Акт бунта (ЛП)

Лежа на спине, я смотрю на нее, снова ошеломленный тем, чего я никогда не ожидал от нее. Ее волосы свисают вниз, красная завеса заполняет мое зрение, почти закрывая небо. От того, что я вижу в небе, у меня перехватывает дыхание. На западе солнце опускается за линию деревьев. Его золотые лучи окутывают все вокруг теплым, медовым сиянием. Моя грудь сжимается до тех пор, пока я не перестаю дышать из-за узла, образующегося под моей грудиной.
— Отстань от меня, Чейз.
— Я едва ли удерживаю тебя. Заставь меня.
— Я не собираюсь бороться с тобой, — рычу я.
— А мог бы. — Она на мгновение задумывается, застенчивая улыбка приподнимает уголки ее губ. — Мне бы этого хотелось.
— Я серьезно, Пресли. Кто-нибудь, блядь, может увидеть.
— Тебя действительно это волнует?
— Нет.
— Тогда в чем проблема? Я вешу пятьдесят килограмм. Хочешь сказать, что не смог бы просто поднять меня и снять с себя, если бы не хотел, чтобы я оседлала тебя прямо сейчас?
— Я говорю, что не хочу прикасаться к тебе…
— Боже, ты действительно настолько сломлен, Пакс? Положи на меня свои гребаные руки.
Я не могу этого вынести: ее непринужденный смех; то, как она перемещает свой вес, оказывая неприличное давление там, где наши тела соприкасаются; то, как солнце освещает ее волосы и превращает их в блестящее золото. Ее запах, похожий на запах жасмина и лимонов. Я, блядь, не могу этого вынести.
Кладу на нее руки, обхватив ими ее бедра, намереваясь стащить ее с себя и опрокинуть на задницу. Но в тот момент когда чувствую, как ее тазовые кости прижимаются к тыльной стороне моих ладоней, а кончики моих пальцев слегка касаются ее кожи под рубашкой, я обнаруживаю, что вообще ничего не могу сделать. Мои легкие сжимаются, а сердце колотится, и я всеми фибрами души желаю вернуться в свою темную спальню в Нью-Йорке, с опущенными жалюзи и закрытым видом, потому что прямо сейчас у меня так чертовски кружится голова. Я чувствую, что в нескольких секундах от того, чтобы потерять равновесие и упасть, что абсолютно бессмысленно, потому что я лежу.
Чейз застывает на мне.
— Зачем ты это делаешь, Пакс? Все это? Со мной?
Слова быстро слетают с моих губ.
— Потому что мне скучно.
Она двигает челюстью.
— И это все? Просто скучно?
— Да.
— Так… значит, ты не находишь меня привлекательной?
О, черт возьми.
— Я не идиот. Я не трахаюсь с девушками, которые меня не привлекают.
Она обдумывает это.
— Хорошо.
— Круто. А сейчас ты собираешься слезть с меня?
— Нет.
— Хорошо. Если так хочешь оседлать меня на публике, тогда сделай так, чтобы это стоило моего времени. Засунь мой член в себя. — Это вызов. Тот, который, я знаю, она не доведет до конца.
Как я и ожидал, девушка колеблется.
— Занятия окончены. Везде люди, Пакс.
— Кого это, черт возьми, волнует? Не сдавай назад или прекрати тереться о мой член. Ты ведь не просто так села прямо на него, верно?
Ее щеки приобрели нежнейший розовый оттенок. Пресли собирается слезть с меня. Я собираюсь победить. Девушка рукой скользит вниз по моей груди, откидывается назад, и я готовлю все дерьмовые, высокомерные комментарии, которые собираюсь ей сказать — я нескромный победитель, — когда она отодвигается еще на пару сантиметров и находит пуговицу, которая застегивает мои джинсы. Ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них нерешительность, но она справляется.
Чейз, блядь, справляется.
Ловкими пальцами она расстегивает мои брюки и вытаскивает мой член в рекордно короткие сроки. На самом деле я не особо задумывался о том, есть у меня эрекция или нет, пока девушка, блядь, не вытаскивает мой член, но, черт возьми, да, он тверд как сталь в ее руках. В ту секунду когда Пресли сжимает мой стояк пальцами, я понимаю, что совершил ошибку. У девчонки стальные яйца размером с арбуз. Ей не требуется много времени, чтобы сдвинуть бедра вперед, поднять юбку, сдвинуть трусики в сторону и, блядь, опуститься на мой член.
