Акт бунта (ЛП)

— Давай. Скажи это. Издевайся надо мной.
Я, наконец, обращаю на нее свое внимание. Чейз сидит посреди своей кровати, скрестив ноги, полностью одетая, ее огненно-рыжие волосы распущены и волнистые из-за маленьких пучков, которые она носила ранее. Девушка тасует в руках колоду огромных карт, склонив голову набок.
— Что я должен сказать? — спрашиваю я ее. — О, так ты одна из них? Дурацких новомодных эзотериков, которая, вероятно, не бреет ноги?
Легкая улыбка играет в уголках ее рта. Девушка откладывает карты и подтягивает штанину джинсов на пару сантиметров, обнажая гладкую кожу.
— Все выбрито, — говорит она. — Остальное? — Она поднимает руки вверх. — Виновна по всем пунктам обвинения. Можешь сесть на стул. Я не буду кусаться.
О, это чертовски забавно. Я появляюсь у ее двери посреди ночи, и она думает, что это мне следует беспокоиться о том, чтобы не быть укушенным. Ухмыляясь про себя, я вместо этого подхожу к окну и выглядываю в него, с удивлением обнаруживая, что эта комната выходит на небольшую крышу одного из кабинетов внизу, если я правильно сориентировался.
— Повезло. У тебя есть свое личное место для курения, — говорю я. — На другом конце академии есть парни готовые убить за эту комнату. — Я смотрю на нее, саркастически улыбаясь. — Но позволь мне угадать. Ты же не куришь. Верно?
Чейз озадаченно выгибает бровь, глядя на меня, двигаясь вперед, чтобы соскользнуть с края матраса. Секунду спустя она достает косяк из маленькой тумбочки у кровати.
— Предпочитаю курить это. — Она поднимает сигарету, явно предлагая, когда проходит мимо меня, перекидывает одну ногу через подоконник, затем другую и спрыгивает на маленькую крышу внизу.
Облако дыма от травки влетает в окно, забиваясь мне в нос. Я стою очень тихо, наблюдая, как девушка тянет косяк, и тлеющий уголек на его конце вспыхивает ярко-красным.
— Выходи или закрой окно. Эта штука крепкая. Мириам чертовски чопорная. Она взбесится, если почувствует этот запах, доносящийся из-под моей двери.
— Кто, черт возьми, такая Мириам?
— Дежурная по этажу. Она занималась с тобой индивидуально в течение шести месяцев, на втором году.
— Большая задница? Очки?
— Нет.
— Неважно.
Растерянно выдыхаю и выхожу вслед за ней, остро осознавая, что все уже идет не по плану. Я должен был противостоять ей. Дать понять, что, когда я говорю что-то сделать, девушка должна это делать. Но теперь, когда я здесь и видел ее спальню, начинаю подозревать, что Чейз проникает в мой мозг с помощью гребаного колдовства, и я не знаю, как мне с этим бороться. Мои музыкальные пристрастия и мое в целом отвратительное поведение обманчивы; я не мастер темных искусств.
Не говоря уже о том, что я едва успел сказать больше пяти слов, а она уже командует мной и протягивает мне чертов косяк. Серьезно. Я начинаю нервничать из-за этой девушки. Принимаю косяк, потому что, черт возьми, это косяк, и он действительно пахнет хорошо. Жжение приятное, и кайф наступает чертовски быстро. Я чувствую это еще до того, как делаю затяжку во второй раз. Возвращаю ей скрутку, задерживая дым в легких. Выдыхаю через нос, и меня охватывает расслабленность, близкая к тому же ощущению, которое я испытал, прыгая с водопада.
Чейз облизывает губы кончиком языка, бросая на меня косой взгляд. И снова меня поражает — насколько она другая. Как чертовски преобразилась. Это та, кем она была всегда, просто ее личность скрывалась под покровом беспокойства. Теперь, когда с нее сорвали плащ, она наконец-то здесь, обнаженная и откровенно чертовски очаровательная. Я ненавижу это. Абсолютно ненавижу чувство очарования, которое овладевает мной, побуждая меня изучить ее поближе. Она…
— Ты не против героина, верно? Иногда мне нравится смешивать его с марихуаной.
Я пристально смотрю на нее.
Девушка ухмыляется, делая еще одну затяжку. Дым струится изо рта, когда она говорит.
— Что? Это не то же самое, что вдыхать дорожку. Он просто усиливает кайф.
— Ты, блядь, шутишь, да?
