Капля красивого яда (ЛП)

Я улыбаюсь предложению, когда мой папа наклоняет голову в мою сторону. — Я слышал, там красиво в это время года.
— Вы оба невозможны, — говорю я со вздохом, а затем киваю Мали. — Я уверена. Иди.
— Хорошо, — скептически говорит она. — Пойдем, повесим тебе ошейник с цепью на шею.
Я смотрю, как она осторожно спускается по лестнице и поворачивается, подмигивая мне, прежде чем скрыться из виду. Держась за руку моего отца, я делаю глубокий вдох, когда мы вместе спускаемся вниз. Все, что я могу сделать, это сосредоточиться на том, чтобы не скатиться с лестницы, но как только мы спускаемся и поворачиваем к гостиной, я поднимаю глаза, и мой взгляд встречается с Хейсом.
Все нервы, которые у меня были, немедленно рассеиваются. Просто так, больше ничего не имеет значения. Я люблю его и хочу провести с ним остаток своей жизни. Люди могут подумать, что я сумасшедшая, или предположить, что я, должно быть, залетела. Мне все равно. Потому что, если бы у них было то, что есть у нас, они приняли бы точно такое же решение.
Он смотрит на меня в ответ с широчайшей улыбкой на лице и слезами в глазах, и у меня нет ни единого шанса сдержаться сейчас. Я поджимаю губы, пытаясь не заплакать. Он опускает голову, смеясь, и вытирает случайную слезу.
Кажется, что спустя целую вечность мы наконец добираемся до него. Он делает шаг вперед и пожимает руку моего отца.
— Если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я убью тебя, — говорит ему мой отец.
Хейс смотрит на меня с одним лишь восхищением в глазах, но его слова предназначены моему отцу. — Если это когда-нибудь случится, я позволю тебе.
Кажется, ему нравится этот ответ, потому что он целует меня в щеку и передает Хейсу – официально отдает меня. Наклоняясь вперед, Хейс приближает губы к моему уху.
— От тебя захватывает дух.
Бабочки вспыхивают у меня в животе, и я вручаю Мали свой букет, когда подхожу к пастору, который наблюдал, как мы с Кэмом растем. Мали стоит позади меня, в то время как Кэм стоит за Хейсом. Остальная часть комнаты заполнена моими родителями, мамой Хейса и Девин.
Возможно, это не традиционная свадьба, проходящая посреди нашей гостиной, но она наша. И все цветы, и украшения, которые наши мамы расставили по комнате, показывают, как нас поддерживают. Большинство людей, которых мы знаем, могут подумать, что мы сумасшедшие, но те, кто имеет значение, прямо здесь — наблюдают, как мы обещаем друг другу себя на всю оставшуюся жизнь.
Пастор Тодд начинает говорить, произнося речь перед обетом о том, почему мы все собрались здесь сегодня — как будто люди могли подумать, что это что-то другое. Но большая часть того, что он говорит, исчезает вдали, когда я теряюсь в глазах Хейса. Мужчина, стоящий передо мной, - это все, чего я когда-либо хотела, и даже больше. Я не смогла бы выдумать его, даже если бы попыталась. И все то, через что мы прошли, что привело нас сюда, это показали нам, что действительно важно. Я благодарна за это.
Я благодарна за него.
— Пара подготовила свои собственные клятвы, которые они сейчас прочтут, — объявляет пастор. — Хейс, не хочешь ли ты начать первым?
Он улыбается, кивает и достает из заднего кармана сложенный листок бумаги. — Лейкин. Я не знаю, как мне выразить словами свои чувства к тебе, но ты хотела, чтобы мы написали наши собственные клятвы, так что я собираюсь попробовать.
Останавливаясь, чтобы посмотреть на меня, он сглатывает, комкает бумагу и отбрасывает ее в сторону.
— Да, ничто в этом не отдало бы тебе должного. Нет слов, чтобы выразить, как сильно я люблю тебя, потому что, боже, у меня от этого кружится голова. Ты - причина, по которой я встаю по утрам. Первый человек, к которому я хочу пойти, когда у меня плохой день, и когда у меня хороший день. Возможно, мы начинали не так, как любая другая пара, но я думаю, что это только делает нас сильнее. Ты была самым большим риском, на который я когда-либо шел, и ты была лучшим риском, на который я когда-либо шел.
