Любовь в прямом эфире (СИ)

Подхожу к нему вплотную, встаю на носочки и шепчу на ухо:
— Только ты, просчитался, Левушка, — произношу с придыханием. — Завтра вечером я со своим чернявым другом иду на свидание. И планы на этот вечер у меня грандиозные.
Отстраняюсь и наслаждаюсь картиной: царь зверей повержен. В глазах огненная ярость, желваки ходуном ходят.
— А теперь, извини. У меня прямой эфир.
Эффектно убираю волосы за спину и выхожу из кабинета, маняще виляя бедрами. Узкая юбка-карандаш до колен, подчеркивающая мои нижние девяноста — лучший выбор, чтобы уделать бывшего.
— Ты с ним никуда не пойдешь, — рычит мне вслед, придерживая дверь в кабинет.
Хорошо, что ньюсрум опустел и нас никто не услышит.
— Тебя забыла спросить, — отвечаю, не оборачиваясь.
Знаю, что он смотрит на меня и негодует. Кажется, помимо соседки мне теперь нравится доводить Льва.
  
Глава 13
 
— И что это за знакомый? — допытываются папа с братом, сидя у меня на кухне в субботнее утро.
Я все-таки напекла блинов, заварила любимый папин чай и теперь сидела с ними за столом и рассказывала, что машину мне уже вообще-то починили.
— Просто знакомый, пап, — успокоила я. — Услышал, что у меня машина не заводится, вызвался помочь. У него друзья на СТО.
Кстати, даже стало интересно, сколько Лев оставил на СТО? Просто мне вернули не мой старенький “рафик”, а прямо-таки новый “РАФ” (Тойота Рав4) — с новым аккумулятором, идеально чистым салоном, кузовом, натертым воском, отполированными фарами. Все вместе по моим скромным подсчетам влетело ему в копеечку.
— Я видел. Она у тебя блестит так, как будто из салона, — подхватывает Равиль. — Имя-то есть у знакомого?
— Лев, — признаюсь я и делаю глоток чая.
— Смотри-ка, целый Лев, — качает головой папа.
— Это ничего не значит, — улыбаюсь. — Это просто старый знакомый.
— А глаза-то горят, Соня. И где-то я это уже видел, — с тоской замечает папа.
Папа и братья не в курсе моей ситуации со Львом и последующими событиями. Обо всем знает только мама, потому что если бы я сказала, то отец и Рава с Анваром достали бы ружья и устроили охоту не на косуль, а на Льва. Еще бы дядь с собой потащили. А мне мокрухи не надо, достаточно было мокрого Вадика, которого Лев окунул в сугроб. Поэтому мама сказала папе, что я просто рассталась с мужчиной и сильно переживаю. Отец — человек очень тактичный и сдержанный, но когда со мной в тринадцать лет случилась беда, он и его братья, как горячие восточные мужчины, были готовы вершить самосуд. Хорошо, что дедушка Ваня их тогда остановил. Все сделали по закону.
Проводив папу и брата, начала собираться на встречу с подругами. Им я тоже решила все рассказать, потому что у нас с детства нет секретов друг от друга. Айлин и Диана — мои героини. За последние два года они столько всего пережили, но вышли из своих собственных трагедий победительницами. И да, эти девчонки дважды вытаскивали меня из бездны. В первый раз — в тринадцать. Во второй — в тридцать.
Мы встретились на летке популярного кафе в центре города. Так как сентябрь был теплый и солнечный, столики на верандах все еще стояли и это еще одна отличительная черта Алматы. Осень у нас преимущественно сухая и красивая, как сказочная иллюстрация. Одно из моих самых любимых времен года, когда хочется много гулять, собирать разноцветные листья и упавшие на землю каштаны, любоваться яркими красками осени.
— Лев вернулся, — говорю как бы между прочим.
— Что? — Айлин округляет глаза, а ее вилка просто не доходит до рта.
— Как? — Диана едва не выливает на себя горячий чай и отставляет чашку в сторону от греха подальше.
— Вот так. Совершенно случайно он оказался в телецентре. Его компания устанавливает у нас электронную систему пропусков.
Рассказываю подругам во всех подробностях о наших со Львом столкновениях — неожиданных и спланированных. То и дело слышу их ахи и вздохи, Айлин более серьезна, а Диана, кажется сейчас расплачется. Она у нас чуть больше месяца назад стала мамой дочки. Из-за разбушевавшихся гормонов она стала еще сентиментальней и сердобольней. Теперь ей всех жалко еще больше.
 
