Отравленный памятью (ЛП)

Мы сидим молча, наслаждаясь тишиной, и я понимаю, что постепенно боль отпускает меня. Уже не так сильно пугает ночь и те призраки, которые могут вырваться из закоулков сознания. Не знаю, что чувствует сейчас Кристина, но её дыхание тихое и спокойное, а дрожь больше не сотрясает её тело. Значит хоть немного, но пришла в себя.
Рядом на стойке стоят два бокала с вином, и я протягиваю руку, чтобы взять свой. Терпкая рубиновая жидкость струится по горлу, даря приятное тепло. Вино вообще пью не часто, но в целях разнообразия сойдёт. Неожиданно до слуха доносится какой-то странный звук. Не сразу понимаю, что это такое, но в итоге доходит, что это Кристина уснула и сейчас тихо сопит, уткнувшись в меня носом.
Аккуратно, чтобы не разбудить беру хрупкое тело на руки и несу в спальню, где для неё уже постелено на кровати. Сам-то я собирался лечь на диване, но спящая Кристина так красива, что не придумываю ничего лучше, чем раздеться до трусов и лечь рядом. Я просто немного полежу, а потом уйду на своё место.
  
36. Кристина
 
Никита улыбается, тянет ко мне руки, приглашая на танец. Ощущаю лишь одно желание: развернуться и бежать, сломя голову. Но что-то держит, точно невидимая цепь приковывает к нему - не вырваться.
В большом зале с высоким сводчатым потолком горят, наверное, сотни свечей. Они мягким красноватым светом заливают комнату, а в натёртом до блеска паркете можно увидеть своё отражение. Почему мне сейчас вспомнилась легенда о царе Соломоне и царице Савской? Не знаю, в голове мутный туман, а горло сжимает спазм, из-за которого невозможно дышать.
Воздух в комнате наполнен ароматом лаванды, от которого кружится голова и хочется заткнуть нос. Запах дурманит, проникает в лёгкие, кажется, даже через поры. А Никита стоит напротив - совсем близко - и протягивает руку в галантном жесте. Его широкие плечи обтягивает кремово-белая рубашка из тонкой ткани, сквозь которую видно кожу. Он красив какой-то странной, зловещей красотой, а в светлых, чистых и прозрачных, глазах горит огонёк, который всегда был предвестником надвигающейся бури.
Эти глаза, кажущиеся наивными и полными добра - самая большая ложь на свете, на которую купились слишком многие. Никита соткан из злобы, лжи и холодного расчёта. Жаль, мало, кто догадывается об этом раньше, чем становится слишком поздно.
Знаю, если сейчас же не отвечу на его приглашение и не станцую с ним, случится беда. Он оскорбит меня, ударит наотмашь - хлёстко, сильно, до искр в глазах. Но я не хочу. Не хочу даже, чтобы он дотрагивался до меня - противно, больно, мерзко.
- Детка, не будь дурой, - произносит Никита обманчиво ласковым голосом, в котором слышатся первые предвестники истерики. - Просто потанцуй со мной, я не обижу тебя.
Но он врёт. Всегда и постоянно врёт, только чтобы заставить делать то, что нужно ему. Ложь - самое верное средство на пути к победе. Он исповедует религию лжи, Локи - его божество.
Я пытаюсь развернуться, сбежать, но тело не слушается. Нет сна отвратительнее, чем тот, в котором мне улыбается Никита. Нет сна хуже, чем тот, в котором невозможно пошевелиться, хотя так необходимо сбежать.
- Ты боишься меня? - Никита удивлённо приподнимает красивую бровь и пожимает плечами, точно поверить не может в возможность того, что могу испытывать к нему страх. - Почему? Разве я тебя чем-нибудь обидел?
Пытаюсь кивнуть, моргнуть, сделать хоть что-нибудь, но каждая клетка тела, будто свинцом налита. Невозможность двигаться сводит с ума. Ну, давай же, давай! Но собственный организм объявил войну, выигрыш в которой мне не светит.
- Ты всё-таки боишься, - вздыхает Никита. - Но я же люблю тебя, детка. Скажи мне, почему ты со мной так поступила тогда? Ответь!
Ему всё сложнее сдерживаться - даже во сне его выдержки надолго не хватает.
- Молчишь? Правильно делаешь, потому что тебе нечего ответить. Ты виновата, детка, виновата и знаешь об этом. И как бы ты ни пряталась, я найду тебя. И тогда мы поговорим. Жаль, что разговор этот тебе вряд ли понравится. - Его голос звенит под потолком, отдаётся эхом, оглушает. - А сейчас. Просто. Потанцуй. Со. Мной!
 
