Ртуть (ЛП)

Харрон долго молчал. Затем он сказал:
— Просто иди.
Воздух дрожал от жары, когда мы пересекали внутренний двор. Я вздохнула с облегчением, когда мы вошли в здание через зубчатую арку, радуясь, что снова оказалась в тени. Харрон больше не разговаривал, пока вел меня к месту назначения. Мы миновали бесконечные ниши и коридоры, но он не переставал тыкать меня в спину рукоятью своего меча, пока мы не уперлись в высокие двери из темного дерева, в три раза выше моего роста и по меньшей мере в восемь раз шире. Капитан достал из кармана тяжелый ржавый железный ключ и вставил его в замочную скважину.
Зачем комнате в крепости Мадры понадобилась такая внушительная дверь и почему ее нужно было держать запертой? Я хотела бы знать, но не стала спрашивать. Харрон вряд ли ответит мне, да я и так скоро все узнаю. Наверняка, меня собирались скормить стае адских котов. Я почувствовала неприятное покалывание в кончиках ушей, когда Харрон втолкнул меня внутрь. Воздух в большом сводчатом помещении был не холоднее, чем в любом другом месте дворца, но в нем чувствовалась какая-то странность, как будто он был плотнее обычного и его не тревожили очень долгое время. Мои ноги словно ступали по зыбучему песку, пока я шла сквозь тьму к одинокому горящему факелу, висевшему на стене.
Похожее на пещеру пространство заполняли ряды огромных колонн из песчаника, не меньше тридцати из них подпирали высокий потолок. Наши шаги гулко разносились по залу, и Харрон теперь придерживал меня за плечо. Я подумала, что зал, должно быть, совершенно пуст, но, когда мы подошли ближе к мерцающему пламени, отбрасывающему тени на стену, я увидела, что там был ряд каменных ступеней, которые вели к пыльной платформе на возвышении.
Из платформы торчало что-то длинное и узкое. Издалека это выглядело как какой-то рычаг. Я не могла отвести от него глаз. Мое внимание, казалось, было приковано к темному предмету, и как бы я ни старалась, я не могла оторвать взгляд. Чем ближе мы подходили, тем более сосредоточенной я становилась. Казалось, платформа притягивала меня, манила к себе…
— На твоем месте я бы не стал. — Харрон потянул меня прочь от платформы, обратно к горящему факелу, я даже не заметила, что изменила направление и пошла прямо к каменным ступеням. На мгновение я словно впала в транс, но звук тихого, низкого голоса капитана резко вернул меня в реальность.
Меня внезапно затошнило. Вода, которую я выпила из фляги Харрона, поднялась в желудке, рот неприятно наполнился слюной, но я проглотила это ощущение, решив не доставлять этому засранцу удовольствия от осознания того, что он был прав, когда советовал мне не пить так много.
— Что это за место? — прошептала я.
— Раньше это был Зеркальный зал, — ответил капитан. — Но это было очень давно. Стой спокойно. И не пытайся сбежать. Здесь полно стражей. Ты и на пять футов не отойдешь от этой двери. Он зашел мне за спину и грубо схватил мои запястья, крепко связывая их. — Вот так. Не двигайся. — Он взял факел со стены и сурово посмотрел на меня, половина гордых черт его лица была скрыта тьмой.
Затем он принялся зажигать другие факелы. Вскоре их было уже не меньше десяти, и они отбрасывали круги золотистого света, освещавшие суровые лики давно забытых богов, высеченных на каменной кладке стен. Среди них я узнала только двух — Балею и Мин, физическое воплощение солнц Зилварена — сестер-близнецов, одинаковых внешне, прекрасных и жестоких. Сестры смотрели на меня с царственным безразличием, пока Харрон заканчивал свою работу. Даже с дополнительными горящими факелами зал был настолько огромен, что тьма все равно липла к стенам и заползала на каменную кладку, словно проверяя границы света, пытаясь оттеснить его назад.
Я изо всех сил старалась не смотреть ни на ступени, ни на платформу, ни на рычаг. Я следила за темной, размытой фигурой Харрона, когда он возвращался, но, несмотря на это, мой взгляд словно притягивало туда.