— Может, стоит дать ему еще один шанс? — осторожно предлагает Диана. — Может, ваша встреча- это судьба? Через столько лет она сама вас друг другу подтолкнула. Как в кино или сериале!
— Нет. Я буду весьма категорична, — протестует Айлин. — Ты же помнишь, какой она была после расставания? Кожа да кости. Рыдала целыми днями, пока не уехала. Ты правильно ему сказала: “В одну реку нельзя войти дважды”.
— Но, Айлин, а если это и вправду любовь? — не унималась Ди. — Он же хотел ее вернуть, а там она — с мужчиной и ребенком, — у подруги глаза на мокром месте. Она берет со стола салфетку и вытирает слезы.
— Почему он не проверил? Почему сдался? — парировала Айлин. — У него же были возможности! Он безопасник!
— Потому что это не по-пацански. Я знаю, у меня же брат! — доказывала свое Диана. — Он увидел, что она счастлива и все, у него в голове сложилась картинка красивой семейной жизни: она замужем, у нее сын. А уводить жену и мать из семьи не по-мужски!
— И все равно, он слишком напористый- возразила Айлин. — Судя по Сониным рассказам, не Лев, а бронепоезд. Мчит без остановки.
— Я вам тут не мешаю, нет? — остановила я подруг. — Я не собираюсь с ним сходится. Но он меня не понимает.
— А что ты сама чувствуешь? Вот тут? — Диана прикладывает пальцы к сердцу. — Из груди выпрыгивает?
Я опешила, потому что то, что она описала, я действительно чувствовала, когда мы были вместе. А в последние дни мне хочется его просто убить. Но…рядом с ним сердце снова ожило, и меня это, конечно, пугает. Мой психотерапевт из столицы, с которой я до сих пор поддерживаю связь и общаюсь по видеосвязи, сказала, что я “выиграла” в лотерею и попала в редкую касту однолюбов.
— Я не знаю, — отвечаю невнятно и подруги переглядываются.
У Дианы на столе звонит телефон. Он смотрит на дисплей и извиняется:
— Это Тим. Оставила его одного с Амелией, — она берет трубку и воркует, как соловушка, — Да, милый? Проснулась? Вы потеряли Потеряшку? В последний раз я видела его в кроватке. Там нет? Ну тогда посмотри на диване между подушками. Нашли? Вот молодцы. Все, целую. Скоро буду!
Только Диана сбрасывает звонок, как оживает телефон Айлин.
— Простите, девочки. Это Арсен. Да, дорогой? Какая погода? Хорошая. Надень на прогулку легкую шапочку и ветровку. Шарф? Зачем шарф? Нет, Арс, нигде не дует. Не перегревай.
Смотрю на своих девчонок и думаю: вот смогли же они начать сначала после предательства? Встретились других мужчин, влюбились, родили от них детей. Так почему я так не могу, хотя за мной тоже ухаживали другие мужчины? Что у меня за Стокгольмский синдром?
— Какие вы милые, — расплываюсь я в улыбке. — Материнство сделало вас еще краше.
Айлин протянула руку и крепко сжала мою ладонь.
— Солнышко, не переживай. У тебя все получится. Есть новости?
— Ну-у-у, последняя стимуляция яичников прошла не совсем удачно. Но мой репродуктолог не теряет надежды, говорит, что в следующий раз будет лучше. И теперь я жду нового цикла.
— Ты такая молодец! — хвалит Диана. — Ты такая сильная.
— Да ладно вам, девочки. Все хорошо!
— А донор? — осторожно спрашивает Айлин. — Ты уже выбрала?
— Нет. Пока надо со своими клеточками разобраться. А там посмотрим. Но выбор у них большой, на любой вкус и цвет, — признаюсь честно. Мне и правда, нечего скрывать. — Знала бы я, что к тридцати восьми у меня почти не останется яйцеклеток, заморозила бы их еще в тридцать. Как Пугачева. Забеременеть самостоятельно я не могу, но очень хочу стать мамой.
— И станешь, — хором говорят подруги.
— Ты будешь самой лучшей мамой, Сонечка, — мягко отзывается Диана.
Какой бы оптимисткой я не была, горько осознавать, что мой ребенок ходил бы уже в первый класс. Но я даже не узнала, кто это был — мальчик или девочка. И снова вернулись эти болезненные воспоминания о том дне, когда я сказала Льву, что беременна.