Лакомство Зверя (СИ)

«Буду ждать тебя у себя» и подвижное сердечко. Маргарита.
Я ответил: «Почти закончил, скоро буду. Скучаю». И снова окунулся в дела.
Закончить просматривать скопившиеся за неделю отсутствия бумаги я так и не успел — голод по моей девушке стал очень острым. Зверь не мог более ждать. И, бросив все дела, я направился прямиком в квартиру Маргариты.
  
Глава 3. Секреты
 
***
Бервест, Пятый квартал, Приют для животных имени профессора Змеева
Мирослава
— Девонька моя, у тебя есть еще какие-то вопросы ко мне? — поинтересовался господин Змеев, внимательно глядя на меня через круглые линзы своих очков.
Вопросов у меня была целая куча. Об отношениях профессора с моими родителями, о странной стальной комнате, оснащенной камерами видеонаблюдения и огромной клеткой, о нелегальном звере неизвестной породы и о том, кто его сюда привез. Но я прекрасно понимала, что вряд ли мне на них ответят, поэтому лишь пожала плечами и честно призналась:
— Думаю, на сегодня с меня хватит. Устала.
Профессор хотел что-то сказать, но был отвлечен завибрировавшими на его запястье часами. Он коснулся экрана, и из часов донесся взволнованный голосок Юлианны.
— Профессор нам привезли собаку, — голос девушки дрожал, она замолчала, тихо всхлипывая.
— Стажерка Цветкова, возьмите себя в руки сейчас же! — сурово произнес профессор. — Плакать будете дома, а сейчас вы на работе, и вашей прямой обязанностью является докладывать мне все лаконично и по делу, избегая ненужных эмоций. Ну, так что с пациентом?
Всхлипы тут же прекратились. Девушка подобралась и куда более четко заговорила:
— Вы правы, прошу прощения. Собаку сбила машина. Порода ретривер, возраст три года, состояние критическое. Открытый перелом, сильная кровопотеря. Пациент в третьей палате, Игорь уже подготавливает все необходимое для операции.
— Спасибо, Юлианна, скоро буду, — невозмутимо ответил профессор и отключил звонок. Потом взглянул на меня: — Твоя задача — подготовить зверя для постоянного наблюдения и анализа. Все нужное — от медикаментов до оборудования — найдешь в лабораторной. — Профессор кивнул на дальнюю двустворчатую дверь, после чего перевел взгляд на небольшую дверь в противоположной стороне зала. — Там у нас комната отдыха. Включает в себя уборную, душ, кухню и шкаф со сменной одеждой. Пожалуйста, не покидай камерной, пока я не вернусь. Нам необходимо завершить разговор.
С этими словами профессор Змеев поправил очки и покинул зал, заперев за собой двери.
Я задумчивым взглядом окинула помещение, в этот раз обращая внимание на мелкие детали, которые не приметила сразу: звуковые колонки на потолке, встроенная в стену панель с клавиатурой, очертание плоского экрана почти во всю стену и точечные лазерные устройства, установленные по всему периметру зала.
Камерная. Кажется, так профессор назвал это место. А что, вполне подходящее название.
В свой первый день работы Юлианна провела для меня экскурсию по приюту, однако о камерной упомянула лишь вскользь.
— А тут профессор держит пациентов, зараженных бешенством, — пояснила стажерка, когда мы проходили мимо дверей с табличкой «Осторожно. Вход только для персонала».
Лишних вопросов я тогда не задавала, потому что мне не терпелось начать работу. Кто бы мог подумать, что работа зоопсихолога в приюте для животных может оказаться опасным занятием.
Тихо вздохнув, я направилась в комнату отдыха. Просторная душевая и уборная, кухня и небольшой зал с мягким уголком оказались стерильно чистыми. Меня это очень удивило, ведь чистоту такого уровня необходимо регулярно поддерживать, а за дни работы в приюте я не видела, чтобы кто-то посещал камерную, включая самого профессора Змеева.
Когда я сменила замазанные кровью футболку и шорты на белоснежные отглаженные штаны и рубашку из плотного хлопка, которые нашла в шкафу и которые оказались большими по размеру, а свои кожаные кроссовки начисто отмыла, то позволила себе небольшую передышку и экскурсию по комнатам. Тогда-то я и заметила, что вентиляция была сделана по новым технологиям. Воздух пропускался через фильтры и постоянно циркулировался, а значит в этом месте и правда не могло быть пыли. Все же это не объясняло до блеска отполированных поверхностей стен, пола, мебели, шкафчиков на кухне и даже двери холодильника. У них непременно здесь убираются. Вопрос только в том — кто и когда?
 