  
Тишина вибрировала в моих ушах — жуткое, тревожное ощущение, похожее на мгновения после крика, когда ужасный звук разрывает пространство надвое, и на долю секунды память о нем повисает в воздухе, словно он еще слышен. Я поймала себя на том, что напрягаюсь, прислушиваюсь изо всех сил, пытаясь уловить голос, которого не было.
Харрон стоял передо мной, его темно-каштановые волосы в свете факелов отливали медью. Он открыл рот, чтобы заговорить, и…
— До меня дошли слухи, — произнес холодный голос. Он был глубоким и низким, но, несомненно, женским. Я вздрогнула, оглядываясь в поисках его источника. Я не слышала ни как дверь снова открылась, ни эха шагов по камню, но теперь в зале был кто-то еще. Королева Мадра появилась из темноты, словно была создана из нее. Люди говорили, что она молода. Красива. Великолепна. Я видела ее издалека, но никогда так близко. Трудно было понять, как может так молодо выглядеть женщина, которая правит столько лет.
Ее кожа была светлой и безупречной, на щеках горел розовый румянец. Ее густые волосы цвета чистого золота были заплетены в сложные косы. Яркие, живые, умные голубые глаза впились в меня, когда она приблизилась. Она была безусловно красива. Красивее всех женщин, которых я когда-либо видела. Ее платье глубокого, насыщенного синего цвета было сшито из потрясающей шелковистой ткани, которую я никогда раньше даже не видела. Она была изящной, грациозной, но, как и все в этом зале, в ней тоже было что-то странное.
Подойдя ближе, она кокетливо улыбнулась мне, рассеянно покручивая золотой браслет на запястье. Харрон отвел глаза и склонил голову, когда королева посмотрела на него. Его почтительность, похоже, пришлась ей по душе. Она привычно положила руку ему на плечо, для чего ей пришлось потянуться вверх, а затем повернулась лицом ко мне.
— Слухи — скверная вещь, — сказала она. Мгновение назад ее голос звучал ниже, полный затихающих отзвуков, но теперь он изменился и стал высоким и звонким, чистым и приятным, как звон стеклянных колокольчиков Элроя. На лице Мадры не было гнева. Оно выражало любопытство, смешанное с легким весельем. Она слегка улыбалась, глаза сияли почти по-доброму. — Я не люблю слухи, Саэрис Фейн. Слухи — соседи сплетен, а сплетни всегда перемежаются с ложью. Так уж повелось.
Она обошла меня по кругу, ее быстрые голубые глаза впились в меня.
— Прошу прощения за путы, но я не слишком люблю низкорожденных крыс из Третьего округа. Никогда не знаешь, где побывали их руки. Как минимум, они всегда грязные, а вывести пятна с атласа так сложно.
Низкорожденные крысы.
Ее улыбка была приветливой, взгляд мягким, но ее слова были правдивы. Она запрокинула голову, вытянув шею, чтобы получше рассмотреть меня. В ее ушах поблескивали бриллианты, а с колье, обвивавшего шею, свисали сверкающие драгоценные камни, названия которым я даже не знала. На ней не было короны, что казалось странным, учитывая пышность ее наряда.
— Харрон сказал мне, что сегодня ты обокрала меня. Он сказал мне, что ты убила двух моих стражей?
Я ничего не ответила. Мне еще не дали права голоса, и я знала, как все это работает. Стражи нанесли мне достаточно ударов в спину, чтобы я уяснила, что не должна произносить ни слова, пока мне прямо не скажут открыть рот. Мадра фыркнула, сардонически изогнув бровь, и улыбнулась еще шире. У меня сложилось впечатление, что она была разочарована и хотела, чтобы я нарушила правила.
— Кража имущества короны — серьезное обвинение, Саэрис, и вскоре мы вернемся к доспеху, который ты украла. Но сначала ты объяснишь, как тебе удалось одолеть двух моих людей. Ты расскажешь мне, кто научил тебя владеть мечом. Ты расскажешь мне подробности. Имена. Места встреч. Все, что тебе известно. И когда закончишь, если я сочту, что ты была честна, я подумаю о смягчении твоего наказания. Говори, — приказала она.
Повернувшись ко мне спиной, она принялась расхаживать взад-вперед вдоль стены, рассматривая каменную кладку, факелы, потолок и ожидая, когда я заговорю.