Научи меня танцевать (СИ)

- Максим, ты все испортил, - тихо сказала через некоторое время.
Он не ответил, это было и ни к чему. Мы оба отлично понимали, что времена беззаботного времяпрепровождения закончились после этого самого вопроса. Он никогда не ляжет со мной, зная, что я люблю другого, не воспользуется моим состоянием, той беззащитностью, которую я открыла ему, сама того не желая. А я никогда не попрошу, понимая, какую боль ему это причинит. Он думал о том же, потому что вдруг сказал:
- Знаешь, а это к лучшему. Может, я наконец перестану тешить себя мыслью, что когда-нибудь ты могла бы мне принадлежать, по-настоящему, полностью. Найду себе тихую скромницу, женюсь и буду катать на спине своих детей.
Я так ясно увидела эту картину, что невольно улыбнулась:
- Ты будешь отличной лошадкой, – и провалилась в сон.
Хлопнула входная дверь и я открыла припухшие от слез глаза, с удивлением обнаружив себя абсолютно одетой, хотя точно помнила, что уснула в костюме Евы. Подняла голову, чтобы осмотреться, и увидела лежащего рядом Максима, с раскинутыми руками и приоткрытым ртом, тоже одетого. Как ни странно, это был единственный раз, когда мы проснулись в одной постели. На самом деле, единственный мужчина, с которым я просыпалась, был Бэрнардо, и я подозреваю, так получалось только потому, что из постели мы практически не выбирались.
Я осторожно встала, стараясь его не разбудить и прошмыгнула в ванну. Надо заметить, к ремонту офиса, еще до открытия, я подошла ответственно, продумав все до мелочей. Помимо приемной, где стоял мой стол и отдельного кабинета Петровича, была еще небольшая комната отдыха, в которую я втиснула раскладывающийся диван, шкаф с зеркалом в полный рост и баром, низкий столик, чайник и даже крошечный холодильник, как в отелях. Из комнаты вела дверь в ванну, с совмещенным санузлом и небольшим душем, и когда я работала над трудными делами, могла по неделе не появляться дома. Пару раз тут ночевал Пашка, разругавшись со своей родительницей, а однажды целый месяц жил Петрович, который разводился с женой и разменял квартиру, не успев купить другую. В общем, офис по всем параметрам был идеальным для нашей неидеальной компании, чему я в очередной раз порадовалась, спешно привела себя в порядок и вышла.
- Привет, - сказал Максим, приподнимаясь.
- Привет, - слегка улыбнулась я, не зная, как вести себя.
- Я никому не расскажу, что ты ревела как школьница на выпускном, - серьезно сказал он, а в глазах плескался смех.
- Ну ты гад! – в сердцах огрела я его подушкой и засмеялась, садясь рядом.
Он обнял меня по-братски и чмокнул куда-то в голову:
- Все у нас будет хорошо, и у тебя, и у меня, – поднялся и прошел в ванну, а я обулась и вышла посмотреть, кто притащился в пол восьмого утра.
Оказалось, что все.
- Василиса, ты что, ночевала тут? – удивленно спросил Петрович, увидев меня, я только руками развела. Тут взгляд его переместился за мою спину, и я догадалась, что Макс очень быстро справился со всеми водными процедурами. Петрович крякнул и залился краской, а подоспевший Пашка улыбнулся во всю ширину рта.
- Я вижу твои зубы мудрости, - сурово заметила я, глядя на него исподлобья, а он улыбнулся еще шире, что за секунду до этого казалось просто физически невозможным. Я не удержалась и весело фыркнула. – Ну раз уж все в боевой готовности, Петрович, пойдем к тебе, расскажу про Маслова, – пройдя в кабинет, я аккуратно прикрыла за собой дверь и нахально уселась на стол, рядом с его креслом.
- Василиса, имей совесть, спрячь коленки. Стар я уже, – проворчал Петрович, садясь.
- Да ладно тебе, - подмигнула, но пересела за стул напротив, попутно излагая все, что смогла вспомнить про Маслова.
- Ну и что? – почесал он затылок, когда я закончила. - Получил по роже, содействие оказать жене не смог физически, потом скрыл следы, потому что поставка на носу. По той же причине и не собирался с ней лететь, Испанец отсиживается, а принять товар от поставщика кому-то надо.
- Вроде бы все складно, - нахмурилась я. - Но как-то мне не спокойно, Петрович.