Душ я решила не принимать, лишь промокнула лицо и шею влажным полотенцем. Не хотелось смывать с себя запах. Зверь наверняка запомнил его, а значит и во сне позволит приблизиться к себе. По крайней мере я надеялась на благосклонность животного ко мне.
Покинув команты отдыха, я направилась в лабораторную, которая оказалась очень впечатляющей. Она состояла из нескольких помещений, каждое из них было отведено под вещи определенной тематики.
Одно было забито стеллажами, которые расположены рядами, как книжные полки в библиотеке. За стеклянными дверцами аккуратными стопками были сложены пачки лекарств, в свете ламп сверкали пробирки, заполненные химическими препаратами, мензурки и другие склянки.
Следующее помещение являлось своего рода хранилищем коробок с бинтами, марлями, полотенцами и вереницей полок у дальней стены. На них расположились всевозможные хирургические инструменты: долота, ножницы, зажимы, скальпеля, иглодержатели и многие другие, даже те, названия которых я не знала.
Ну а в третьей комнате находилось дорогостоящее лабораторное оборудование. Действительно дорогостоящее. Я с любопытством рассматривала каждый аппарат, а когда взглядом остановилась на машине для счета мозговой активности, на пользование которой в моем университете обычно была очередь длиной в месяц, то невольно раскрыла от удивления рот. Откуда у господина Змеева столько денег⁈
Спустя полчаса я все же утолила свое любопытство, изучив каждый уголок камерной, и взялась за поручение профессора. Из лабораторной выкатила необходимое оборудование, расположив его возле клетки со спящим зверем. Принесла полотенца, лубриканты, крема и достаточное количество проводов с присосками. И прежде чем начать процедуру экипировки животного, я подошла к стальным прутьям клетки.
Просунула между ними руку и осторожно погладила зверя по макушке. В случае агрессии животного я была готова отдернуть руку в любой момент, поэтому продолжала заботливо приглаживать бурую шерсть. Мне было необходимо убедиться, что зверь позволяет к нему прикасаться. И он позволил мне это.
***
Спрятав шокер в карман рубашки, я бесшумно ступила в камеру.
Сердце колотилось как бешеное, когда я маленькими ножницами аккуратно срезала шерсть животного под присоски. Сделать это на лапах, шее, затылке и макушке оказалось довольно просто, а вот на груди — сложнее. Огромный полумедведь-полуволк лежал возле железных прутьев спиной ко мне. И чтобы добраться до его груди, мне пришлось приблизиться к нему вплотную, ухватиться одной рукой за стальной прут и податься вперед.
Мысленно похвалив себя за ловкость и сообразительность, я уверенно потянулась к груди. Пальцы скользнули по жесткой шерсти, осторожно нащупывая место, где чувствовалось биение сердца. Когда ощутила под пальцами едва заметный толчок, мысленно улыбнулась и приготовилась срезать шерсть. Но в следующий миг зверь открыл глаза и оскалился. Потом резко повернулся, и я, тихо взвизгнув от неожиданности, бухнулась на грудь животного и тут же зажмурилась.
Раздалось глухое рычание, и я мысленно перекрестилась. Глаз не открывала.
Говорят, своей смерти надо смотреть в глаза, только вот мне этого совсем не хотелось. Да и страшно было до жути и трясущихся коленок.
Тихое рычание вновь заполнило пространство клетки, понеслось дальше, эхом перекатываясь по стальным стенам зала. Вдоль моей спины заструились ледяные мурашки, а потом я ощутила, как огромные теплые лапы бережно легли мне на талию. Аккуратно подхватили и поставили на ноги.