Не рискуй (ЛП)

— М-м-м... — пробормотала я, отводя взгляд.
— Айви, — позвал он, и мои глаза скользнули к нему. — У нас на дворе полный бардак и нам предстоит битва, которая и так была чертовски мерзкой, но стала еще уродливее. Нам нужно поспать, чтобы быть готовыми встретить новый день.
Он был прав.
— Хорошо, милый, — согласилась я и начала устраиваться возле него, но остановилась, когда его рука на мне сжалась, и я снова сосредоточилась на нем.
— Я не привык к бессонным ночам, но это не значит, что после того, что случилось сегодня, когда я увидел, как ты бегаешь по горящей конюшне, у меня их не будет.
Я знала, к чему клонит мой мачо-ковбой с ранчо, поэтому открыла рот, чтобы прервать его.
Увидев это, он снова стиснул меня.
— Дай мне закончить, детка, хорошо?
Я захлопнула рот и кивнула.
— Ты спасла пять лошадей, — прошептал он.
Спасла. Действительно спасла.
Грей еще не закончил.
— И вот ты забегаешь в конюшню, чтобы спасти тех лошадей и ранчо, и это мне не понравилось, так что, молись Богу, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Но я должен сказать, где бы ты ни родилась и чем бы ни занималась, кидала ли кого-то в бильярд или танцевала обнаженной на сцене, сегодня ночью ты была женщиной с ранчо, и, как и всегда, когда ты что-то делаешь, ты делала это лучше всех.
Его слова так много значили для меня, звучали так невероятно красиво, что у меня мгновенно защипало в носу, а глаза наполнили слезы, и лицо Грея стало расплывчатым.
Он притянул меня к груди, проигнорировал подступающие слезы и приказал:
— Теперь скажи, что любишь меня, Айви, поцелуй меня и засыпай.
Я сглотнула, затем дрожащим голосом прошептала:
— Я люблю тебя, Грей.
— А теперь поцелуй меня, — прошептал он в ответ.
Я прикоснулась губами к его губам, и он притянул меня обратно к своей груди.
— А теперь засыпай.
Прижавшись щекой к его груди, я кивнула и глубоко вдохнула.
Заснула я не сразу, это заняло у меня некоторое время, как и у Грея, но, в конце концов, я погрузилась в сон и сделала это раньше него.
Глава 32
По-семейному
На следующее утро после пожара, нас спозаранку навестили Шим и Роан. Они заехали на пикапе Шима по дороге на работу, привезя полный кузов корма для лошадей и сена. Очень любезно с их стороны, учитывая, что наши запасы развеялись с дымом, о чем они оба, очевидно, знали (отсюда и визит), так как в маленьком городке новости распространяются быстро даже ночью. Это также говорило о том, каким человеком был мой ковбой с ранчо, приняв помощь, учитывая, что Шим работал на ранчо Джеба Шарпа. Магазин, где продавались корма, еще не открылся, слишком рано, так что, скорее всего, корм нам дал Шарп, а не Шим.
По неизвестным мне причинам, несмотря на то, что я была измотана и еле таскала ноги, я начала день с того, что привела себя в порядок. Я не надела одно из своих сказочных платьев, но сделала прическу, макияж, нацепила дизайнерские джинсы, изысканную, но повседневную (и дорогую) блузку. Однако никаких туфель на высоких каблуках, вместо них — потрясающие шлепанцы. Но во всем остальном я стремилась к идеалу. Возможно потому, что на следующий день после трагедии я нуждалась в доспехах. Возможно потому, что это просто была я.
В конечном итоге, визиты, последовавшие к нам дальше, заставили меня обрадоваться, что я это сделала.
Накануне вечером, после отъезда пожарных и полицейских, конюшню обнесли полицейской лентой. Можно с уверенностью сказать, что проснувшись и выглянув в окно, вид части вашей собственности, огороженной желтой полицейской лентой, — не то зрелище, которое вы хотели бы лицезреть с утра.
Или когда-либо.
После того, как я накормила своего мужчину и подала кофе ему и его друзьям, я достала документы на страховку. Затем позвонила в страховую компанию Грея и оставила им сообщение, в котором говорилось, что после инспекции места происшествия полицией и следователем по поджогам, нужно, чтобы нам срочно нанес визит страховой агент, потому что в пятидесяти ярдах от нашего дома лежало семь мертвых лошадиных туш, и нам нужно было закопать их в землю, чтобы упокоить их души.
 
