Отравленный памятью (ЛП)

— Делать мне нечего, за ними подглядывать. А вот на тебя мне посмотреть хочется. Потому что соскучился.
— Ой, ли?
— Хоть «ой», хоть другой междометие, но это правда: я соскучился. И знаешь, что самое интересное? — Что-то есть ещё интереснее? У меня и так сейчас инфаркт будет. — Ещё месяц назад не поверил бы, что могу по кому-то скучать, но жизнь — слишком причудливая штука. Поэтому не трепи мои нервы и включай Скайп, пока мой кофе не остыл и твоя еда окончательно не заветрелась.
И я включаю, потому что не могу сопротивляться. Он скучает по мне! И пусть, возможно, он врёт, но мне так сильно хочется верить, я так устала прятаться и скрываться от всего мира и от чувств. Моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно тем летним днём, когда Женечка потащил меня на байк-шоу. И пусть это всё похоже на большую авантюру, в которой могу прогореть по-крупному, но впервые за долгие годы мне не страшно рискнуть. А Никита пусть горит синим пламенем — сейчас, когда Арчи появился в моей жизни, я сама себе кажусь сильной, смелой и отчаянной. Только ради этого я должна рискнуть и отпустить себя на волю.
Ради себя же самой и ради сына, которого привела в этот мир и несу ответственность. Ребёнок не виноват, что у него такой папаша, но страдать он не должен. Никогда и ни за что. И я горло выгрызу любому, кто захочет причинить моему мальчику вред.
  
28. Арчи
 
С шести утра не могу найти себе места. Странно, никогда я не замечал за собой такой нервозности как сегодня. Кристина странно на меня влияет — напоминаю себе бешеного хорька, который мечется из угла в угол. Хорошо, что я лысый, а то бы и волосы дыбом стояли.
Мы договорились встретиться в десять утра возле её дома, но уже в восемь я готов ехать, хоть один чёрт знает, зачем так рано.
— Может, Птичку позвать? — спрашивает Фил, следящий за моими тщетными попытками успокоиться. — Девочки же любят болтать. Подружатся, кости начнут нам перетирать. Будет весело, зато твоя Кристина не будет скучать.
— Не надо, не хочу, чтобы Крис решила, что ей смотрины устроили. Здесь и так всегда столпотворение.
Меряю комнату шагами, накручивая на палец цепочку от ключей. Кровь шумит в ушах, а в районе солнечного сплетения образовался липкий комок, мешающий дышать спокойно. Мне кажется, даже спина вспотела, хотя, наверное, больше из-за жары, чем из-за волнения.
— Не боишься, что сбежит?
— Ну, Птичка же твоя не сбежала, — говорю, а Фил смеётся, наверное, вспомнив, как впервые привёл в "Ржавую банку" свою девушку. — Поэтому и Крис никуда не денется.
— Самоуверенно, — хмыкает Филин и принимается крутить в руках зажигалку. — Ты же знаешь, что я рад за тебя?
— Я ж не Ванга, мысли читать не умею. И чему это ты радуешься?
— Ты ожил, Арчи, — произносит и кидает мне зажигалку. Ловлю её на лету, а Филин смеётся. — Не думал, что когда-нибудь снова тебя таким увижу.
Делаю вид, что до меня не доходит смысл его слов, кладу зажигалку машинально в карман и достаю сигареты. Надо покурить, а то изнутри от напряжения разорвёт. Знаю, что должен держать себя в руках, но только от одного вида Кристины внутри всё вздымается, словно во мне не кровь струится по венам, а бушует море. Да, признаться честно, снаружи кое-что тоже вздымается.
— Пойду на воздух выйду, — бурчу себе под нос, а Филин хмыкает.
— Иди, проветрись, Ромео.
— Пошёл к чёрту, придурок.
В последние дни воздух особенно раскалён, или это меня лихорадит? До слуха доносится ругань парней, снова спорящих о методах ремонта. Главное, чтобы не поубивали друг друга, а всё остальное — ерунда. Знаю, что при Кристине они, конечно, постараются вести себя приличнее, но иногда им проще рот зашить, чем заставить разговаривать без мата. Радует только, что Крис не похожа на ромашку полевую в кружевном переднике, значит, не должна сбежать, заслышав многообразие гаражного лексикона.
— Арчи, чертяка лысый, — слышу голос Роджера. — Что ты тут прячешься?
— Делать мне нечего, — пожимаю плечами, делая очередную затяжку. — Просто курю.
 
