Покушение
Секретарша Арома церемонно придвинула доктору Блейк кресло на колесиках со слегка наклоненной спинкой. Сириль, чувствуя себя очень комфортно, села на место профессора и достала из сумки статьи и диск с презентацией. Она проделала это с таким видом, будто готовилась к серьезной работе.
Ким предложила чай, и доктор Блейк согласилась — это позволит выиграть еще немного времени. Ким вышла из кабинета. Сириль предполагала, что сможет пробыть здесь максимум минут двадцать, после чего произведенное ею впечатление закончится и Ким позвонит шефу, чтобы предупредить его, что «докторша-француженка» обосновалась в его кабинете. Сириль взглянула на стопку папок, лежавших справа от компьютера. Все они были помечены логотипом «ГВ» — поднятый вверх большой палец руки на белом фоне.
Она снова вернулась к основному вопросу: что случилось между девятью и десятью часами? Конечно, что-то могло произойти по причине личного характера, но Сириль в этом сомневалась: у профессора было несколько дней, чтобы отменить встречу. Он с кем-то встретился или получил от кого-то сообщение? Аром был глухим. Сообщение, полученное на мобильный телефон или на электронный почтовый ящик, — это было вероятнее всего. Сириль щелкнула по иконке «почта», расположенной в нижнем левом углу монитора. Открылась вкладка с входящими сообщениями, а также окно с просьбой ввести пароль. Сириль прикусила губу. Конечно же, она не знала пароля…
И вдруг она поняла, что пароль не имел никакого значения.
Ответ на вопрос был перед ней.
Санук Аром получил сообщение от Бенуа Блейка в 9.12.
А также в 7.40, 8.10 и 8.35.
Сириль почувствовала, как мир вокруг рушится. Блейк изводил Арома до тех пор, пока тот не сдался и не отказался от встречи с Сириль! Она бы многое отдала за возможность прочесть содержание этих сообщений, но они были заблокированы паролем.
Схватив телефон, Сириль в ярости набрала номер Бенуа. Послышался первый гудок. Она сбросила вызов.
«Нет, я принимаю твою игру. Ты не сможешь обыграть меня. Хочешь войну? Ну что ж, ты ее получишь!»
Она готова была убить мужа. Он ей солгал, а потом каким-то образом заставил Арома сбежать от нее. Он заплатит за предательство!
Сириль снова воспрянула духом. Бенуа делал все, чтобы помешать этой встрече. Значит, она сделает все, чтобы она состоялась. Еще неизвестно, кто выиграет…
Она встала и без малейшего стеснения открыла первую попавшуюся папку из стопки «ГВ». На первой странице была фотография девочки двенадцати-пятнадцати лет. Текст был на тайском языке. Сириль искала цифры, которые могли бы хоть чем-то помочь, обнаружила результаты рентгена, таблицы, но без перевода все это ни о чем ей не говорило.
Некоторое время она рассматривала документы, пока не придумала, что делать.
35
Помощница медсестры перевезла Мари-Жанну на коляске из операционной в последнюю свободную одиночную палату, расположенную на третьем этаже больницы «Кенз-Вен», специализировавшейся на проблемах зрения. Девушку уложили на кровать. Похоже, жила только рыжая копна ее волос. На глазах Мари-Жанны была толстая повязка, чувствовался Запах дезинфицирующего средства. Девушке казалось, будто она попала в ад, где останется в одиночестве навсегда. Она прекрасно осознавала все, что с ней произошло, понимала, что состояние ее здоровья неважное, что, скорее всего, она никогда больше не увидит окружающий мир. Она чувствовала себя ответственной за все произошедшее. И расплачивалась за свои неудачи, промахи и провалы. Она в очередной раз доверилась ненормальному: предыдущий бил ее, этот выколол глаза… Она не знала, хочется ли ей посмеяться над собой или, наоборот, оплакать себя. Она полюбила психически больного человека. Самое страшное было то, что она даже не была уверена, что злится на него. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше от всех этих мужчин, которые получали удовольствие от того, что бросали ее, словно сломанную игрушку, вытирали об нее ноги и уходили. Ей просто хотелось уснуть и не проснуться. Ее жизнь не представляла никакой ценности.