Воу. Что….
Ее глаза закрываются, губы приоткрываются, голова откинута назад, и вид ее, все еще полностью одетой, юбка теперь скрывает место соединения наших тел, — это самое горячее, что я когда-либо видел, черт возьми.
 
— Черт, Пакс. О, боже, это так… ты чувствуешься так чертовски хорошо.
Еще совсем светло.
Она уложила меня на спину на гребаной лужайке, в пятидесяти метрах от озера.
Мой член внутри нее, и я вижу Дамиану Лозано у заднего входа в здание и расхаживающую взад-вперед со своим телефоном. Тени движутся за окнами на втором этаже академии. На холме, где я выпрыгнул из машины и последовал за Чейз сюда, группа учеников собралась в небольшую кучку, болтая, совершенно ничего не замечая. И мы здесь, у входа в лабиринт, на виду у всех, и я повторяю… мой член внутри Пресли Марии Уиттон-Чейз. Она медленно движется на мне, и я шиплю, хватая ее за бедра.
— Какого хрена?
Ее глаза открыты. Девушка смотрит на меня сверху вниз, холодно изучая. Теперь я это вижу. Вижу, насколько она сильна, и понимаю, что у нее всегда была эта сила. Мне просто не хотелось признавать это до сих пор, когда у меня нет другого выбора, кроме как признать это…
— Ты же сам сказал мне это сделать, — говорит она, пожимая плечами. — Ты не должен больше ожидать, что я убегу от тебя, Пакс. Те дни прошли.
— Я, блядь, вижу это.
Она наклоняет бедра вперед, на малейший градус, и влажное, восхитительное давление ее тела усиливается. Иисус, блядь, Христос!
— Просто… блядь, не двигайся.
На ее губах играет легкая кокетливая улыбка.
— Тебе все еще скучно, Пакс?
— Нет. Но, черт возьми!
Она опускает голову, громко смеясь. Такой характерный звук — я не могу сказать, что когда-либо слышал его раньше. От этого у меня странно сжимается в груди.
— Что? Разве не хочешь кончить в меня перед всем старшим классом? — дразнит она.
— Ты играешь с огнем, — рычу я.
— Ты не забыл? — Она указывает на свои волосы. — Я рыжая. Мы очень вспыльчивый народ. — С этими словами она снова двигает бедрами, на этот раз ее тело выгибается в такт движению, и я, черт возьми, чуть не кончаю. Какого черта она делает?
— Чейз. — Предупреждение. Обещание, что это безумие будет иметь последствия.
Похоже, ей все равно. Девушка смотрит на меня сверху вниз, когда делает это снова, и я чувствую, как моя решимость рушится. Она чувствуется так чертовски потрясающе, и видеть ее такой, берущей на себя ответственность, зная, что нас, скорее всего, поймают? Это, блядь, что-то со мной делает.
— Думаешь, что ты такая чертовски умная, а? — Я стискиваю зубы.
Ее улыбка божественна.
— Ага. Да, вроде того.
— Хорошо. Знаешь, я тоже могу играть в эту игру. — Я просовываю руку ей под юбку, сразу же нащупывая ее клитор. Ее трусики сдвинуты до упора в сторону, и девушка такая чертовски мокрая — настолько мокрая, что промочила насквозь перед моей футболки, которая еще секунду назад была зажата между нашими телами.
Я неумолим, когда начинаю медленно растирать ее клитор подушечкой большого пальца. Пресли задыхается, дергаясь надо мной, что влияет на то, насколько опасно близко я нахожусь к оргазму. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я сдерживаю себя, сумев взять себя в руки. Чувствую, что отступаю от края, овладеваю собой, и на меня опускается устойчивое спокойствие. Боже, у нее теперь чертовы неприятности.
Чейз издает тихий стон, когда я двигаю бедрами, немного выходя из нее, затем снова двигаю вперед, вверх, насаживая ее глубже на конец моего члена.
— Срань господня. — Она вздрагивает, кладя обе руки мне на грудь, ее ногти впиваются в тонкий материал моей рубашки.
Я позволяю ей вонзить в меня свои когти, ни капельки не обращая внимания на боль. Потому что занят тем, что наношу свой собственный ущерб. Все быстрее и быстрее я кружу большим пальцем по гладкому, набухшему пучку нервов в излучине ее бедер, чувствуя себя особенно порочно, когда девушка снова выгибает спину, издавая слишком громкий стон, который мог бы потревожить гусей на озере.