Непримиримые созвездия (СИ)

========== Часть 1 ==========
Пятьдесят второй этаж.
Я смотрю на огромный небоскрёб далеко не в первый раз. Все мое нутро тянется к тому ужасу, что таят в себе самые высокие этажи произведения современной архитектуры. Сколько бы я не говорила себе, что пора прекратить и остановиться, ноги сами приводили меня сюда. Болезненно. Вот как можно было описать одержимость и проклятую зависимость, тянущуюся уже месяц.
С того самого дня, как я пришла на выставку магоискусства в неподходящем легком платье цвета бургунди, которое едва могло согреть меня в мартовский вечер. Да, оно красиво подчеркивало талию и приподнимало грудь, но явно не стоило дрожащих от холода рук. И его чёртов пиджак, так спокойно опущенный на мои плечи, будто я принадлежала ему, и кольцо на безымянном пальце ничего не значит. Абсолютно ничего. Серые глаза выжигали на мне дыру, проникая в самые темные уголки души. Он спросил, что бы я хотела выпить. Мартини с водкой и оливки. Много оливок, не меньше пяти. Усмешка. Дьявольская и опасная. В тот самый момент нужно было бежать, сломя голову. Развернуться, извиниться, сказать, что пикси разносят квартиру и нужно срочно домой. Только вот я осталась.
Мы обсуждали картины, школьные времена и что изменилось за девять лет после войны. Он стал успешным бизнесменом, умело реализуя себя в двух мирах: магловском и магическом, официально торгуя предметами искусства, неофициально: главой одной из крупнейших криминальных группировок. Чёрная месса. Так они назывались. Гарри годами пытался выйти на босса, но безуспешно.
Продажа запрещённых артефактов и зелий, наркотрафик, коррупция, о налогах и говорить нечего. Его банда медленно пожирала Лондон, вытесняя другие влиятельные семьи, пока не заняла верхушку преступного магомира. И тогда у него стали появляться активы в мире маглов. К примеру, чёртов небоскрёб, напротив которого я сейчас стою и не дышу. Знала ли я в самый первый вечер, что Драко Малфой настолько опасен? Разумеется, нет.
Осознание, насколько рискованно посещать очередную из его квартир, пришло намного позже. Например, когда я пришла немного раньше и увидела, как Теодор Нотт прижимает окровавленную тряпку к разодранному животу мужчины. Когда поняла, что именно означает его татуировка, которой он перекрыл метку Пожирателя смерти. Когда украли мою сумку на улице, а на следующий день преступник висел на воротах Министерства. Но было уже слишком поздно.
Чертова одержимость проросла в лёгких, уничтожая разум и ледяное спокойствие. Я убеждала себя, что ни Аврорат, ни все Министерство не сможет справиться с невероятно смертноносным волшебником, который одним своим взглядом мог уничтожить кого угодно, только… Правда заключалась в том, что у меня зависимость, и рано или поздно, именно она убьёт меня.
— Мисс Грейнджер, — невысокий мужчина подошёл ко мне. — Хозяин ожидает вас.
Конечно, он уже знает, что я стою перед стеклянным входом в фешенебельный отель. Он знает всё и на пять шагов вперёд.
Поэтому я никогда не могла засадить его за решетку. Или не хотела? Но должна. Убеждать себя, что прихожу сюда ради доказательств уже даже не смешно. Подниматься каждый раз по лестнице в огромный пентхаус и растворяться в разрывающих глотку прикосновениях. Все неправильно. До тошноты грязно и отвратительно.
Я — неверная жена хорошего мужа, который бесконечно разъезжал по всему миру со своей командой. Рон посылал цветы и мило подписанные колдографии. Сколько мы уже не виделись? Почти полгода? Успешный сезон. Неважно. Это, черт возьми, неважно. Он был невероятно нежным. Малфой никогда не будет таким.
Я — зависимая от его серых глаз идиотка, прыгнувшая в бездну, которая высасывает из меня весь свет. Хотя чем чаще мои ноги оказывались на широких плечах, тем глубже закрадывались сомнения, а был ли вообще во мне когда-то пресловутый свет.
Я — невыразимец и должна, черт подери, должна посадить его в Азкабан. Сегодня. Сейчас. Слишком много лжи.
Двери лифта открылись. Главное — принять верное решение. А оно может быть только одно. Я едва подняла руку, чтоб постучать, как створки слегка скрипнули. Ну разумеется. Он знал. Он всегда и все знает.
 
— Входи, Грейнджер, — Малфой никогда не называл меня по фамилии мужа. — Мартини?