— Да. — Улыбка превращается в ухмылку. — Шучу. Но ты бы видел свое лицо. Выглядишь так, словно у тебя вот-вот случится сердечный приступ.
 
О, хо-хо-хо. Не умно.
— Я собирался обхватить руками твое горло и задушить тебя, — рычу я.
— Вау. — Она разворачивает косяк и кладет его конец мне в рот, между губ, вместо того чтобы предложить мне взять. Я принимаю это — нет смысла тратить хорошую травку, — но большая часть меня хочет швырнуть ее в розовые кусты внизу, просто назло ей. — Это довольно прямолинейно. Придушить меня? Когда ты поцеловал меня первый…
Я в ужасе смотрю на нее.
— Я не целовал тебя. Ты умоляла меня сделать тебе одолжение!
— Ты поцеловал меня задолго до этого.
— Что?
— Ты это сделал. Прямо перед тем, как чуть не сломал мне ребра.
— Ты что, блядь, с ума сошла? Это был не поцелуй. Это было «изо рта в рот». Ты не дышала.
— Рот ко рту. Губы к губам. — Она пытается донести свою ошибочную точку зрения. — Ты говоришь «рот в рот». Я говорю о первой базе. Давай называть вещи своими именами.
Я яростно вырываю косяк, а затем отправляю его, переворачиваясь, в цветочные клумбы внизу. Чейз подпирает подбородок кулаком, наблюдая, как он исчезает в темноте.
— Конечно. Ты один из них. — Она вздыхает, и этот звук похож на кончик перышка, пробегающий по моему обнаженному позвоночнику. — Избалованный маленький ребенок, который швыряется чужими игрушками.
Я прищуриваюсь, глядя на нее.
— Что, черт возьми, на тебя нашло? Сегодня днем ты была такой встревоженной и покладистой. Теперь дерзишь мне?
Она слегка натянуто улыбается.
— Не знаю. Может быть, это не первый косяк, который я выкурила за этот вечер.
— У тебя передоз?
Она качает головой.
— Просто слегка под кайфом. Я знала, что ты рано или поздно появишься.
— Знала, да?
— Ты не из тех парней, которые хорошо переносят, когда их кидают.
— Кида… — Святое дерьмо, эта девушка бесит. Как я мог не знать этого о ней? Кажется, ее даже отдаленно не раздражает тот факт, что я только что выкинул ее наркоту. Она улыбается ночному небу, как будто там есть что-то интересное, за чем можно наблюдать, а не просто густая пелена облаков.
Я присаживаюсь на корточки, так что оказываюсь прямо рядом с ней, и выдыхаю дым, который держал в груди — на самом деле его почти не осталось — прямо ей в лицо. Конечно, это должно быть оскорблением, но быстро, как молния, Чейз хватает меня за затылок и притягивает к себе, приближая свой рот так, что он оказывается в паре сантиметров от моего, и втягивает мой дым в свои легкие.
Умная сучка.
Она смотрит прямо на меня, улыбаясь, затем отпускает мою шею сзади, пожимая плечами, и выдыхает.
— В следующий раз, когда захочешь покурить «паровозом», предупреди. Девушке нужно морально подготовиться, если она собирается оказаться в такой тесной связи с печально известным Паксом Дэвисом.
— Пошла ты, — огрызаюсь я. Девушка действительно под кайфом и играет со мной, хотя должна знать лучше, черт возьми, что делает. Она ходит по очень тонкому льду. Если бы была умной, то ставила бы ноги немного осторожнее. — Это не светский визит, Чейз.
Пресли округляет глаза, подчеркивая тот факт, что ее зрачки больше, чем должны быть, благодаря травке. Она притворяется заинтригованной, когда говорит:
— Нет? В чем же тогда дело?
— Я пришел сюда, чтобы объяснить тебе правила.
Пресли фыркает. На самом деле фыркает.
— Правила. Ха! Я не играю с тобой ни в какие игры, требующие правил, Пакс. У меня нет времени на это дерьмо.
Кровь бурлит под моей кожей.
— Не ехидничай, Файер. Тебе это не идет. И давай не будем скромничать. Мы оба знаем, что ты была влюблена в меня с незапамятных времен. Ты не можешь отрицать, что мечтала обо мне и следовала за мной повсюду в течение многих лет. — От яда в моем голосе саднит в горле.
Красивая маленькая ухмылка Чейз исчезает, пока не испаряется совсем.