Научи меня танцевать (СИ)

- Если это наркотики, Маршак не при делах, – продолжил он. - А вот оружие… черт его знает, на чем он сколотил свое состояние. Хотя, только его завода по переработке отходов, одного на весь район, хватит за глаза. А это не единственное его предприятие, с успехом функционирующее и сегодня. Что касается других возможных заинтересованных лиц, тут ничего сказать не могу, надо сделать пару звонков.
- Мне б сегодня… - заныла я.
- Уж расстараюсь, - крякнул он, - но отцу ни слова, что помогал. Побаиваюсь я его, знаешь ли.
Я хихикнула и кивнула: что есть, то есть. Отец, под два метра ростом, косая сажень в плечах, густая борода и взгляд исподлобья, мог вселять ужас одним своим видом, правда, только на людей, с которыми не был знаком близко. Остальные-то знали, что он человек исключительной доброты, веселый и отзывчивый.
«Если получатель Маршак, - думала я уже в машине по пути на квартиру, - и Скрипач похитил Катю по его указанию, то найти ее будет нереально, учитывая его возможности и сильно поджимающие сроки. После поставки товара ее жизнь не будет стоить ни копейки».
Эти мысли убивали во мне все задатки оптимизма, который и так стремительно таял последние несколько дней. В квартиру я вошла с пустым взглядом и нервными движениями. Куртка не хотела держаться на крючке, молния на сапоге не расстегивалась, в итоге я швырнула ее на пол и прошла в одном сапоге на кухню, где Пашка уминал бутерброды и клацал по клавиатуре со скоростью звука.
- Петрович не порадовал? – не поднимая головы спросил он.
- Не порадовал, - вздохнула я, глядя, как снег с сапога превращается в грязную лужу.
Пашка доел бутерброд, легко снял с моей ноги сапог, отнес его в прихожую и повесил куртку.
- Васька, - с укором сказал он, - если ты не соберешься, мне придется к тебе переехать. И тебе это не понравится, можешь позвонить моей матушке, она расскажет в красках, почему.
Я схватилась за голову и согнулась, опустив локти на колени. Посидела так немного, глядя в пол, потом резко встала, схватила тряпку, вытерла лужу под ногами и набрала отцу.
- Привет, котенок, - ответил он после первого гудка, - все в порядке?
- Да, конечно, - торопливо успокоила я, - мне срочно нужен контакт в нашем аэропорту.
- Новое дело?
- Да. Похоже, похищение. Но надо убедиться.
- Виноградов поможет, - и добавил, поняв, что я не вспомнила такого: - Дядя Жора.
- Ну конечно! – расплылась я в улыбке. - Продиктуешь номер?
- Две минуты, был где-то в блокноте… - послышались шаги, потом шелест бумаги. - Ага, вот, записывай.
Я торопливо попрощалась и тут же позвонила по номеру, что он дал:
- Григорий Александрович? – уточнила я на всякий случай, хотя узнала его певучий голос сразу же.
- Василиса, - довольно протянул он. - Как я рад тебя слышать! Как твои дела? Как успехи? Замуж вышла? – завалил он меня вопросами и тут же сам себя одернул: - Да что я, в самом деле, дурак старый, ты, поди, по делу! А знаешь, что? Приезжай! Я скоро смену заканчиваю, помогу, чем смогу. Часа через полтора, подойдет? Пиши адрес! А хотя, давай у терминала тебя встречу, который по прилету. Позвони как подъедешь.
- Буду ровно через полтора часа! – обрадовалась я.
Час на то, чтобы добраться и еще успею что-нибудь перекусить. Вид Пашкиных бутербродов отозвался глухим урчанием в животе.
Через час я уже парковалась возле аэропорта, еще через десять минут подходила к терминалу. На ходу набрала номер, но тут же дала отбой, потому что дядя Жора уже ждал меня, прогуливаясь из стороны в сторону. Высокий, худощавый, с длинным носом и резкими движениями, он здорово напоминал цаплю и видно его было издалека. Я ускорила шаг, подошла к нему со спины и коснулась плеча. Дядя Жора вздрогнул, обернулся, в глазах мелькнуло недоумение, но через секунду он узнал меня и широко развел руки, заключая в объятие:
- Василиса, ну надо же, какая девица! Что за косища! Загляденье! – нараспев заговорил он, взмахивая руками, как крыльями.
