Квест Академия. Том 1 и 2
В прошлом году двух адепток, стащивших защиту из подсобки у магистра Гарифа, не допустили до испытаний. Теперь они учились на факультете бытовой магии ставить на жилища защиту от комаров и прочих домашних тварей (иногда двуногих). Назидательная история была рассказана Армасом со столь мечтательным видом, словно он мысленно представлял, как весь поток первогодок на уроках магического хозяйствования штопает носки и учится заговаривать швабры… в какой-нибудь другой академии.
На следующее утро мы стояли в круглом зале со множеством одинаковых пронумерованных дверей в подземелье Дартмурта. Воздух был холодным и влажным, я ежилась, растирала руки ладонями, хотя больше тряслась от напряжения. Обстановка вообще царила нервная. Народ тихо переговаривался, озирался, а наша команда утонула в тягостном молчании, как сам зал – в полумраке. Замерзшие лампы разгорались плохо, сильно трещали, гасли, снова вспыхивали, разливая неровный желтоватый свет.
В темные времена, когда замок являлся резиденцией королевской семьи и никто не предполагал, что его перестроят, превратят гостиные в аудитории и начнут учить молодых людей магии, в подземелье держали заключенных. Поговаривали, что по ночам, если посчастливится проникнуть через магические заслонки, можно увидеть призраков.
Три смельчака, предпринявшие попытку забраться в квест-комнаты, после занятий драили полы бок о бок с Форстадом и его приятелями. Скорее всего, они тоже пытались выполнить тайное задание академического мужского братства, но нарвались на смотрителя, а не на добрую ведьму из темной башни.
Ровно в десять утра в подземелье появился Армас в компании Гарифа, преподавателя по боевой магии. За магистрами семенил смотритель, и почему-то появился кастелян в потрепанной мантии; не иначе как решили проверять сохранность реквизита в лабиринтах после окончания испытания.
– Определяйте номер комнаты, господа адепты, и начинайте испытания, – поприветствовав нас, приказал Армас.
Магистр Гариф жестом фокусника выудил из холщового мешочка стеклянный шар размером с кулак и скомандовал:
– Чего глаза таращим, господа адепты? Не стесняемся, подходим!
Всегда считала, что ожидание грома гораздо страшнее самих грозовых раскатов, и немедленно двинулась в сторону преподавателей, но остальные пятеро застыли на месте, словно предметы мебели, и не торопились первыми войти в «ворота демонического Рейнсвера».
– Торопишься, Эден? – фыркнул Илай.
– Раньше зайдешь, раньше выйдешь, – буркнула я.
Мы пошли вторыми, без колебаний подвинув по дороге команду Дживса.
– Форстад! – обрадовался магистр Гариф и протянул шар, мол, встряхивай, и пусть решит случай. Но Илай в это время надумал широко зевнуть, прикрыв ладонью рот. Следом за ним немедленно зевнули и кастелян, и смотритель, и сам преподаватель по боевой магии.
– Эден, – не поддавшись всеобщей напасти, рявкнул Армас, – берите шар!
– Доброе утро, – для чего-то пролепетала я и забрала шар ледяными пальцами. Хорошенько встряхнула. Внутри заклубился белесый туман, а после загорелась цифра тринадцать. Я испуганно покосилась на остальных. Команда, похоже, меня ненавидела. Нет, половина из них меня ненавидела в принципе, но после жеребьевки как-то по-особенному выразительно.
– Удачи, – немедленно отправили нас к нужной двери.
Словно разрозненные камушки, мы покатились к комнате с горящей алым цветом цифрой тринадцать.
– Какой еще номер может выбрать ведьма? – мрачно бубнил Флемминг, шагая рядом. – Только несчастливый!
– В кои-то веки я с тобой солидарен, Ботаник, – лениво отозвался Илай.
– Зато у ведьм этот номер счастливый, – немедленно огрызнулась я.
– Но мы-то нормальные люди, – парировал он.
– Сомнительное утверждение!
– Не ссорьтесь, – очень веско прогудел Бади, и мы действительно примолкли, но от удивления. Он так редко говорил, что иногда казалось, будто плохо владел человеческой речью.
В квест-комнату, походившую на каменную коробку с деревянными полами, я входила с опаской. Внутри пахло, как на старом пыльном чердаке, набитом ветхой мебелью и сундуками с тряпьем. В центре на длинной подставке стояли магические песочные часы. Дверь протяжно скрипнула и закрылась. Мы невольно оглянулись.