В дверь постучали.
Вошедший в палату человек представился доктором Пошон. [1]
«Какое дурацкое имя!»
Он остановился справа от нее и заговорил низким, размеренным голосом. Мари-Жанна слегка приподняла повязку, слушая свой приговор.
— Операция прошла успешно, мадмуазель. Вам очень повезло, что вы остались живы. Мы сумели обработать рубцы. К сожалению, ваш обидчик сделал с помощью хирургического инструмента два очень точных надреза роговицы. Роговица — это прозрачная оболочка, покрывающая глаз. Плохой новостью является то, что перфорация оказалась очень глубокой и, несмотря на все старания хирургов, мы не смогли спасти ваши глаза. Но есть и хорошая новость: велика вероятность того, что пересадка роговицы позволит вернуть вам зрение, по крайней мере частично. Мы записали вас вне очереди на операцию в Агентстве биомедицины.
Мари-Жанна не шевельнулась. Уже не в первый раз она подумала, что все врачи — придурки. И этот не являлся исключением. Она пребывала в очень хрупком, предсуицидальном состоянии, а он обрушивал ей на голову атомную бомбу. Если бы у нее были силы, она бы выпрыгнула из окна. Ей хотелось сказать ему что-то оскорбительное, но она довольствовалась тем, что презрительно промолчала.
— По вашему делу было начато полицейское расследование, мадмуазель, — продолжал Пошон. — Возле палаты ждет инспектор. Он хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии отвечать?
Мари-Жанна, опершись на локтях, приподнялась на кровати.
— Да.
— Вы хотели бы предупредить кого-нибудь из близких?
— Нет, пока нет.
Она услышала звук удаляющихся шагов, затем открывающейся двери, шум в коридоре, после чего дверь закрылась и снова наступила тишина.
— Здравствуйте, мадмуазель Лекур.
Мари-Жанна подскочила. Господи! Она и не слышала, что в палату кто-то вошел.
— Я инспектор Коттро из комиссариата седьмого округа. Я глубоко сожалею о том, что с вами произошло.
К ней еще и подослали эту даму, которая будет ее успокаивать! Мари-Жанна почувствовала себя во власти системы, как это часто бывает в жизни. Но от этого удара она не могла скрыться, удрав на другой конец света с рюкзаком за спиной.
— Не могли бы вы рассказать, что произошло?
Печаль, которую внезапно испытала Мари-Жанна, оказалась сильнее и мрачнее, чем погружение в ледяное море посреди ночи. Ей предстояло выдать полиции своего ангела и своего дьявола — единственного человека в мире, которого она хотела бы любить. Но как она могла позволить ему скрыться со скальпелем в руке?
— Я встретила его в Центре «Дюлак».
— Кого?
— Жюльена Дома. Того, кто сделал это со мной. О нем рассказывали вчера по телевизору. У него дома нашли изуродованных животных.
— Правда?
— Да.
Мари-Жанна вспомнила слова Сириль.
— Предупредите, пожалуйста, инспектора Местра. Моя тетя, Сириль Блейк, говорила мне, что он уже открыл дело по убийству ее кота.
Девушка снова опустилась на подушку. Она чувствовала себя ужасно.
* * *
Бангкок, 12.30
Это было сродни прыжку в гигантский муравейник. Сотни мужчин и женщин усердно работали локтями, прокладывая себе путь по китайскому рынку. Водитель такси высадил Сириль у входа в квартал, указав ей приблизительный путь.
Сириль сжимала в руке клочок бумаги, на котором был напечатан (на тайском языке!) адрес Санука Арома. Профессор не мог просто испариться. Она найдет его где угодно, чего бы это ни стоило! И никуда не уйдет, пока не получит схему лечения, применяемого для страдающих амнезией детей.
Найдя почтовый адрес профессора, она чуть было не закричала от радости. В справочнике был лишь один Санук Аром, и жил он в китайском квартале Бангкока. Может быть, наконец-то удача все-таки улыбнулась ей?