Отрывистые слова-пули вонзаются в мозг, разбрызгивая кругом невидимую кровь, но знаю, что в реальности всё будет по-настоящему. Вдруг Никита хватает меня за руку, и я просыпаюсь.
Сердце колотится в груди, а в голове всё ещё звучат слова: «Детка, не будь дурой». Нет, дорогой, дурой я была, когда связалась с тобой, сейчас я умная. Но ты ещё пока не знаешь об этом.
Постепенно лихорадочное биение сердца замедляется, но страх, гнилыми зубами вцепившись в меня, не хочет отпускать окончательно.
Когда перед глазами перестают плясать обезумевшие разноцветные пятна, оглядываюсь по сторонам. Куда это меня занесло, чёрт возьми? Я в какой-то большой комнате - почти пустой, если не считать шкафа у дальней стены. Это помещение совсем незнакомое, а кровать подо мной мягкая и удобная. Значит, это не моя съёмная квартира, диван в которой можно смело использовать в пыточных целях. До слуха доносится странный звук, похожий на рычание притаившегося во тьме зверя. Это ещё что такое?
Пытаюсь вспомнить, как заснула, но память отказывается сотрудничать - в сознании лишь обрывки событий вчерашнего дня. Помню звонок Никиты, который выбил почву из-под ног. Потом в памяти всплывает озабоченное лицо Арчи - он привёз нас с Женей к себе домой. После был ужин, вино, железная дорога. Значит, я всё ещё в его квартире. Но как я уснула-то? Не помню, хоть убей.
Когда глаза окончательно привыкают к темноте, замечаю тело, лежащее на расстоянии вытянутой руки. Присматриваюсь и понимаю, что это хозяин квартиры собственной персоной. Лежит, как ни в чём не бывало и храпит. С ума сойти! И ещё... Он что, голый? Тонкое покрывало сползло и запуталось в его ногах, и можно рассмотреть портрет Наташи, отчётливо выделяющийся среди других татуировок. Такая молодая, красивая, улыбчивая. Понимаю, почему её потеря стала для него таким ударом - образ девушки, выполненный чернилами на коже, так ярок, что забыть, наверное, невозможно. Сочувствие к этому сильному мужчине острой иглой вонзается в сердце.
- Ты на меня смотришь, - говорит Арчи, а его хриплый голос, ещё более низкий сразу после пробуждения, звучит очень сексуально. - Зачем? Нет, не говори, это всё потому, что я дивный красаве?ц.
Даже, только проснувшись, он шутит. Наверное, никогда и ни с кем мне не было так весело, как рядом с ним.
- Просто смотрю.
- Просто даже чиряк на заднице не вскакивает, для этого её нужно сначала простудить. - Арчи переворачивается на другой бок и окидывает меня долгим задумчивым взглядом. Пока ворочался, покрывало сползло ему чуть ли не до колен, но зато я смогла убедиться, что он всё-таки в трусах. Слава богу! - Чего тебя среди ночи подорвало? Выспалась, что ли?
- Не знаю, - пожимаю плечами и отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он знал, что мне снилось и почему я, на самом деле, проснулась - Не помню, как заснула, да и забыла, что мы у тебя дома. А на новом месте всегда плохо сплю.
- Ты вырубилась мгновенно, пришлось отнести тебя в кровать на руках. - Кожей чувствую его взгляд, но голову не поворачиваю. Не знаю почему, но мне неловко за себя. Это же надо было так обременить его собой. - Я вообще не собирался тебя смущать, хотел на диван уйти спать, но тоже заснул. Извини, если испугал.
- Ничего страшного, - говорю и спрыгиваю на пол. - Пойду, посмотрю, как там сын.
За несколько длинных шагов преодолеваю расстояние до двери и, выйдя в коридор, осматриваюсь. Вокруг, уже ставшая привычной, темнота, поэтому без труда нахожу на стене выключатель, нажимаю кнопку, и комнату заливает красноватым светом. Неожиданно будто снова оказываюсь в своём сне и приходится зажмуриться, чтобы прогнать наваждение. Приструнив расшалившееся воображение, осторожно иду к неплотно прикрытой двери второй спальни, где спит Женя. Подхожу и прислушиваюсь: в комнате тишина.