Отравленный памятью (ЛП)

Все, кроме Роджера. Тот идёт, ступая уверенно, точно зная куда и к кому направляется, будто был здесь ни единожды и чувствует себя в этих стенах вполне уверенно. Надо брать с него пример и перестать рефлексировать.
Делаю глубокий вдох и чуть встряхиваю кистями рук, чтобы скинуть напряжение. Постепенно удаётся прийти в себя и унять лихорадочно бьющееся сердце.
Вокруг полумрак, затхлый запах и пыль. Пол завален ящиками и коробками, мешками и свёртками, о начинке которых лучше не задумываться, если хочешь сохранить свою жизнь.
— Так, парни, — почти шёпотом говорит Роджер, останавливаясь у небольшой двери. — Это кабинет Карла. Он человек нервный, и взгляд лучше не отводить — терпеть не может, когда глаза прячут. Ещё у него плохо с юмором, поэтому, Арчи, будь серьёзнее, хорошо?
Киваю, хотя ничего обещать не могу — иногда меня заносит, помимо моей воли. Но я постараюсь. Ради Кристины постараюсь.
Мысли о девушке тёплой волной разливаются по венам, немного успокаивают и будоражат одновременно. Перед глазами проносятся картины того, что сделаю с ней, когда весь этот бардак закончится. Мой организм, даже в такой дебильной ситуации, в которую попали по странной прихоти судьбы, реагирует весьма однозначно. Я хочу её и с этим сложно спорить. Остаётся только смириться и ждать финала всей этой странной истории.
А ещё я, кажется, влюбился. Окончательно и бесповоротно.
Роджер рывком открывает дверь, и мы оказываемся в просторном светлом кабинете. Такой бы смело подошёл главврачу какой-нибудь клиники, а не лидеру "Чёрных ангелов".
— Проходите быстрее, — доносится из дальнего угла кабинета, где за столом сидит худощавый мужчина неопределённого возраста в белой футболке и чёрной кожаной жилетке.
Наверное, это именно он — Карл. Смотрю на белоснежные волосы, доходящие до скулы и обрамляющие на удивление утончённое лицо, красные глаза, которые, кажется, никак не могут поймать фокус, бледную кожу с синими прожилками вен и понимаю, что это один из самый странных персонажей, что доводилось встречать.
Карл поднимается во весь рост и выходит к нам, указывая рукой на низкий диванчик у стены, приглашая присесть. Мы с Филом переглядываемся и, синхронно кивнув, принимаем приглашение.
— Наслышан о вас, парни, — произносит после того, как мы втроём рассаживаемся на диване. Роджер присаживается на край стола и, нахмурившись, смотрит на носки своих ботинок. — Я — Карл. Уверен, что и обо мне вы кое-что знаете от Роджера.
— Знаем-знаем, — говорит Фил, испытующе глядя на Карла. Тот ухмыляется и подходит к шкафу.
— Что предпочитаете? Виски, коньяк, бурбон?
— Мы бы предпочли на трезвую голову всё это,— обвожу рукой кабинет, — обсуждать. Очень хочется понять, что же, чёрт возьми, произошло?
Карл чуть растягивает тонкие бледные губы в усмешке и достаёт бутылку коньяка. Отвинчивает тонкими, почти прозрачными, пальцами крышку и хмурит брови. Он весь какой-то тонкий, почти бесплодный, похожий на призрака. Или вампира. Готичный персонаж, ничего не скажешь — такому впору на кладбище старушек пугать, страшно завывая средь могил, закутавшись в чёрный плащ.
Твою мать, что за мысли в голове-то бродят? Наверное, тот мент мне что-то в мозгах нарушил.
— Ну, а я, пожалуй, выпью, — произносит и наливает себе половину стакана. Секунда и тёмно-янтарная жидкость исчезает в недрах его организма. — Потому что в противном случае мозг взорвётся. Устал я что-то в последнее время, утомился.
Мы молчим и ждём, что же он расскажет. Для чего-то же вызывал сюда.
— В общем, я знаю, где ваш Никита находится,— на одном выдохе произносит Карл и снова наливает себе, на этот раз, примерно четверть. — Точно выпить не хотите?
Я не знаю, радоваться или нет. С одной стороны мы в шаге от того, чтобы схватить его за задницу, а с другой... Карл не выглядит сейчас как человек, сообщающий другим приятную новость, значит что-то здесь не так. Только что?