 
- Аргумент, - кивнул он серьезно, моя интуиция еще не подводила. – Первым делом установлю, есть ли за ним слежка. Если таковой не имеется, то большой вопрос, почему он не ищет жену. Посмотрю, как себя ведет, куда ходит, с кем общается. Пашка пусть тоже пороется, нечего штаны без дела просиживать. Кому звонит, на что деньги тратит, начиная от покушения на Чернова, – посидел в задумчивости и все-таки спросил: - Покупатель Маршак?
- Уверена, что да. Хотя прямо он не сказал, как ты понимаешь.
- Дела… Ни в жизнь бы не подумал.
- А я до сих пор не думаю, - хмыкнула я, сама себе противореча, а Петрович удивленно вскинул брови:
- Поясни.
- Да я пока сама не понимаю. Свербит какая-то мысль, но в руки не дается. Да и не пытаюсь я сейчас в этом разобраться, первоочередная задача – найти Катю, потому что, похоже, кроме нас больше некому.
- А что, если Глеб ищет ее, но очень осторожно?
- Сомневаюсь. К тому же Маршак намекнул, что никто из ее окружения мне не поможет, сделав какой-то особенный акцент на это, что еще больше усилило мои собственные ощущения относительно Глеба, но ясности не внесло. Но даже если и ищет, ты об этом как раз и узнаешь.
- Мне все покоя не дает, как тебе удалось с ним встретиться? На сколько я знаю, он сидит практически целыми днями в своей усадьбе и выезжает только по исключительным поводам.
- Я пришла к нему.
- И что, он тебя впустил, да еще и мило побеседовал? Как-то уж слишком фантастично, даже беря в расчет, что твой отец оказал ему услугу много лет назад.
- Нет, конечно. Сама вошла.
- В смысле влезла? В окно что ли? – вытаращил он глаза. - Васька, ты чокнутая. Ты хоть понимаешь, что могла выйти оттуда вперед ногами?
- Не поверишь, Петрович, но я действительно думала об этом. Более того, это было бы весьма логично: какая-то пигалица проникает в его дом, задает вопросы о мероприятии, а на кону огромные деньги. Он был просто обязан сделать так, чтобы ни одного вопроса я больше не задала, ни ему, ни кому либо еще. И если не вперед ногами, то до самой поставки я бы ходила из угла в угол где-нибудь в застенках его дворца.
- Но ты полезла.
- Но я полезла, - развела я руками. - Причем вышла уже через дверь, он угостил меня чаем, и мы немного посмеялись над его охраной.
- Чудеса…
- Теперь ты понимаешь как все собранные факты и логические последовательности противоречат интуиции и здравому смыслу?
- Думаю, что понял. Очень непривычные ощущения, - хмыкнул он. - Как будто смотришь выступление иллюзиониста.
«Иллюзия…» - пробормотала я про себя, но тут дверь открылась и мысль ушла. Я поморщилась, оборачиваясь на Пашку:
- Вот подождать никак нельзя было? Такую мысль запорол.
- Если её сквозняком от двери сдуло, значит не такая уж и ценная, – пожал он плечами. – Вась, там Макс извелся, говорит выезжать пора. Можно до работы застать кого по квартирам.
Я поднялась и пошла к Максиму, а Пашка с Петровичем переглянулись в недоумении, поражаясь переменам в наших взаимоотношениях, раньше бы Макс поныл и уехал, а если бы нет, то я бы точно не вышла его проводить, в очередной раз отмахнувшись.
- Мне тоже пора, - сказала я ему и крикнула в кабинет: - Петрович! Пашку загрузи.
Максим помог мне одеть пальто и открыл дверь, я с благодарностью принимала знаки внимания и, уже выходя, краем глаза увидела два обеспокоенных лица, выглядывающих из кабинета. Только закрыв за собой дверь не сдержались и глупо захихикали.
- У мужиков стресс, - заметил Максим. – Теперь сидят там и гадают, то ли мы разругались, то ли поженились.
- Пусть помучаются, - засмеялась я. - Нечего соваться везде.
Максим проводил меня до машины, а я взяла его за ворот пальто и заглянула в глаза:
- Спасибо тебе, - сказала тихо, но с чувством, а он обнял меня так, что мои многострадальные ребра затрещали, поцеловал в щеку и удалился, прихватив листы с адресами, которые я ему приготовила.