Капля красивого яда (ЛП)

Я поднимаю голову лишь на секунду, чтобы отдышаться, а затем снова опускаюсь, глубоко втягивая его в себя так, что, как я знаю, он сходит с ума. Его язык неистово пытается заставить меня кончить первой, но я вижу, что он уже близок к этому. Мышцы на его ногах напрягаются, и он упирается мне в рот.
Но он такой же упрямый, как и я, и я знаю, что он сдерживается, пока я не кончу первой. А когда он вдавливает большой палец в мою задницу, это напоминает мне о той ночи, когда он заполнил меня там, и я теряю сознание. Мой оргазм заставляет меня прижаться к его лицу, и я стону вокруг него, только для того, чтобы он выплеснул все, что у него есть, в мое горло.
Проглотив все, я скатилась с него и рухнула на кровать. Я планировала отсосать ему, а потом приготовить завтрак, но после этого я не уверена, что смогу двигаться.
— Нет ничего лучше, чем ощутить твой вкус на языке первым делом с утра, — говорит он мне.
Я хихикаю, на секунду поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — Ты грязный.
— Нет. Я честный. И ты восхитительна.
Клянусь, однажды его рот сведет меня с ума. То ли это из-за волшебства его языка, то ли из-за непристойностей, которые он говорит, я не уверена. Но это убьет меня.
Ну что ж. По крайней мере, я умру удовлетворенной.
Заставляя себя сесть, я улыбаюсь ему. — С Днем рождения, детка.
— Спасибо. — Он приподнимается на локте и целует меня в щеку. — Может ли у меня быть день рождения каждый день?
Я морщу нос. — Ты уверен, что хочешь этого? Ты уже становишься немного староват.
— Двадцать минут. — смеется он. — Ты могла продержаться всего двадцать минут, не оскорбляя меня в мой день рождения.
Я прижимаю кулак ко рту и хихикаю. — Ты прямо вляпался в это.
Его глаза игриво закатываются. — Мы можем просто пролежать в постели весь день? Я просто хочу, чтобы ты была только моей, снова и снова.
— Да, — соглашаюсь я, потому что нет такой части, которая мне не нравится. — Но мы должны уйти к четырем.
— Куда мы идем?
— К твоей маме, на ужин с тортом, с ней и Девин, — объясняю я. — А потом, я думаю, Кэм и Мали собираются зайти, чтобы мы могли выпить. Монти предложил свою лодку, но я отказала ему.
Честно говоря, я пыталась дистанцироваться от него — по крайней мере, настолько, насколько это было в моих силах. Он отличный друг, и я ценю все, что он сделал, чтобы помочь мне, но он не стоит того, чтобы из-за него разрушался мой брак. Я знаю, каково это, когда кто-то хочет украсть то, что принадлежит тебе, и независимо от того, верны его предположения о Монти или нет, я не хочу, чтобы он каким-либо образом чувствовал угрозу.
Губы Хейса поджимаются, когда он смотрит на меня. — Я не знаю. Может быть, нам стоит поддержать его в этом.
Что? — Детка, он был бы там. Это не так, как в прошлый раз. Он сказал, что мы могли бы взять его лодку, имея в виду и его самого.
— Да, и что? — Он пожимает плечами.
— Ты ненавидишь Монти, — говорю я невозмутимо.
Его рука тянется, чтобы взять мою. — Да, но у меня остались приятные воспоминания, связанные с этой лодкой.
Я таю, превращаясь в замазку в его руках. Он терпеть не может Монти, но провести его день рождения на той же лодке, где он впервые понял, что влюбился в меня, стоит того, чтобы парень был рядом в его день рождения. Как раз в тот момент, когда я думаю, что не смогу любить его больше, чем уже люблю, он идет и делает это.
— Ты уверен? — спрашиваю я. — Потому что нас здесь может быть только четверо. Ему не нужно приходить.
Он качает головой. — Не, правда. Все в порядке. Ночь на лодке - это весело. Кроме того, скоро станет слишком холодно для этого.
— Хорошо. — Я хватаю свой телефон с тумбочки. — Я напишу ему и дам ему знать.
Привет. Предложение по поводу твоей лодки сегодня вечером в силе? Может, встретимся на причале около шести? Тогда мы попадем туда к закату.
