Лакомство Зверя (СИ)
— Пустяки, — отозвалась Маргарита, листая социальную ленту в своем таче. — Если нам в одно и тоже время выходить, можешь прыгать во флайт со мной.
— Я не об этом, — вздохнула я и коснулась руки Маргариты.
Сестра перевела взгляд с экрана тача на меня.
— Да ладно тебе, — равнодушно сказала она. — Окажись я на твоем месте, ты бы тоже предложила мне помощь. Сестринскую любовь никто не отменял. Хочу я или нет, но любить мне тебя надо, — Маргарита коварно улыбнулась.
А мне захотелось дать ей подзатыльника за такие слова, но я не стала делать этого. Сегодня я ощущала подлинную заботу, исходящую от сестры. Заботу, которой мне очень долго не доставало от нее и очень сильно хотелось получить.
Я осуждающе помотала головой и добавила:
— Извинишься за меня перед Иданом? Неловко получилось.
— Сама можешь извиниться, когда увидишься с ним в следующий раз, в чем проблема? — Маргарита пожала плечами. — Или ты стесняешься перед ним?
— Немного, — призналась я. — Он кажется таким взрослым и серьезным, что я рядом с ним ощущаю себя маленькой глупой девчонкой, совсем не понимающий ни этот мир, ни себя.
— Ой! — махнула рукой Маргарита. — Не говори ерунды. Идан такой же человек, как и все мы. И поверь мне, дорогая, не настолько он взрослый и деловой, как тебе показалось. Так что не стоит волноваться по пустякам. Идан не кусается, поняла меня? — Ее взгляд стал напористым.
— Поняла, — ответила я.
А у самой сердце затрепетало от мыслей о возможном разговоре с Иданом.
* * *В клинике на стойке ресепшн никого не оказалось, а в коридорах толкались люди и их питомцы. Я на ходу надела халат и первым делом заглянула в кабинет профессора Змеева. Оказалось, что ветеринарная клиника в соседнем районе незапланированно закрылась на химическую профилактику, и всех пациентов перевели к нам.
— За работу, — скомандовал господин Змеев.
Поднялся с офисного кресла и спрятал подписанный мною договор в ящик стола, которому стоило закрыться, как на нем щелкнул замок. Мы вылетели в коридор и направились к операционной, где ассистент Игорь уже подготовил пса.
— Состояние? — спросил его господин Змеев и подошел к раковине, начал тщательно мыть руки.
Игорь четко и быстро отчитался перед профессором. И пока он говорил, то постоянно косился в мою сторону. Мол, а она что тут забыла? Его взгляд меня разозлил, но виду я не подала, лишь сжала кулаки и наравне с профессором продолжала внимательно слушать этого зазнайку.
— Спасибо, Игорь, можешь подготавливать следующего пациента в соседней операционной, — сказал профессор. Когда его ассистент с недовольным выражением лица покинул комнату, господин Змеев протянул мне хирургические перчатки и скомандовал: — Настало время для твоей практики. Будешь мне помогать.
Его слова меня ошеломили, ведь он толком не знает о моих способностях, да и не оперировал со мной еще ни разу. Откуда у профессора уверенность в том, что я не совершу ошибки.
— Боишься? — спросил господин Змеев.
Я отрицательно помотала головой.
— Волнуюсь.
— Не стоит. Я просмотрел экзаменационное видео твоей дипломной работы, — неожиданно выдал он. — Гистерэктомия — серьезная операция для собаке в пожилом возрасте. Ты не только блестяще справилась с операцией, но и подобрала для пациента уникальный план восстановления орагнизма животного после операции. Ты учла все индивидуальные характеристики собаки, при этом не забыла о патологиях и пожилом возрасте. Я был приятно удивлен, и уверен, что сейчас ты тоже справишься без лишних усилий. Твоя задача быть моей правой рукой и подстраховывать. Готова?
— Да, — уверенно ответила я и сняла с крючка фартук, надела его и затянула пояс вокруг талии.
Помыла руки, включила световые лампы и, натянув перчатки, разместилась на противоположной стороне от операционного стола.
— Полетели! — произнес профессор и взял скальпель с серебряного подноса.
