Кренделёк (СИ)

Само место с дороги было почти незаметно из-за разросшихся кустов сирени. А уж когда она расцветёт, то и вовсе без опознавательных знаков его будет не найти. Благо на фонарном столбе висел огромный, сколоченный из тонких брёвен, указатель.
– Если честно, я никогда раньше в зоопарке не был, – признался Валера, паркуясь на почти пустой стоянке – из двенадцати мест занято было только одно. Да и то скорее всего самими работниками.
– Никогда-никогда? – удивилась Ирка и отстегнула ремень безопасности. На этот раз она решила не вскакивать, а подождать, когда для неё откроют дверь. А что? Нужно же сделать человеку приятно!
– Никогда. Когда я был маленьким, у нас с мамой денег не было. Потом стало не до того. А потом я вырос и перестал об этом вообще думать.
– О! Тогда тебе здесь точно должно понравиться!
Частокол, окружавший территорию напоминал о старых добрых сказках, о Финисте Ясном Соколе, о Соловье Разбойнике, о Чуде-Юде… Вон даже в домике на курьих ножках, где продавались входные билеты, сидела самая настоящая Старушка-Веселушка. И смотрела она на добрых путников как на диво дивное, заморское.
– Ребятки, а вы откуда взялись? Заблудились, что ли?
– Нет! – Ирка улыбнулась и блеснула стразами в кольце в носу. – Мы к вам зверушек смотреть приехали!
Валера в подтверждение кивнул и потянулся за кошельком.
– Да ладно! – Глаза женщины полезли на лоб, а очки поползли на нос. – К нам на будних никто не приезжает. Да и на выходных так-то тоже…
– Не! – засмеялась девушка. – Мы сюда правда зверушек посмотреть приехали.
– Так экскурсию вам провести некому… – расстроилась Старушка-Веселушка. – Колька, Стёпка и Маринка по делам отъехали, а у меня ноги больные – сюда чуть дошла.
– Мы сами справимся! – заверила её Ирка. – Я тут уже в прошлом году была.
Отдав деньги за билеты, парочка вошла внутрь.
– Теперь я буду твоим личным экскурсоводом! – объявила девушка и поцеловала своего экскурсанта.
– Хм! – Мужчина облизнул губы. – Начало мне уже нравится.
Ещё с детства голове Валеры отложилось, что в зоопарке обязательно должны быть львы, тигры, обезьяны и прочая экзотическая живность. Это же место в корне отличалось от того, что рисовало воображение. Все звери и птицы явно были местными, а загончики и клетки их были сделаны их подручного материала, но при этом сразу видно, что те, кто занимаются зоопарком, любят его и вкладывают душу.
– Сюда свозят всех больных и раненых в округе, – пояснила Ирка, присаживаясь на корточки у клетки с лисой. Рыжая плутовка и не подумала вылезти из своей будки. – Их здесь лечат. Потом кого-то отпускают на волю, кто-то остаётся здесь. Сюда постоянно привозят кого-нибудь новенького. Всё здесь держится на чистом «энтуазизме» хозяев. Ну… и на пожертвованиях.
– Откуда ты так много знаешь? – Валера уселся рядом.
– Ну… – девушка замялась, а на её щеках проступили розовые пятна – она как могла пыталась подавить румянец. – Я им денежку небольшую каждый месяц перечисляю… Тоська тоже. Коллега моя с красными волосами, ты её видел.
Около часа они провели в зоопарке и даже успели увидеть, как те самые Колька, Стёпка и Маринка принесли крошечных зайчат. Их мама, к сожалению, стала жертвой нерадивых охотников-браконьеров, но всё же ребята нашли малышей вовремя. К тому же, местная кошка недавно окотилась. Ещё пятеро детёнышей прокормить? Запросто!
– Мне здесь нравится! – сообщил Валера, когда уже пора было уезжать.
К поездке он подготовился заранее и, когда думал, что Ирка не видит, положил в ящичек с надписью «На корм зверушкам» несколько крупных забугорных купюр.
– Поехали! – Мужчина приобнял девушку за плечи и поцеловал макушку.
– Хочу кофе!
– Заедем по дороге на заправку.
Настроение у них за день взлетело до небес. Настолько, что Валера даже присоединился к Ирке, когда она начала подпевать песенкам по радио. Слов он не знал, но это не мешало демонстрировать полнейшее отсутствие слуха. «Ах, какая невезуха…»[1], как говорится.
И, мчась обратно в город, счастливая парочка не подозревала, что их там ожидает сюрприз.
 