Ему требуется всего минута, чтобы ответить.
Звучит неплохо. Я захвачу Мали и встречу вас там.
Я улыбаюсь, быстро посылаю ему «Спасибо» и кладу свой телефон на место. — Все готово. Мы отправимся в путь в шесть и будем любоваться закатом.
 
— Отлично, — говорит он, протягивая руку, чтобы схватить меня. — Теперь вернись сюда. Мне только что исполнился двадцать один, а это значит, что ты должна мне еще двадцать своих оргазмов.
Я уверена, что это не так работает, но никакая часть меня не собирается спорить.
Скажу вам, что маменькины сынки очень любят посиделки. Они знают, как относиться к вам с уважением, у них есть кто-то, к кому они могут обратиться, если им нужны идеи, что купить вам в подарок, и в большинстве случаев они ставят ваше удовольствие выше своего собственного. Не говоря уже о том, что отношения Хейса с его мамой чертовски милы. Их связь не имеет себе равных. Как будто она не только его мама, но и одна из его лучших подруг.
Она бережно несет торт с зажженными свечами, пока мы поем поздравления с днем рождения. Девин, конечно, добавляет свои слова, чтобы подразнить его. Но когда мы доходим до конца песни, где он должен загадать желание, он улыбается мне и тянет меня к себе на колени, обхватывая руками.
— У меня уже есть все, чего я когда-либо мог пожелать, — бормочет он, быстро целуя меня.
Когда он принимается за очередную порцию, я хватаю его за лицо. — Не-а. Ты не можешь не загадать желание.
Его глаза сужаются. — Прекрасно.
Поворачиваясь к торту, он крепко зажмуривает глаза, как делает маленький ребенок, когда думает о своем желании. А затем он задувает свечи. Когда он поворачивается, чтобы поцеловать меня снова, я позволяю ему.
— Ох. Такие вещи почти никогда не сбываются.
Я хихикаю, когда Девин засовывает палец в рот, притворяясь, что ее тошнит. Но его мама просто с благоговением наблюдает за нами, когда забирает торт, чтобы нарезать его.
— Итак, каково это - быть двадцатиоднолетним? — спрашивает его Девин.
Его рука на моей талии скользит чуть ниже моей футболки, ему нужно почувствовать мою кожу на своей. — Ну, я определенно не думал, что женюсь и открою бар в этом возрасте, но я не жалуюсь.
Она ухмыляется, как будто пытается не высмеивать его. — Странно видеть тебя таким домашним и все такое прочее.
— Особенно потому, что в первый раз, когда я пришла, мне пришлось учить тебя мыть посуду, — добавляю я.
Он надувает губы. — Ты когда-нибудь позволишь мне пережить это?
— Абсолютно нет. — Я смотрю на его сестру. — Он не хотел оставлять вилку и тарелку, которыми пользовался, в раковине, поэтому просто выбросил их в мусорное ведро.
Девин выходит из себя, откидывая голову назад и смеясь, в то время как у его мамы отвисает челюсть. — Хейс Беккет Уайлдер.
— О, что? Ты собираешься наказать меня? Отправишь меня в мою комнату? — Он делает паузу, и я практически вижу, как крутятся шестеренки в его голове. — Если подумать, это отличная идея. Тебе определенно следует это сделать.
Она закрывает глаза и вздыхает. — Ты же не только что упомянул о сексе в разговоре с матерью.
Как будто он осознает черту, которую только что пересек, он разражается приступом смеха. И все, что я могу сделать, это наблюдать за ним, думая о том, что это, прямо здесь, и есть истинное счастье.
Когда мы собрались уезжать, Хейс позвал сестру к грузовику, чтобы показать ей новую звуковую систему, которую он установил в него - совместный подарок на день рождения от Кэма, Мали и меня. Ведь что еще можно подарить человеку, который утверждает, что у него есть все, о чем он когда-либо мечтал?
Я наблюдаю за ними из дверного проема, как он возбужденно включает музыку, а Девин стоит и качает головой. Когда он начинает танцевать, как идиот, во дворе, она смеется и присоединяется к нему.
— Знаешь, у меня так и не было возможности поблагодарить тебя, — говорит его мама.