Спустя полтора часа операция была завершена, и мы с профессором взяли короткий перерыв. Он вышел на крыльцо покурить, а я сбегала в кафе за свежевыжатым соком, который выпила сразу, чтобы утолить жажду. Помимо него я взяла бутерброд со свежими овощами и сыром. Его принесла обратно в клинику и спрятала в холодильник, решив оставить бутерброд на обед.
После перерыва, мы с профессором снова окунулись в работу. Нас впереди ждали еще две операции и дюжина консультационных приемов.
* * *Домой я добралась к полуночи на едва передвигающихся ногах и, покидав свои вещи на пол, упала на кровать в объятия мягкой подушки и бархатистого одеяла, мгновенно уснула.
Всю ночь мне снился один сон, как-будто киномеханик крутил один и тот же фильм.
Небо затянули черные тучи, но я чувствовала, что за ними пряталась полная луна — по непонятной причине сердце билось быстро, неспокойно. А на душе скребли кошки, и было невыносимо больно в груди. Хотелось разорвать грудную клетку к бездновым псам, чтобы эта боль прошла.
Я стояла на балконе, мерзлыми пальцами вцепилась в заледеневшие перила. С высоты птичьего полета смотрела на городские огни, вслушивалась в ночную тишину и пытаясь различить в ней какие-то важные звуки. Почему они были важны для меня я не знала, но продолжала слушать даже когда с неба посыпал первый снег. Поднялся ветер и закружил белоснежные хлопья. Мороз обжигал кожу, но я и не собиралась возвращаться обратно в квартиру. Кажется, меня уже не раз пыталась затащить внутрь Маргарита, и только моя рыжая питомица не задавая вопросов, отважно сидела на перилах балкона и тоже смотрела вдаль. Я смахивала снег с ее шерстки, и вдруг из глубины черного пространства тихо загудел нечеловеческий голос. Тонкий, как нить паука, и холодный, как ледники Севера. Он запел:
'Девственный снег в зрелую луну
Очистит душу твою
И вознесет ее к небесам…'
А по окончании песни я слышала пугающий смех, от которого все сжималось внутри, а потом я резко просыпалась в холодном поту.
Глава 7. Побег
Столица Бервест, Третий квартал, Элитный Спальный Комплекс
Мирослава
Кошмары преследовали меня каждую ночь, я уже забыла, что такое нормальный сон. Первую неделю я пила успокаивающие отвары из трав, и витамины, способствующие крепкому сну. На второй неделе мы с Маргаритой достали мамины рецепты зелий и, к огромному счастью, те сработали. Я наконец смогла выспаться и сумела восстановить силы. Они мне очень пригодились в тот день. В приюте наша команда разобралась с пациентами из соседней клиники, и мы с профессором возвратились в камерную.
Зверь в форме полуволка-полумедведя сидел в углу клетки. Когда мы вошли в помещение, он не пошевелился, лишь поднял на нас свои темно-серые, как дождевые тучи, глаза. Взгляд зверя был бесстрастным и усталым.
— Опять ничего не съел? Так ты скоро сдохнешь! — Выругался профессор, которому в ответ зверь тихо прорычал.
И только сейчас я заметила стальную миску с нетронутыми в ней кусками сырого красного мяса. Рядом с миской с едой стояла еще одна, наполненная водой. И она тоже была нетронутой.
— Как долго он не есть и не пьет? — поинтересовалась я.
Господин Змеев небрежно махнул рукой на клетку со зверем и сказал:
— С приезда сюда.
С того вечера, когда я впервые увидела неизведанного зверя прошло уже две недели. Плохо дело. Неужели он решил заморить себя голодом? Нет, нет, зверь вполне разумный — я была уверена в этом.
— Может он не ест мясо, а питается только овощами, — сказала я первое, что пришло на ум, и тут же пожалела об этом.
Господин Змеев ошарашенно посмотрел на меня через плечо.
— А форма зубов ему дана для того, чтобы раздирать травку на кусочки? — усмехнулся профессор, отметая мою глупую догадку в дальний пыльный угол.
Да я и сама это знала. На уровне каких-то инстинктов. Что этот зверь вовсе не травоядный вид. Ко всему прочему я ощущала в нем человеческий разум. Особенно сейчас. Когда он был обезвожен и дико голоден. Звериная его часть была измучена, она находилась на пределе своих сил. В принципе, как и человек внутри.