Не рискуй (ЛП)

— Хорошая идея, дитя, — пробормотала бабушка Мириам.
Я посмотрела на Грея через плечо, пока катила ее к двери.
— Увидимся, дорогой.
Он застыл, как вкопанный, рядом с дверью ее ванной комнаты и уставился на меня.
Мы завернули за дверь, и я потеряла его из виду.
Десять минут спустя мы с креслом бабушки Мириам, сложенным сзади, Греем - за рулем, его бабулей - на пассажирском сиденье, и мной, втиснутой между ними на многоместном сиденье, направлялись в церковь.
*****
Семнадцать минут спустя...
Стоя рядом с Греем в зале Общины, мы наблюдали, как бабушка Мириам общалась с другими также, как она делала это в прошлое воскресенье (и мне нравилось наблюдать за ней). Принимая во внимание, что она знала каждого человека в этой церкви, это подтверждало слова Грея о том, что она родилась в Мустанге и прожила здесь всю свою жизнь.
Затем, я почувствовала, как рука Грея скользнула по моим плечам, а затем его губы приблизились к моему уху.
— Ты собираешь рассказать мне?
Я повернула голову, он тоже, и наши взгляды встретились.
— Ты должен перевесить полки в ее ванной так, чтобы ей удобнее было дотягиваться до них с унитаза — прошептала я.
В его голубых глазах сверкнуло беспокойство и понимание, затем он кивнул и пробормотал,
— Хорошо.
Я слегка прижалась к нему и улыбнулась.
Грей посмотрел на мои губы, и, к счастью, учитывая, что мы находились в церкви, когда его губы последовали за его взглядом, это было лишь легкое прикосновение.
Затем он повел нас вперед, чтобы мы смогли забрать бабушку Мириам и устроить ее на церковной скамье.
Глава 14
Это прекрасно, правда?
Почти два часа спустя...
— Может, сходим в кино? — предложила я.
Грей был за рулем. Я сидела на пассажирском сиденье. Мы направлялись обратно к нему домой.
Бабушка Мириам сообщила нам, еще немного пообщавшись в зале Общины, после того, как пение, проповедь, молитвы и еще немного пения закончились, что у нее появились планы (именно тогда) с ее подругой Ширли. Они собирались поехать к дочери Ширли на воскресный обед. Затем дочь Ширли со своим мужем собирались пойти погулять, а бабушка Мириам и Ширли решили присмотреть за внуками Ширли.
Она собиралась вернуться домой не раньше десяти вечера.
— Ты можешь, — начала она, ее взгляд скользнул ко мне, губы дернулись, затем она снова посмотрела на Грея, — заказать пиццу или еще что-нибудь.
— Думаю, я смогу накормить себя и свою девушку, — пробурчал Грей, затем неожиданно, без лишних церемоний, наклонился, поцеловал свою бабушку в щеку, схватил меня за руку и потащил прямо к грузовику.
Во время этой короткой, быстрой прогулки я спросила, нужно ли помочь Ширли с бабушкой Мириам и ее креслом, но Грей заверил меня, что муж дочери Ширли знает, что надо делать, и сам разберется с этим.
И вот так мы уехали.
Теперь в нашем распоряжении был целый день. У меня снова был выходной, и я хотела заняться чем-нибудь, чем занимались нормальные люди.
Раньше, когда я была ребенком, Кейси водил меня в кино. Не так часто, это было вроде подарка, и я это любила. Я обожала попкорн в кинотеатре. Я любила находиться в темном зале, где чувствуешь себя в одиночестве, даже когда это не так, твое внимание поглощено тем, что происходит на экране.
Но, когда я выросла и поняла, что фильмы были роскошью, которую мы не могли себе позволить, я положила этому конец.
Теперь, я варила свой собственный кофе. Заливала молоком свои собственные хлопья. Я ходила в продуктовый магазин (вроде как, если магазин на углу можно было отнести к таковому, но я думала, что можно, так как большинство товаров, которые там продавали, были продукты). У меня была работа. У меня была юбка. У меня было свое собственное жилье.
Я была почти нормальной.
И хотела заняться чем-нибудь нормальным.
И я надеялась, что Грей тоже хотел.
Мы свернули на длинную, узкую дорогу, которая вела к его дому, и он пробормотал:
— Мы не поедем в кино.
Я в удивлении повернулась к нему. Потому что он был чем-то озабочен. А еще потому, что в тот момент мне пришло в голову, что Грей давал мне все, что я хотела, и меня удивило, что он отказал мне.
 