– Простите, – подняла руки Тильда.
– Кто первый входил, тот часы и переворачивает, – на ходу придумал дурацкое правило Илай.
Я так сильно нервничала, что даже спорить не стала: сделала пару шагов к подставке и перевернула часы. Песок под стеклом немедленно вспыхнул золотым свечением, первые песчинки посыпались на дно чаши.
– И что? – недоуменно проговорила Матильда.
В следующее мгновение мы утонули в кромешной темноте, словно силой громкого голоса девушка потушила горевшие в углах лампы. Инстинктивно я щелкнула пальцами, пытаясь высечь магическую искру и распугать густой мрак хотя бы крошечным полупрозрачным светляком, но дар не отозвался.
– Здесь заблокирована магия, – громко произнесла я.
– Знаю, – отозвался Форстад.
– Если знаешь, почему молчишь? – огрызнулась я и вытянула руку, стараясь удержать равновесие, но вдруг уперлась в каменную стену, которой на этом самом месте раньше не было. – А еще здесь стена.
– Об этом я теперь тоже знаю, – простонал он.
– Кто это? – раздался испуганный голос Флемминга.
– Ботаник, хватит меня щупать! – рявкнул Илай.
– Ах! Это всего лишь ты, – вздохнул он. – У меня чуть сердце не остановилось.
В голову пришла странная мысль, что другие не подают голоса. Не провалились же они сквозь землю, вернее под деревянный пол.
– Тильда, ты где? – позвала я. Надо было бы проверить еще и Марлис, но даже совесть не могла заставить меня волноваться о благополучии лжеподруги.
– Эден, вообще голова не соображает? Мы здесь втроем, – проговорил Илай.
– Как втроем? А куда делись остальные? – не поняла я и даже оглянулась, впрочем, ничего не увидев. Хорошо, что никогда не боялась темноты, иначе бы грохнулась в обморок или уселась на пол и начала бояться, прикрыв голову руками.
В ответ из-за стены донесся невнятный женский визг. Люди по-разному реагируют на страх, кто-то орет, а кто-то, наоборот, теряет дар речи, но у меня не возникло сомнений, что кричала Тильда.
– Тихо! – последовал приглушенный приказ голосом Бади, и вопль тут же оборвался. – Не бейся в стену, дева!
– А вот и остальные, – резюмировал Илай и постучал в стену. – Вы там?
– Какое счастье, что вы живы! – пронзительным голосом закричала Тильда. – Нас разделили!
– А то мы не заметили… – буркнул Флемм. Вдруг с его стороны прозвучал подозрительный грохот, а потом сдавленное ругательство.
Глаза постепенно привыкали к темноте, которая больше не казалась непроницаемой. Я повернулась. Показалось, что Ботаник поднимался с пола.
– Что случилось?
– Навернулся, – пробурчал он. – Тут что-то под ноги подставили, рейнсверские паразиты… О! Сундук, оказывается, поставили.
– Посмотри, что там! – в один голос потребовали мы с Илаем.
– Надеюсь, это фигура речи, – буркнул Ботаник, намекая, что посмотреть невозможно, разве что потрогать. В тишине было слышно, как он натужно пыхтит. Видимо, определять на ощупь удавалось плохо.
– Ты чего там ковыряешься? – не выдержал Илай через целых десять секунд ожидания. Поразительное терпение.
– Ну если такой зоркий, иди и сам поковыряйся, Форстад! – осадил тот и забормотал: – Почему крышка не двигается?
– А сундук не заперт? – встрепенулась я. – Давай помогу! Может, там свечи?
– Ага, с огнивом!
Огрызаться я посчитала ниже собственного достоинства. Отлепилась от стены, чтобы помочь раскрыть сундук, но качнулась и налетела на сидящего на полу Ботаника. Он был всего лишь в жалком шаге!
– Эден, не ходи по голове! – прошипел он.
– Извини, – пробормотала я, пытаясь сохранить равновесие, и… опираясь на ту же самую кудрявую голову, выпрямилась.
Тут или сундук сдался, или просто Ботаник поднажал, но раздался глухой стук откинутой крышки, и темноту заставило расступиться бледное, полупрозрачное свечение, нарисовавшее на лице склоненного парня глубокие тени. Внутри лежал природный минерал, который в народе называли «ведьмин огонь».