Он не спешил отвечать, сел на кровать, развернувшись ко мне лицом и хмуро спросил:
- Василиса, откуда синяки на запястье?
Я закатила глаза и слегка простонала, то есть всеми доступными способами показала, как утомил меня этот вопрос.
- Откуда синяки? – упрямо гнул он свое.
- Да что вы привязались, синяк и синяк, сойдет через неделю.
- Это твой мент постарался? – спросил он грозно, но тихо. А я только бровью повела: какие ловкие, пальцем тыкать, откуда только знают друг о друге… не помню, чтобы я их знакомила.
- Нет, – ответила сурово.
- Точно?
- Точнее некуда. Мент был очень нежен.