Покушение

В 11.30 она отправилась на собрание персонала. Мариза Энтманн выступала с докладом о состоянии здоровья пациентов, принимавших мезератрол. Сириль отметила про себя, что психоаналитик решила занять твердую позицию по отношению к остальным членам команды. Сомнительную позицию, учитывая то обстоятельство, что производство мезератрола оказалось под вопросом… Она была намерена выдвинуть свои контраргументы. «Она хочет вытеснить меня?» — спрашивала себя Сириль.
После собрания Сириль отправилась пообедать в бар, расположенный напротив больницы Некер. Размяв ноги и подышав свежим воздухом, она почувствовала себя лучше. Во дворе детской больницы она увидела девчушку лет десяти-одиннадцати в инвалидном кресле, и ей стало стыдно.
«Что значит частичная потеря памяти по сравнению с тем, что переживает этот ребенок?»
С тяжестью в сердце, раздумывая не только о своем горе, она вернулась в кабинет, решив съесть бутерброд. Съев половину, она выбросила остальное вместе с целлофаном и своей нечистой совестью.
В час дня она не выдержала и набрала номер Бенуа, но попала на автоответчик. И тут в ее кармане принялся вибрировать айфон. Неопознанный номер.
— Бенуа?
— Это буржуазная мадам?
Сириль улыбнулась. Она и не думала, что будет так рада его услышать!
— Нино! Ты не сердишься?
— У меня нет на это времени. Что ты собираешься делать в ближайшие два часа? Занята?
— Я должна утвердить планы на следующую неделю.
— Я внизу. Захвати плащ и сумку. Я тебя жду.
Сириль нахмурилась.
— И что будет?
— Увидишь. Я бы не стал напрасно тебя беспокоить.
— Не сомневаюсь.
— Сириль?
— Что?
— И захвати халат.
  
27 
 
Белые халаты и бейджы произвели должное впечатление на персонал клиники де Гарш. Клара Маре сидела за столом, нанизывая на леску разноцветные пластмассовые бусинки. Она обожала это занятие. Это успокаивало ее, и она, обычно такая неловкая, была отдана этому делу всей душой. Она увидела, что к ней приближались двое незнакомых врачей, мужчина и женщина. Подойдя ближе, они придвинули стулья и сели напротив нее. Он напоминал доктора Ковача из «Скорой помощи» — не такой красивый, но симпатичный. Она была необыкновенно элегантна и казалась милой.
За время пребывания в больнице Клара набрала тринадцать килограммов: из-за приема лекарств она постоянно ела и поэтому поправлялась. Она находила себя отвратительной: жирная кожа, прыщи, как у подростка, тусклые волосы. Когда она сидела, то старалась не обращать внимания на складки на животе. А проходя мимо зеркала, замечала, что шеи у нее практически нет. Поэтому она покраснела, когда симпатичный доктор заговорил с ней.
— Здравствуй, Клара. Меня зовут Нино.
— Здравствуйте.
— Я медбрат.
— А!
Она могла бы поклясться, что он — врач. Она спрятала руки под стол, как будто ее поймали за чем-то предосудительным. Женщина ласково улыбнулась и представилась врачом. Клара почувствовала себя в безопасности.
— Я видел вчера твою маму, и она сказала, где тебя можно найти. Как ты? — спросил Нино.
Клара захлопала ресницами. Она уже давно не видела свою мать. Последний раз это было, когда они поссорились, но она не помнила, из-за чего именно.
— Хорошо.
— Я тебе кое-что принес.
Он достал из сумки три бутылки фруктового сока и небольшую коробку отличных шоколадных конфет. Сириль, бросив взгляд на подарки, оценила вкус медбрата.
— Это улучшает настроение и содержит массу полезных для здоровья веществ.
Клара Маре все посматривала на конфеты.
— Можно?
Она вытащила руки из-под стола, развернула голубую обертку, положила конфету в рот и улыбнулась. Сегодня ей будет что рассказать Наде, своей соседке по палате!
— Клара, я решил увидеться с тобой, поскольку работаю в Сент-Фелисите. Я провожу небольшое исследование относительно результатов лечения в этой больнице.
Клара никак не отреагировала на упоминание психиатрической клиники. Можно было подумать, что она никогда не слышала этого названия. Жуя конфету, она снова принялась нанизывать бусинки на леску.
 
