В другой раз повезет

— Мам, можно и не шепотом. Все давно знают, что мы с Ричардом расстались.
— Упоминать про развод на предсвадебном девичнике — дурная примета.
— Кто тебе сказал? Сама придумала? Придумала, да?
— Ну, уж всяко не добрая, верно?
— А у тебя все хозяйственные заботы на лице написаны. — Зоя морщит лоб и пытается выкатить глаза, как и мама.
— Устраивать праздник-сюрприз — дело нелегкое, Зоя. А если сюрприза не получится?
— Может, оно так и лучше. Не все, знаешь ли, любят сюрпризы.
— Ну, — говорит Джуди, — Беата всегда прекрасно умела их устраивать, вот пускай теперь получит для разнообразия.
— Я бы не стала включать это в твою застольную речь, — рекомендует Зоя.
— Ая и не собираюсь произносить речь, — заявляет Джуди. — Произнесет твоя кузина Марианна. Да, кстати, лапушка, ты не могла бы всех обойти и попросить подписать открытку для Беаты с Элоизой? Подарок мы им вручим после Марианниной речи. — Джуди вздыхает. — Жаль, что Элоизе не понравилась идея тематического праздника и индивидуальных подарков. Все проходит куда организованнее, когда их в течение часа открывают по кругу. При этом женщины куда меньше пьют и ругаются.
— Ты говоришь как ветеран организации девичников.
— Но Элоиза проявила твердость: пусть будет один общий подарок. А Беата, как я понимаю, вообще не хочет быть в центре внимания. — Джуди качает головой. — А отступать от традиции — дурная примета.
— Слушай, кончай уже изобретать свои приметы. Джуди смотрит на часы.
— Беата с Элоизой приедут через десять минут. Нужно закончить на кухне.
Зоя наливает себе бокал вина и обводит взглядом комнату, — пока они с матерью болтали, она успела наполниться. Зоя машет рукой Нине, та подходит, обнимает ее.
— Прости меня, прости, — говорит она. — Знаю, что должна выбрать дату для «встречи двоюродных». Сама мысль мне очень нравится, честно.
— Да ничего. Вот Беата нам и дала повод собраться. Ну, всем, кроме Зака. Кстати, он переживает, что ты на него сердишься.
Нина смеется.
— Я этот его сериал вообще не видела. А когда со мной пытаются о нем заговорить, меняю тему. Скажи ему: чем переживать, пусть лучше сводит меня пообедать. Уж время для обеда с одним человеком я как-нибудь выкрою.
Тут общую болтовню покрывает голос ее матери:
— Эй, народ, они приехали! Тихо все! Прячьтесь. — Этого еще не хватало, — говорит Зоя Нине.
Потом возвышает голос, чтобы слышали все: — Прятаться не надо. Сохраняйте спокойствие. Прятаться нет необходимости.
— Сюрприз! — верещат те, кто стоит ближе к двери.
Зоя подходит к Марианне.
— Зачем они так издеваются над Беатой? — спрашивает Марианна. — Она разве не ясно дала понять, что не желает всей этой белиберды?
— А мне кажется, это чрезвычайно мило, — возражает Зоя. Ей очень хочется, чтобы Марианна перестала все критиковать — хотя бы даже ради Джуди. — Ты вот подумай, как бы оно выглядело, если бы мы не устроили девичника для Беаты? Все бы решили: это потому, что она выходит за женщину.
— У Беаты такой вид, будто ее поджаривают на медленном огне, — замечает Марианна. — Она всегда терпеть не могла все эти замшелые ритуалы. Вроде, например, замужества.
— Я бы не стала включать это в твою застольную речь, — рекомендует Зоя, гадая про себя, является ли эта безжалостная честность наследственной чертой всех Хеннесси. Остается надеяться, что Марианна сегодня не в язвительном настроении. Журналистам ведь вроде бы положено улавливать настроение окружающих. Может, Марианна и улавливает, но это не всегда заметно.
Входит Беата.
— Мне нужно с тобой поговорить, — обращается она к Зое.
— Запросто, — кивает Зоя. — Выйдем во двор?
— Хорошая мысль.
— Кстати, я тебя поздравляю. — Зоя открывает дверь, ведущую из кухни во двор.
— А, — говорит Беата. — Спасибо.
— Тебе весело?
— А тебе было бы?
— Да. В смысле, мне уже весело. А тебе?
— Ну разумеется! А как еще может быть на собственном предсвадебном девичнике?
— Ты нормально себя чувствуешь, Беата?
— Раз уж ты спросила, меня обуревают. Чувства. Самые разные сильные чувства.