[1] Песня Александра Пушного «Ах, какая невезуха, абсолютно нету слуха...» 
  
Глава 33
 
Яркое дневное солнце мешало хорошему обзору, но дворовый патруль был опытный, поэтому поверх своих платочков бабулечки напялили розовые козырьки в крупный белый горох. Внучка Бабы Сони сказала, что так они похожи на южнокорейских аджум[1]. Старушки не поняли, но возгордились.
С «Ленинградским» тортиком в руках Ирка подошла к подъезду. Валера нагнал её через несколько секунд – искал парковочное место. Девушка же больше сидеть в машине не могла и запросилась на волю.
– А! – заулыбалась Баба Нюра, демонстрируя свою свежеотремонтированную челюсть. – Явилися! А шо вы не по-людски, а?
– Ась?
– Да не тебе я, дура старая! – отмахнулась от подруги старушка. – Шо ж вы сватоу запустили, а невеста не у доме?
– Чё?
– Каких сватов? – уточнил Валера.
– Каких-каких! Богатых!
Баба Соня подставила ладонь к уху и боком подалась вперёд:
– Ась?
По лестнице Ирка поднималась с бешено колотящимся сердцем, у Валеры тоже было неспокойно на душе, ведь он видел во дворе знакомую машину. Правда, надеялся, что обознался. Видимо, нет.
Дрожащей рукой Ирка повернула ключ в замочной скважине, раздался щелчок, и дверь со скрипом отворилась.
– Нужно будет петли смазать, – пробормотал Валера.
В квартире было тихо, и можно было подумать, что дома никого нет, однако вся обувь хозяйки была на месте. А в уголочке около кованой стойки для зонтиков скромненько расположились «лыжи» сорок седьмого размера.
– Есть кто дома? – крикнула Ирка из прихожей. Встречаться лицом к лицу с нежданным гостем было немного боязно.
– Войди и узнаешь. – Таким голосом Алиса Витольдовна обычно вызывала к доске откровенно проштрафившихся учеников.
– Нам хана, – шепнула девушка.
Оставив обувь в прихожей и хорошенечко вымыв руки в ванной (с мылом – а то мама заругает!) Ирка и Валера вошли в кухню. И непременно бы расхохотались, если бы не было так стрёмно. С одной стороны крошечного стола сидела миниатюрная Алиса Витольдовна и нервно барабанила пальцами по подоконнику. А с другой восседал громадный Сёмка Граната и съёжился на стульчике так, словно он не выполнил домашнее задание за целую неделю и его заставили съесть большущую миску манной каши. Холодной манной каши. Холодной манной каши с комочками. Холодной манной каши с комочками и заплесневевшим изюмом.
– Дядя Семён? – Валера впервые видел отчима таким. Даже мама не доводила его до такого состояния.
– Здравствуй, сынок… Здравствуй, Ирина…
– Ирка! – рявкнула Алиса Витольдовна и хлопнула ладошкой по столешнице. – Её зовут Ирка!
– Ирка, – послушно поправился бывший браток.
– Здрассте.
Повисло неловкое молчание и первым его нарушил самый старший из собравшихся на малюсенькой кухоньке Самойловых:
– Она меня по мордасам тряпкой отходила! – пожаловался Семён Геннадьевич, кивком указывая на пыхтящую женщину.
– Это тебе ещё повезло, что я после работы устала! – Алиса Витольдовна провела отполированными Иркой ноготками по стеклу. От скрежета поморщились все, кроме самой прожжённой училки – мел на доске иногда издавал и не такие звуки. – И ты! – Следующей жертвой пала собственная кровиночка, гордость и отрада. – Ты всё знала! И ничего мне не сказала!
– Прости, мам… – Девушка опустила глаза – ей было очень стыдно, но она ведь и правда думала, что так будет лучше. – Я не хотела, чтобы ты расстраивалась…
 
– Это понятно. – Мать кивнула и на долю секунды её взгляд смягчился, но тут же снова стал суров. – Но это не отменяет того, что ты мне соврала! Слушай своё наказание: два месяца именно ты убираешь в квартире, стираешь, моешь посуду и готовишь ужин! А нет, ужин готовить буду я, а то ещё отравимся. Всё ясно?