— Нет никого другого, кто любил бы так, как любишь ты, - так беззаветно и без всяких угрызений совести. И знать, что я смогу сидеть под твоим светом и любоваться тобой до конца своих дней, - это все, о чем я могу просить. Поэтому я обещаю любить тебя, быть рядом с тобой и поддерживать тебя всем, что у меня есть, пока мир не взорвется, а возможно, и тогда. Спасибо тебе не только за то, что любишь меня, но и за то, что никогда не отказываешься от меня.
 
Мое сердце похоже на лужу воды, оно едва бьется, потому что он забрал его - украл его прямо из моей груди. Слезы текут по моим щекам, когда я беззвучно говорю ему: «Я люблю тебя». Но единственным звуком, который мы слышим, является всхлипывание позади меня. Хейс наклоняется в сторону и смотрит на Мали.
— Правда, Мэл? — спрашивает он.
Она издает влажный смешок. — Заткнись. Моя лучшая подруга выходит замуж, а она даже не предупредила меня, чтобы я могла привыкнуть к этой мысли.
Все смеются, и я на мгновение отвлекаюсь от Хейса, чтобы обнять свою лучшую подругу. Оглядываясь назад, я должна была сказать ей, особенно теперь, когда я знаю, что она не собиралась пытаться отговорить меня от этого. Но последние несколько дней были таким ураганом в самом лучшем виде. И, кроме того, ее реакция была фантастической.
— Он крадет тебя у меня, — громко шепчет она.
Я хихикаю и глажу ее по голове. — Никто никогда не сможет украсть меня у тебя.
Она поднимает глаза и сердито смотрит на Хейса. — Слышал это? Никто.
К счастью, Мали - единственный человек, с которым он не испытывает ко мне собственнических чувств. Я имею в виду, это, вероятно, потому, что он знает, что она ударила бы его по голове так сильно, что он даже не вспомнил бы, кто я, но все же.
Хейс ухмыляется, когда я отпускаю Мали и снова поворачиваюсь к нему лицом.
— Лейкин, — говорит пастор Тодд, кивая мне, чтобы я продолжала.
Я делаю глубокий вдох.
Я справлюсь.
— Хейс. Я стою здесь, перед тобой и нашими семьями, и мне поручено объяснить, как много ты для меня значишь, но ты был прав. Это невозможно, как сфотографировать луну - результат никогда не будет таким же хорошим, как на самом деле.
— Три года назад я влюбилась в мальчика, который настаивал на том, чтобы во время игры в хоккей носить кепку задом наперед, а не шлем. С тех пор мои чувства к тебе только растут и не ослабевают. Ты тот, с кем я хочу делить свои хорошие дни, и тот, кто будет поддерживать меня в плохие.
— Я обещаю, что всю оставшуюся жизнь буду верить в тебя и поддерживать твои мечты. Я обещаю болеть за тебя на играх и всегда надевать только твою джерси. И я обещаю всегда ставить тебя на место, как тебе это нравится.
Он усмехается, и я не могу не улыбнуться при этом звуке.
— То, что я буду вечно любить тебя, для меня не новость. Я знаю это уже много лет. Но то, что я смогу делать это, нося твою фамилию, - это мечта, о которой я никогда не думала, что она сбудется. Для меня всегда был только ты, Эйч. И это никогда не изменится.
Взгляд в его глаза, то, как он вытирает слезу, как только она вытекает, показывает мне, насколько я важна для него. Ту уязвимость, которую он пытается скрыть от мира, пытаясь защитить себя, он показывает мне. Я единственная, кто может видеть его настоящего, неприкрытого и уязвимого, и тот факт, что он доверяет мне настолько, что это значит для меня все.
— Прекрасно сказано, — говорит нам обоим пастор Тодд. — У вас будет прекрасная совместная жизнь.
— Таков план, — шутит Хейс.
Он смеется вместе со всеми, а затем возвращается к делу. — Хейс. Берешь ли ты Лейкин Роуз Бланшар в жены? Чтобы любить и беречь, в болезни и здравии, в богатстве и в бедности, храня себя ей до тех пор, пока вы оба будете живы?
Брови Хейса хмурятся, когда он вытягивает шею, чтобы заглянуть в книгу, которую держит пастор Тодд. — У тебя там есть что-нибудь длиннее этого?
Боже, я люблю этого мужчину.