 
— Вроде бы так и должно быть, произносит Зоя. — Брак — серьезная перемена в жизни.
— Наверное, — говорит Беата. — Но я не вижу в этом никакой проблемы. Я должна задать тебе один вопрос. Ты встречаешься с Уиллом Шэнноном?
Зоя вздрагивает. Про их отношения никто не знает. Можно попробовать отпереться. Она решает так и сделать.
— Нет?
— Это вопрос? Интонация вопросительная.
— Это не вопрос.
— То есть я так должна понимать, что ты с ним не встречаешься. И у вас нет романтических отношений.
— Я не говорю, что это так. Я говорю, что это типа так.
— Я хотела бы более точно представлять, что у вас происходит с Уиллом, — упорствует Беата. — Поэтому повторю вопрос. Какие у тебя отношения с отцом моего сына?
— Пока рано об этом судить, — выкручивается Зоя. — Мы еще ничего не решили.
— Ты с ним спишь?
— Это не твое собачье дело, Беата. — Зоя повышает голос.
— Это мое собачье дело, — возражает Беата. — Оскару что, и так мало проблем?
Джуди стучит по оконному стеклу и жестом просит их вернуться в дом.
— А кто в этих проблемах виноват? — спрашивает Зоя. — Не я и не Уилл. Ты сама устроила себе эту головную боль, когда не сказала Уиллу о рождении сына. Если что-то не так, сама теперь и расхлебывай.
— Что тут у вас такое? — спрашивает, подходя к ним, Элоиза. — Беата, гости ждут. Твоя тетя волнуется.
— Зоя спит с Уиллом.
Элоиза охает:
— Как это некстати.
— Ну, сплю, и что? — огрызается Зоя. — Кто вы, чтобы меня судить?
— Если бы тебя волновало будущее Оскара, ты не стала бы встречаться с Уиллом, — заявляет Беата.
— Беата, ты вообще ни черта не понимаешь. Мы с Уиллом ответственно подошли к этому вопросу. Мы решили подождать, убедиться в серьезности своих намерений, а уже потом, если понадобится, сообщить Оскару; и уж если кто способен понять такой подход, так это ты.
— Ладно, девушки, — говорит Элоиза, — давайте-ка остынем.
— Я и так была совершенно спокойна, пока не явилась твоя невеста и не начала бросаться обвинениями, — негодует Зоя. — В сущности, Беата, дела обстоят так: ты соврала сыну про его отца, потом соврала про свои отношения с Элоизой — и в результате лишилась его доверия. Я так поступать не намерена. Я в самом начале отношений с отцом Оскара, хотя знаю его и уважаю еще со студенческих времен, и если мы поймем, что дело серьезно, сядем с Оскаром рядом и объясним ему, что к чему. А к тебе все это не будет иметь ни малейшего касательства.
— Зоя! Беата! — Джуди выскакивает из дома, голос звенит и срывается. — Время произносить речь! И садиться за стол! Заходите, присоединяйтесь к гостям! Элоиза, войди, пожалуйста, вместе с Беатой.
Элоиза берет Беату под руку, они уходят в дом. Элоиза закрывает за ними дверь.
— Ты что тут вытворяешь? — спрашивает Джуди. — Тебя что, нельзя попросить хотя бы на пять минут забыть о себе? Да боже мой, ты же взрослая женщина. Пора поумнеть.
— Она первая начала. — Слова вылетают непроизвольно, она не успевает сообразить, что уподобляется капризному подростку.
— Плевать мне, кто начал. Ты всем праздник испортишь. Не собираюсь я разбираться, чем ты расстроила Беату. Это не мое дело. Мое дело — чтобы вечер прошел удачно. Так что живо улыбнулась и в дом. И только попробуй устроить еще одну сцену — уж я тебе тогда покажу!
Джуди поворачивается на каблуках и удаляется.
Зоя идет следом, задерживается у бара, чтобы заново наполнить бокал. Ну и дела. Могла бы и предугадать, что долго их с Уиллом отношения тайной не останутся, но кто мог ждать такого взрыва? Теперь Оскар, разумеется, обо всем узнает, тоже как-то отреагирует — как, непонятно. Хотя, может, оно и к лучшему. Может, самое время им обоим серьезно задуматься, готовы ли они вместе идти на риск.
Ей совсем не хочется улыбаться. Не хочется быть девочкой-паинькой. Уже была, на всю жизнь хватит. Мама права, она взрослая женщина. Сама решает, как ей быть. А если решение вызовет скандал — ну и ладно. Надоело всех умиротворять.