Следователь по поджогам появился вскоре после отъезда Шима и Роана, и Грей спросил, пока он разбирается с делами на ранчо, не съезжу ли я в дом престарелых, чтобы сообщить новость бабушке Мириам. Видя, что наш телефон звонил не переставая, хотя было всего восемь часов, Грей беспокоился, что новости разлетятся по округе и она узнает от кого-нибудь другого.
Поэтому я помчалась в город и, в тщетной попытке смягчить удар, купила ей еще одну книгу, несколько журналов и кучу шоколадных батончиков. Дом престарелых мне казался чем-то вроде тюрьмы, у вас должна быть подходящая валюта, чтобы найти там свое место и снискать уважение, а для старичков это явно были не сигареты. Поэтому я купила достаточно шоколадных батончиков, чтобы сделать бабушку Мириам королевой шикарного поместья для престарелых. Я также купила немного для Грея, так как была причина, по которой в его грузовике валялось столько оберток от шоколадных батончиков. Когда Грею хотелось есть его выбор не падал на зерновой батончик или банан, а, учитывая, что он практически с рассвета до заката занимался физическим трудом, то часто жевал. Хотя я заботилась, чтобы большинство его шоколадок содержали арахис, чтобы в его рационе присутствовал белок.
Я боялась этого визита, и как только весть была доставлена, испытала небольшое облегчение. Бабушка Мириам была ошеломлена, испугана за Грея и меня и убита горем из-за того, что конюшня, построенная отцом ее мужа, конюшня, на которую она каждый день на протяжении более пятидесяти лет смотрела из заднего окна, когда мыла посуду, больше не существовала, не говоря уже о ее реакции на гибель семи лошадей. И я оказалась права, она обрадовалась книге, журналам и шоколадным батончикам, но они никак не помогли смягчить удар.
Перед моим уходом, она сжала мою руку с удивительной силой, вызванной страхом, ее выцветающие голубые глаза уставились на меня, и она горячо прошептала:
— Вы с Греем должны беречь себя, дитя. Прошу, обещай мне, что вы оба будете в безопасности.
Я еще раз уверила ее, что Ленни занимается этим делом, также как и Джеб Шарп и что ее внук никогда не допустит, чтобы что-то случилось с ним или со мной. Именно последнее заверение заставило ее руку расслабиться. С другой стороны, так и было. Она знала Грея, поэтому знала, что я не вру.
Доехав до дома, я увидела припаркованные у крыльца внедорожник и пикап, и узнала, что у Грея выдалось занятое утро. Здесь побывала уже половина Мустанга, я поняла это, зайдя на кухню и обнаружив фермерский стол практически заваленный тарелками, сковородками и подносами с запеканками, пирогами, пирожными и кексами. Грей сказал, что большой сарай, где он хранил инструменты, оборудование и инвентарь для ухода за персиковыми деревьями, теперь был завален почти под завязку кормом для лошадей, сеном и использованными уздечками и седлами, которые привезли с собой неравнодушные горожане.
В течение следующего часа мне пришлось пережить то же самое, когда народ продолжил привозить еду, содовую, пиво и инвентарь, но я удивилась, поняв, что эти люди не приезжали просто поглазеть. Они делились с нами своими чувствами, проявляли доброту и уезжали. Они знали, что у нас с Греем есть дела, и наши мысли занимали другие проблемы. Знали, что будут путаться под ногами. Знали, как это утомительно, — обрести нежданную компанию. Так что они делились своей добротой, а потом убрались к чертовой матери.
 
Я никогда с таким не сталкивалась.
Это было нечто прекрасное.
Стоял ранний полдень, и мы с Греем только что положили себе на тарелки огромные порции мексиканской запеканки Энг, официантки из закусочной (до сих пор!), с курицей, сыром и тортильей. Мы сидели за столом, когда Грей поднял голову и повернул ее к окну. Я тоже, и мы посмотрели в большое боковое окно над кухонной тумбой.