Скажи нет. Просто скажи нет и все. Откажись. Ты же сто раз так делала.
— Да, пожалуйста.
Идиотка. Полнейшая. Мои глаза заскользили по его напряженной спине. Драко с завидным постоянством игнорировал рубашку каждый раз, когда я приходила. Специально, конечно. Чтобы не забывала, кто стоит передо мной.
— Шесть оливок достаточно, гидра?
Всегда так называл. С той самой первой ночи, когда мы смотрели на картину Дель Тассена. Геркулес убивает трехголовую гидру. Может мне стоило тоже называть его именем мифического героя, но он ведь совсем не герой. Он — владыка подземного царства, из которого я уже не выберусь. Сегодня последний шанс.
— Достаточно.
— У меня для тебя подарок.
Неожиданно. С чего бы вдруг? Как будто догадался, что через час здесь будут авроры. Невозможно. Об этом никто не знал. Только я и Гарри.
Драко отпил янтарную жидкость из рокса и кивнул в сторону стены. То самое полотно. Дементор меня раздери. Не реплика. Сомневаться не приходилось.
— Не думаю, что это хорошая идея…
Серые глаза проедали все внутренности. В его лексиконе не существовало слово «нет». И если Малфой решил бы подарить мне диадему хоть самой королевы, то, черт возьми, она бы уже красовалась на моей голове.
— Без тебя тут было тоскливо, — дурманящий голос гипнотизировал.
— Мы оба понимаем, что ты лжешь. Сегодня ограбили аукцион. Пропали древние артефакты и уверена…
— Пришла меня арестовать? — усмешка. Дьявольская.
— Я должна была это сделать очень давно.
— Но не сделала, — Драко подошёл ко мне и приподнял ножку бокала, заставляя допить мартини.
— Твоё место в Азкабане, — слабо выдохнула я. Черт, черт, черт. Слишком близко. Низ живота наполнился ожиданием.
Проклятый Малфой. Голова кружилась от дорогого парфюма с древесными нотами. Он прикоснулся к моему лицу, проводя большим пальцем по щеке. Стоило отстраниться. Сделать шаг назад. Драко резко притянул меня к себе. Если поцелует… то я не смогу остановиться. Слишком глубоко в легких засел ядовитый дым с его именем.
— Я замужем, — последняя попытка дать отпор. Хотя бы раз.
Серые глаза блеснули недобрым огнём. Одним движением он подхватил меня и усадил на небольшой столик посреди кухни. Пальцы по-хозяйски задрали края юбки и принялись изучать кружева моего белья. В обжигающем взгляде просквозило одобрение.
Малфой любил чулки. Обожал разрывать прямо на мне. И сколько же сил мне стоило убедить себя, что надеваю их сегодня исключительно чтобы спрятать портупею с сюрикенами.
— Скажи мне, Грейнджер, твой муж делает вот так? — Драко проговаривал каждое слово, продолжая ласкать меня сквозь тонкую ткань. — Ты чувствуешь с ним то, что со мной? Кончаешь на его члене так же, как на моем?
Годрик помоги. Конечно, нет. Мы не спали с Роном так долго, что я едва помню, каково это. Малфой знал, что собственный муж не прикасался ко мне почти полгода, побеждая практически в каждой игре. Знал, что все мои стоны принадлежат его длинным мраморным пальцам. Его испепеляющим поцелуям. Его дьявольскому языку.
— Отвечай, Грейнджер. Я не славлюсь терпением, — он притронулся к пуговицам блузки, расстегивая одну за одной.
— Нет… — я едва дышала. Клянусь, это в последний раз. Больше такого не повторится.
— Запомни, ты принадлежишь мне. Я искупаюсь в крови любого, кто к тебе прикоснется.
Любому я бы рассмеялась в лицо, услышав такую надменную фразу. Но не ему. Когда Малфой произносил такие вещи, все нутро понимало: не шутит. Не бросает слов на ветер. Не лжёт. Он бы без малейших колебаний вскрыл чью угодно глотку.
— Смотри на меня. Не смей отводить взгляд.
Малфой продолжал снимать мою одежду, стягивая с плеч рубашку. Мантия давно валялась на полу. Разве я не обещала самой себе, что этого не произойдёт? Разве я не говорила, что больше нельзя попадать под змеиные чары? Но я здесь… Сижу на столе, обнимаю его ногами, впиваюсь ногтями в татуировку, и теряюсь как первокурсница, стоит ему только взглянуть на меня тяжёлым серым взглядом.