- Григорий Александрович, - начала я, но он тут же меня перебил:
 
- А ну перестань сейчас же, какой я тебе Григорий Александрович!
- Дядь Жор, - прошепелявила я, как в детстве, а он засмеялся и обнял меня за плечи:
- Пойдем в коморку, расскажешь, что за нужда привела.
Мы улицей пошли до одноэтажного строения на территории аэропорта, по пути рассказывая друг другу о житье-бытье. Дядя Жора открыл дверь своим ключом, жестом приглашая пройти, поставил чайник, усадил меня на диван, и, резко посерьезнев, сел рядом.
- Опять поиски?
- Тем и живем, - развела я руками и объяснила причину своего визита.
Он пожевал губами, налил мне чаю и пошел к выходу.
- Посиди, чайку попей, а я побегаю.
Я сидела с пол часа, разглядывая стену и уже пожалела, что не напросилась с ним. Бездействие утомляло невыносимо, чай давно был выпит, и вдруг за окном пошел снег, такими крупными хлопьями, что я невольно залюбовалась. Из состояния, близкого к нирване, меня вывел вернувшийся дядя Жора.
- Не было девушки, - заявил он с порога, а я выдохнула. Ничего хорошего, конечно, в этом не было, но камень с души все равно упал, подозревать в подлости Серегу было неприятно. – Помог я тебе?
- Помогли, дядь Жор, еще как помогли, - закивала я и понеслась к машине.
Уже когда я подъезжала к дому, позвонил Максим. Заданий я ему не давала и информацию он выдал уже всю, что знал сам, так что звонка я не ждала и, мягко говоря, ему не обрадовалась: предчувствие закралось неприятное. Я прижалась к обочине, включила аварийные огни и ответила.
- У меня новости.
- Хорошие? – с надеждой спросила я.
- Для кого как, - заявил он, - нашли одного охранника Испанца.
- Что значит нашли? Он пропадал?
- На второй вопрос ответить не смогу, а вот на первый – пожалуйста. Нашли в ста километров от города на обочине. Мертвым, разумеется.
Руки противно задрожали, я сглотнула и постаралась максимально равнодушно уточнить:
- Давно?
- Нашли или скончался? – ехидно поинтересовался он, подозревая меня в злостном сокрытии информации.
- И то, и то, - вздохнула я, не спеша делиться своими мыслями.
- И то и то сегодня ночью.
Я прикрыла глаза, разминая правый висок свободной рукой. Вчера вечером я сообщила Сереге о некотором охраннике, и уже на следующий день, то есть буквально через несколько часов, его нашли мертвым. Нехорошо-то как.
- Как он выглядел?
- Довольно паршиво, - съязвил Макс.
- Пытали? – сердце сделало стремительный скачок, резко опустилось и, кажется, перестало биться вовсе.
- Почему пытали? – удивился Макс, и я вместе с ним. - Просто мертвые не красавчики. А этот с дыркой от пули в башке, причем стреляли сзади в упор, так что, если и был симпатичным, этого уже не видно.
- А как опознали тогда?
- Документы в куртке нашли, а мать на опознании узнала по шраму на руке. Ничего об этом не знаешь?
- Откуда? – изобразила я удивление напополам с возмущением.
- Я так и думал. Ладно, пока, – и отключился.
«Что мы имеем?» – по обыкновению принялась рассуждать я, заводя мотор и плавно трогаясь с места. - «Если бы Сергей добрался до охранника первым, то уж точно не стал бы стрелять в него со спины. Во-первых, он, как минимум, стрелял бы стоя к жертве лицом, ему нужно было задать вопросы, а глаза собеседника порой дают больше ответов, чем слова. Во-вторых, начал бы он все же с допроса и тогда парень бы мог остаться жив, посидел бы где-нибудь взаперти до самой поставки и не нужно руки марать. Тут же получается, что от него избавились как от ненужного звена в цепочке, то есть, свою роль он уже выполнил, а делиться никто не любит. Особо умным он не выглядел и до последнего доверял своему убийце, иначе не повернулся бы спиной. Хотя, возможно, его застали врасплох, но общей картины это не меняет».
В квартире Пашки не оказалось, на холодильнике под магнитом записка - «у матери». Коротко и по делу.