Не рискуй (ЛП)

Проблема заключалась в том, что Лэш увидел в каком я состоянии.
И он слетел с катушек.
Быстро приблизившись, он угрожающе прошептал:
— Какого хрена?
— Успокойся, мужик, — предупредил Грей, поднимая руку в предостерегающем и в то же время усмиряющем жесте.
— Ты опять сделал это с ней. Она потратила каждый гребаный пенни со своего сберегательного счета, чтобы прикрыть твою задницу, а ты заявляешься сюда, и она снова в гребаном беспорядке из-за тебя, — выпалил Лэш, и, пока он говорил, тело Грея становилось все напряженнее и напряженнее.
— Лэш... — прошептала я, отстраняясь, чтобы подойти к нему, но рука Грея крепко сжалась.
— Успокойся, и я все объясню, — приказал Грей.
— К черту твое объяснение, отпусти ее и убирайся отсюда нах*й, и, ради всего святого, если тебе когда-нибудь, хоть на самую малость, было не наплевать на нее, держись подальше от ее жизни, — ответил Лэш.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал ему Грей.
— Это именно то, что я думаю, мудак. Ты не собирал осколки. Ты, вероятно, каждый год наслаждаешься своим днем рождения, а она так крепко удерживает в себе все свои эмоции, чтобы не разлететься на части, что удивительно, как она может двигаться. Ты не заботишься о ней днем и ночью, удерживая волков на расстоянии, чтобы ей не пришла в голову мысль впустить одного из них, отдать ему свое сердце без остатка, чтобы они могли снова его уничтожить. Не стой, бл*дь, там с ней на руках, когда ее лицо все красное и залито слезами, и не говори мне, что это не то, что я думаю. Я знаю, что это такое, ублюдок, и знаю, что тебе пора убраться отсюда.
— Я думал, она твоя, — тихо солгал Грей, ради Лэша, ради меня, и я почувствовала, как нечто теплое скользнуло по мне, поражая, когда оно проникло сквозь холод, который я считала непроницаемым.
Но голова Лэша дернулась, и прежде чем закрыться, он понял, что выдал себя.
— Ру никому не принадлежит. Она принадлежит Ру.
Грей пропустил это мимо ушей и сказал ему:
— Каким-то образом нас обвели вокруг пальца.
— Что? — рявкнул Лэш.
— Каким-то образом… нас обвели вокруг пальца, — повторил Грей с нерешительностью и некоторым нажимом на последние слова.
Лэш скрестил руки на широкой груди.
— Какого хрена это значит?
— Я знаю, она с тобой, и то, что я скажу дальше тебе не понравится, но перед тем, как уйти от меня, Айви оставила записку с объяснением, но я ее не получил. Я думал, она меня бросила. Она этого не делала. Значит, кто-то обвел нас вокруг пальца. Мы не знаем, кто, но Айви только что выяснила, что в этом, скорее всего, был замешан ее брат. Зная ее брата, несомненно, так и есть, я не знаю тебя, мужик, но надеюсь, судьба уберегла тебя от встречи с этим куском дерьма. Это потрясло ее и меня. Хуже того, Айви вернулась и увидела меня с моей кузиной. Она не знала, кем она мне приходится. Чендлер сейчас живет в Денвере, но я покажу ее фотографию Айви, это докажет, что я говорю правду. Нас обвели вокруг пальца, потом случилось недоразумение, и из-за этого дерьма мы потеряли семь лет. Итак, вот, что будет дальше, если ты ее любишь, а это очевидно, ты должен отпустить ее, отпустить ко мне.
Лэш смотрел на него также ошеломленно и растерянно, как и я, на его лице отражалась боль, понимание, разбитое сердце, и все это из-за меня, но Грей не дал ему больше времени.
Его рука, которая все еще была протянута к Лэшу в удерживающем и успокаивающем жесте, приблизилась к моему лицу, обхватила за челюсть, запрокидывая голову назад, пока наши взгляды не встретились.
Подушечки его пальцев впились в кожу, и его взгляд, пылающий там огонь, прожег меня насквозь.
— Мы не можем продолжать этот разговор здесь в его присутствии. Но мы должны поговорить, Айви. Нас разыграли. Не знаю, кто, почему или как, но у меня есть несколько чертовски хороших догадок. Кто-то забрал тебя у меня и использовал для этого Кейси. — Его лицо приблизилось, и огонь в глазах запылал ярче, соответствуя вспыхнувшему во мне жару. — Никогда раньше, никогда потом я, черт возьми, не испытывал таких чувств ни к одной женщине, кроме тебя. Я хочу вернуть это. Хочу вернуть свою девочку. Она там, Айви, я видел ее, и у тебя хватило духу показать ее мне. Но это ты должна принять решение, куколка. Ты должна подумать, принять решение, и я надеюсь, что, когда оно будет принято, ты придешь ко мне. Ты знаешь, где я живу. Я буду ждать.
 