— Нервничаешь, что ли? — спрашивает, садясь рядом. Его рыжая борода блестит на солнце, как костёр зимней ночью. — Какой-то ты сам не свой.
— С чего мне нервничать? — говорю, усиленно изображая полное безразличие. — Просто рано проснулся, от того и вид такой.
— Не вешай мне лапшу на уши. Все знают, что ты всегда мало спишь.
— Отстань от меня, хорошо? Просто я пригласил сегодня в «Банку» Кристину, а теперь совсем не уверен, что это была хорошая идея.
— Почему?
— Потому что, наверное, девушек нужно в рестораны звать, в парки гулять водить, а не вот это вот всё.
— Согласен, «Ржавая банка» — не самое романтическое на свете место, но с другой стороны это твой второй дом, если не первый. И коль ты ей нравишься, то и мастерская будет по нраву. А будет кривиться и морщиться, то и не нужна она тебе такая нежная.
— Думаешь? — Мне так хочется ему верить.
— Уверен, — кивает Роджер. — Поэтому прекращай канифолить себе мозг и расслабься.
— Уговорил.
Выбрасываю окурок в урну и смотрю на часы. Уже девять, значит можно выдвигаться. Покатаюсь, приведу мысли в порядок, освежу голову. Скорость — лекарство от всех бед и лучшее успокоительное.
— Ладно, я поехал, — говорю и протягиваю для рукопожатия руку. — Роджер, только одна просьба: если будешь руку Кристине пожимать, постарайся не сломать девушке все кости.
— За кого ты меня принимаешь? — Роджер кажется оскорблённым до глубины души. — Таким девушкам, как Кристина руки целуют, а не пожимают.
— Тогда тем более не увлекайся, — смеюсь, представив, как этот рыжий бугай будет склоняться в поцелуе над её рукой. — А то единственный глаз на седалище натяну.
— Нет уж, глаз мне ещё пригодится, поэтому обещаю держать себя в руках. А вот у Брэйна оба зрячие, поэтому может одним и пожертвовать ради такого случая.
— Он тоже здесь?
— Да, в мастерской сидит, гайки перебирает.
— Так ты его предупреди, хорошо? Не думаю, что нам с ним нужны проблемы.
— Арчи, он хоть ещё тот бабник, но если Кристина с тобой, то он никогда не будет её домогаться или вообще как-то показывать, что она ему понравилась. Ты же знаешь Брэйна — он у нас с принципами парнишка.
— Всё равно на всякий случай предупреди принципиального, чтобы чего не вышло.
— Хорошо, брат, — улыбается Роджер. — Лёгкого ветра. И не лихач. Думаю, ты Кристине живой нужен.
— Собственно, как и она — мне, поэтому буду ехать, словно примерный пионер на трёхколёсном велосипеде.
И ухожу. Мне надоели разговоры, нравоучения, напутственные пожелания и добрые советы заботливых друзей. Хочу уехать отсюда, пока не взорвался и не послал их всех ко всем чертям с их тревогами и волнениями за мою судьбу. Достали.
И ведь умом понимаю, что они мне желают только добра, но всё равно бешусь, как запертый в клетке волк.
Мотор привычно урчит, стоит только повернуть ключ зажигания. Звук, подобен музыке — божественно. Я люблю свой мотоцикл, и он отвечает мне взаимностью. Хоть какие-то отношения в моей жизни просты и понятны.
До встречи остаётся чуть больше получаса, и я нарезаю круги по дорогам города, потому что до одури боюсь выглядеть смешным и глупым, приехав заранее к её дому.
На спидометре сто двадцать, я, лавируя меж крадущихся в пробке машин, наслаждаюсь яростным звуком клаксонов, когда очередной любитель жестяного гроба на колёсиках возмущён моей наглости. Показываю ему средний палец, от чего мужик с густыми бровями багровеет. Мог бы догнать, убил бы, только ему вряд ли выпадет шанс до меня добраться.
На часах без десяти десять, и я не выдерживаю и мчусь к её дому. Во дворе тихо и спокойно: ни тебе мамаш с колясками, ни любознательных пенсионеров с длинными любопытными носами. Уже хорошо. Останавливаюсь, слезаю с мотоцикла, отхожу чуть в сторону и закуриваю. Глазами пытаюсь найти её окна, но я знать не знаю, на каком именно этаже она живёт. Даже номер подъезда тогда не выяснил. Часы тикают, сигарета тлеет, а её всё нет и нет. Неприятное подозрение, что она не выйдет, копошится внутри. Вдруг она передумала? Неужели испугалась моей настойчивости? Но разве с ней можно по-другому? Такую девушку нужно брать в охапку и тащить за собой, а иначе сбежит и поминай, как звали. Пусть даже не надеется: так просто от меня не отделается. Она нравится мне, она мне интересна, поэтому не отпущу, даже если будет пылающим факелом отгонять, как беса.