— Ты знаешь, что такое Сент-Фелисите, не так ли?
— Да, конечно. Я провела там некоторое время.
Она произнесла это очень спокойным голосом. Нино ожидал любой реакции, но только не такой. Сириль тоже почувствовала напряжение.
— Как ты там оказалась? — спросила она в замешательстве.
Клара быстро взглянула на нее и вернулась к своему занятию.
— Я пыталась перерезать себе вены, а родители не хотели, чтобы я умерла… Наверное, из-за этого. Я так думаю.
Она улыбнулась легкой улыбкой. Она без стеснения говорила об этом. Рассказ о нежелании жить больше не был для нее запретной темой. Она говорила об этом так же просто, как если бы речь шла о погоде или сплетнях, прочитанных в прессе. Ее заставляли проделывать это упражнение множество раз за минувшие годы. Она также без труда говорила о том, почему чувствует себя никому не нужной, отвратительной, нелюбимой, почему у нее периодически возникает желание выпрыгнуть из окна… Иногда ее еще спрашивали, почему ей так нравится репертуар Барбары, певицы, которую любили ее родители и которая так ее волновала… И никто не задавал ей вопросов об актерах, игра которых ее трогала, или о ее потаенных мечтах…
— А после лечения в Сент-Фелисите ты почувствовала себя лучше? — спросила Сириль.
— Да. Это да!
Она рассмеялась, и Нино подумал, как контрастирует этот веселый смех с ее неухоженным внешним видом.
— Как ты себя чувствовала? — продолжала Сириль.
Клара прищурилась, надевая на леску сразу три голубые бусинки, которые послужат крокодилу хвостом.
— Легкой, словно перышко… Я имею в виду общее состояние. Все казалось мне под силу. Я как будто заново родилась.
— Ты справилась со всеми своими проблемами?
— Да, можно так сказать. Они рассеялись.
— То есть ты с уверенностью можешь сказать, что тебя там хорошо лечили?
— Да, самым лучшим образом.
Нино прикусил нижнюю губу.
— Ты наблюдалась в Сент-Фе в апреле двухтысячного года, так?
— Да, наверное. На Пасху. Я пробыла там до начала каникул, то есть до конца июня. А потом поехала с родителями в Испанию.
— А ты помнишь, в чем заключалось твое лечение? Кто был твоим врачом?
— Профессор Маньен, заведующий отделением. Что касается лечения, то я, как и все, принимала лекарства. Были также сеансы психотерапии.
Нино помрачнел.
— И все было в порядке.
— Да, отлично.
Клара взяла еще конфету.
— А потом ты оказалась здесь…
Клара взяла в руки два конца лески и завязала их в узел, закончив таким образом хвост крокодила.
— Когда меня выписывали, я чувствовала себя великолепно. Я это точно знаю, потому что вела дневник и потому что постоянно повторяла себе всякие глупости, например: «Все будет хорошо. Я люблю жизнь». Но зимой я снова почувствовала себя плохо. И с каждым годом мое состояние все ухудшалось. Поэтому я регулярно прохожу здесь курс лечения.
— Что с тобой?
— Врачи говорят, что я биполярна, что у меня периодически возникают фазы депрессии и безумия. Но я так не думаю.
— А что ты думаешь?
— Что в целом все хорошо.
— Но иногда это не так.
— Но иногда это не так… — повторила она, глядя куда-то за спины этих посетителей в белых халатах.
Нино потер рукой подбородок.
— Прости, что потревожили тебя своими вопросами.
— Ничего. Все в порядке.
— Но почему ты пыталась перерезать себе вены? Твоя мать сказала, что ты хотела быть медсестрой, это правда?
Клара Маре высоко подняла выщипанные черные брови.
— Я? Медсестрой? Я терпеть не могу уколы!
— Но твоя мать сказала, что ты записалась в школу мед…
— Да нет же! Я получила диплом бакалавра, а затем… поступила на факультет права… Я не знаю.
— Тогда почему ты хотела это сделать?