Я потеряла из виду его темно-синие глаза с прекрасными ресницами с рыжинкой на кончиках, когда его лицо приблизилось. Он прикоснулся к моим губам поцелуем, затем отпустил, прошел через комнату мимо Лэша и исчез за дверью.
Мой взгляд переместился на Лэша, который, повернувшись, смотрел на дверь.
Затем он развернулся назад и его взгляд остановился на мне.
Мои глаза снова наполнились слезами.
— Черт, — прошипела я, поднимая руки, чтобы закрыть лицо.
Я почувствовала, как объятия Лэша сомкнулись вокруг меня, и услышала, как он прошептал:
— Детка.
— Черт, — повторила я, и мой голос сорвался.
Руки Лэша напряглись.
Снова потекли слезы.
Лэш забыл что-то для спортзала и вернулся, поэтому пропустил визит в джакузи, сауну и салон, чтобы остаться со мной.
Черт.
Глава 25
Ключ-карта
Лэш Колдуэлл
Восемь часов спустя…
— Если чувак учудит и это выведет меня из себя, могу я его уложить? — спросил Фредди, ведя машину. Пока они приближались к причудливому фермерскому дому, Лэш с пассажирского сиденья наблюдал, как мимо проплывают фруктовые деревья.
— Видимо, ты не улавливаешь, кто этот парень для Айви, — тихо ответил Лэш.
— Ясно, — ответил Фредди, и Лэш понял, что тот уловил.
На крыльце на кресле-качелях сидел мужчина, он вытянул руку вдоль широкой спинки, в руке у него была бутылка пива.
Грейсон Коди.
У Айви не было его фотографии, но она дала подробное описание.
Лэш подумал, что она его перехвалила.
Но она даже и близко не описала его внешность.
Выцветшие джинсы, обтягивающая грудь серая футболка, эти плечи, волосы, задница, эти длинные ноги и охрененно синие глаза.
Иисусе.
Он не был во вкусе Лэша, слишком брутальный (чрезвычайно), но это не означало, что Лэш не мог оценить его внешность.
Фредди припарковался за старым, ржавым, светло-голубым пикапом, который действительно нуждался в том, чтобы его избавили от страданий.
Пока они подъезжали, парковались и даже сейчас, длинное тело Грейсона Коди продолжало раскачиваться на этих качелях, но его глаза не отрывались от машины.
Лэш повернулся к Фредди, глубоко вздохнул и тихо произнес:
— Ладно, друг мой, через минуту ты услышишь кучу дерьма, от которой у тебя снесет башню. Итак, две секунды на подготовку, Айви — моя лучшая подруга, кроме тебя, мой единственный настоящий друг, это ты знаешь. Чего ты не знаешь, так это то, что мы с ней не любовники. Мы друзья. А я — гей. И если ты кому-нибудь скажешь об этом, я тебя пристрелю, и ты знаешь, я не шучу. Справься с этим. Потому что сейчас нам нужно действовать.
Глаза Фредди были огромными, но у Лэша не было времени на Фредди, он отвернулся от него и вышел из машины.
Пройдя по густой зеленой траве, он остановился у крыльца напротив Грейсона Коди.
По дороге к дому он уже осмотрелся, поэтому теперь не сводил глаз с Коди.
Но он понял. Понял это по мужчине, сидящему напротив него. По тому, как он смотрел, как обнимал ее, прикасался к ней и говорил. Он также понял это по всему, что его окружало. Персиковые деревья, горы вдалеке, поля, переливающиеся волнами зелени и коричневой пшеницы, этот дом.
 
Он понял это.
Понял, почему этот мужчина был единственным для прекрасной Айви Лару.
Теперь тоже самое нужно было понять Грейсону Коди.
Он услышал, как вышел Фредди, как хлопнула водительская дверца, и понял, что Фредди прислонился к машине.