— Знаете, я всегда знал, что ему нельзя доверять, — начинает, переходя сразу к сути. Мне нравится, что он не тянет кота за причиндалы. — Ещё до тюрьмы он иногда выполнял кое-какие... хм... мои мелкие поручения. Работал всегда хорошо, но интуиция всегда подсказывала, что с ним нужно держать ухо востро.
 
Карл сверлит нас красными глазами, от чего становится не по себе. Но, памятуя слова Роджера, взгляд не отвожу, хотя терпение моё на исходе.
— И вот совсем недавно Никита снова нарисовался на моём пороге. Ему нужна была работа, а у меня накопилась целая гора мелких дел, которые всё не было времени разгрести. Ну и решил проявить заботу о ближнем и дать парню подработать. И снова он проявил себя с хорошей стороны, но я по-прежнему ему не доверял.
— Карл, — говорит Роджер, — то есть всё это время он был рядом с тобой, а ты молчал?
Вот и меня этот вопрос волнует.
— Но откуда я мог знать, что именно он вам нужен? — Карл приподнимает бесцветную бровь и поворачивается к своему другу. — Ты попросил помочь найти одного человека, но ни словом не обмолвился, кто именно этот человек! Вечно загадками говоришь. Вот и перемудрил.
Роджер спрыгивает со стола и за один длинный шаг преодолевает, разделяющее их, расстояние. Они стоят друг напротив друга, сцепившись взглядами в немой схватке, а воздух так наэлектризован, что скоро молнии полетят.
— Но именно ты прислал человека! — шипит Роджер. — Ты гарантировал, что мы можем ему доверять, что он проверенный. Какого хрена мы вляпались в такое дерьмо?! 
— То есть ты хочешь сказать, что я сделал это специально? — не повышая голоса, обманчиво спокойно, спрашивает Карл.
— Ты не понимаешь? — теряя терпение, почти ревёт Роджер. Никогда не видел его таким. — Я же верил, что Карл в тёмную играть со мной не будет. А что в итоге? Нас чуть было в тюрягу не упекли после того, как твой человек навёл нас на тот проклятый гараж. И ты хочешь сказать, что ничего не знал об этом?! Не смеши меня.
Карл чуть дёргается, словно Роджер ударил его. Одногразый раздувает ноздри, сжимая кулаки, а мы, словно три вороны на ветке, сидим на диване, замерев, потому что это их разборки, в которых нам нет места.
Филин кидает на меня выразительный взгляд, и я чуть заметно киваю.
— Я похож на клоуна? — почти рычит Карл. — Я послал человека, которому, думал, можно доверять. Да, глупо, наивно, но ведь же знать не знал, что они снюхались с Никитой, понимаешь?!
— В смысле?
Карл хмыкает и отходит от Роджера на несколько шагов.
— В том смысле, что Змей предупредил Ника, что вы ищете его. Не знаю, почему они думали, что я не узнаю? Не прослежу, не выведаю? Наверное, старею, раз мои же парни себе такое позволяют.
В его голосе неприкрытая горечь. Наверное, сложно однажды осознать, что те, кому доверился, считая их надёжными людьми, — крысы.
— В общем, никакие мои оправдания сейчас не отменят того, что именно я всё запорол.
— Точно.— Роджер складывает руки на груди и снова садится на край стола.— Эти твои страхи до добра не доведут. Я тебе давно говорил: ты стал параноиком. Вечно прячешься по тёмным углам, обленился. Приехал бы тогда сам, ничего бы этого не случилось.
Карл кидает на друга быстрый взгляд, в котором слишком много невысказанного, тайного, известного только им двоим, что и не разобрать.
— А почему ты сюда не приехал? Не подорвал свой зад и не приехал лично?
Роджер отводит взгляд, потом тяжело вздыхает и говорит:
— Потому что не хочу лишний раз видеть, чем ты занимаешься. Я и так каждый раз на горло себе наступаю, когда сюда прихожу. Извини, знаю, что тебя это злит, но вот так.
— Чистоплюй чёртов, — бурчит себе под нос Карл, но улыбается. — Ладно, с этим моментом, хоть не до конца, но более или менее всё решили. Теперь приглашаю вас на прогулку. Думаю, это вам понравится.
Он жестом руки, кожа на которой тонкая и светлая до такой степени, что все вены видны, указывает на свой шкаф. Брэйн хмыкает и встаёт с места.
— Пить мы не будем, — говорю, на что Карл смеётся.