Не то, чтобы я о чем-то просила. Ни ужин с лучшим стейком, независимо от того, что его подавали у ОВИВ. Ни оплату за мой завтрак, когда мы ходили в закусочную. Ни пару перчаток, при одном взгляде на которые и определенно на ощупь, можно было сказать, что они были далеко не из дешевых.
Но он все равно дал мне все это.
Затем меня осенило, у него был прекрасный фермерский дом, много земли, приличная одежда и отличная кожаная куртка, но первые два он унаследовал, и ему приходилось поддерживать их в должном состоянии. У него также имелись обшарпанный пикап, которому, должно быть, было не меньше десяти лет, и бабушка, которой нужна была сиделка пять дней в неделю, чтобы заботиться о ней.
Может, он не мог позволить себе и купить дорогие перчатки, и отвести меня в закусочную, и сводить в кино.
— Я плачý, — радостно сказала я, и я могла себе это позволить. Не то, чтобы я собиралась уйти на пенсию на Ривьере через год, но без оплаты гостиницы и с тем, что Дженни предоставляла мне комнату в течение двух месяцев бесплатно, я могла сводить нас в кино и сэкономить на все, что мне было необходимо, чтобы начать свою жизнь.
И я с нетерпением ждала этого. Приобрести свою собственную машину. Свои собственные кружки. Собственное столовое серебро. Купить свой собственный плед. Заменить телевизор Грея новым.
Я не могла дождаться этого.
— Мы не пойдем в кино, детка, — пробубнил Грей, тихим, ласковым голосом, но по-прежнему отстраненно.
— Ладно, — прошептала я.
Может быть, ему не нравились фильмы, или ему не нравилось ходить в кинотеатр. Может быть, я сама схожу в свой следующий выходной. Хотя, я не знала, где находился кинотеатр. Я знала, что в городе его не было. А у меня не было машины, поэтому я могла добраться туда только, если бы попросила Грея подбросить меня, а потом забрать, но я не собиралась это делать.
Поэтому, возможно, я должна была подождать, когда у меня появится своя собственная машина, что могло бы случиться в ноябре, мало ли что я очень давно не была в кино. Я могла бы подождать до ноября.
Грей припарковал свой грузовик на обычном месте, рядом с домом, и его дверь распахнулась еще до того, как он заглушил старушку. Когда я открыла свою дверь, она заскрипела, я спрыгнула вниз, и она снова заскрипела, когда я ее захлопнула.
Затем я подпрыгнула, потому что Грей стоял прямо передо мной, он схватил меня за руку и потащил в дом.
Какого черта?
То есть, он держал меня за руку и делал это часто. Обычно, он обнимал меня за плечи и прижимал к себе, но держать меня за руку не было редкостью. Он даже ждал со своей стороны грузовика, когда мы приезжали к нему домой, пока я обойду его, чтобы взять меня за руку или обнять за плечи и пройти небольшое расстояние до его дома.
Но он никогда не подходил с моей стороны, не хватал мою руку и не тянул меня в дом.
Вверх по трем деревянным ступенькам к крыльцу, мимо качели на крыльце, прямо к входной двери и внутрь. Затем он остановился, закрыл дверь и незамедлительно скинул свою кожаную куртку, и бросил ее в коридоре на ближайший к двери предмет мебели. Это была одна из тех вещей, похожих на странный стул с подлокотниками и очень высокой спинкой, в которую было встроено зеркало, сиденье открывалось так, что там можно было хранить какие-то вещи, а вокруг зеркала были крючки.
Пока он снимал куртку, я перекинула ремешок своей сумки через голову.
 
Как только я сняла сумку, Грей схватил ее и бросил на свою куртку.
Я моргнула и застыла на месте.
А Грей — нет.
Он скинул свой пиджак (к слову сказать, Грей надевал в церковь костюм, и выглядел в нем потрясающе, темно-синий с темно-синей или серой рубашкой под ним и необыкновенным галстуком. Он нравился мне в джинсах, но, должна сказать, что в костюме он выглядел великолепно). Грей швырнул пиджак на свою куртку, и я посмотрела на него.