Акт бунта (ЛП)

— Расставь колени так широко, как только сможешь. Я хочу увидеть каждую частичку этой хорошенькой маленькой попки.
Выполняю команду, втягивая нижнюю губу в рот.
— Такая чертовски нуждающаяся, — мурлычет Пакс. Он ласкает изгиб моей задницы ладонью, едва касаясь моей плоти своим прикосновением, и я начинаю дрожать. Не могу остановиться. Чем больше пытаюсь успокоиться, тем сильнее меня трясет.
Неожиданно Пакс обхватывает мои бедра обеими руками, впиваясь пальцами в мою плоть, и я удивленно ахаю.
— Сейчас дом пуст, так что я позволю это. — Его пальцы впиваются глубже. — Однако, если сделаешь это, когда один из парней будет дома, тебе не понравятся последствия. Если ты здесь, и я трахаю тебя, ты молчишь, Чейз. Это понятно?
Прикусываю губу, задерживаю дыхание и быстро киваю. Я могу быть тихой, как церковная мышь. Он даже не услышит, как я дышу. В моей голове я не спокойна. Нахожусь максимально далеко от этого. Я торжествую, ликую, практически кричу, потому что то, что он только что сказал, подразумевает, что это не будет разовым событием. Звучит так, будто Пакс хочет, чтобы между нами было больше взаимодействий, и это музыка для моих ушей.
Парень дергает меня за бедра, притягивая к себе. Его живот прижимается к задней части моих бедер, головка его эрегированного члена зажата между нашими телами, плотно прижимается к моей киске, и я, черт возьми, почти теряю всякий контроль. Я хочу прижаться к нему, потереться о него, двигая бедрами, но слишком ошеломлена накалом ситуации, чтобы делать что-то, кроме как дрожать.
Я подпрыгиваю, когда снова чувствую влагу между ног. Бросаю взгляд через плечо, только чтобы увидеть, как он проводит руками по моим ягодицам, раздвигая их еще шире, снова глядя на меня из-под этих нахмуренных темных бровей. Его глаза — два мерцающих серебряных огня, полных злобы, когда парень наклоняет голову и снова плюет. Я стараюсь не шевелиться, когда он отводит правую руку назад и начинает тереть меня подушечкой большого пальца, размазывая свою слюну по всей моей заднице, и вниз, по моему клитору. Я почти падаю на кровать, не в силах удержаться, когда он скользит большим пальцем внутрь меня и медленно начинает трахать меня им.
— Ты принимаешь противозачаточные, Чейз?
Я пытаюсь сглотнуть, но не могу.
— Н-не сейчас. — Я согласилась принимать их после того, как мама прочитала несколько электронных писем, которые я отправила другу в Калифорнию, — электронные письма, в которых содержался очень пикантный контент о том самом мужчине, который сейчас стоит рядом со мной. Однако вскоре после этого я бросила. Казалось, в этом не было необходимости.
Пакс ничего не говорит. Однако отпускает меня и обходит кровать к одной из маленьких тумбочек. Быстро открывает верхний ящик, достает маленький пакетик из фольги и разрывает его зубами.
Он даже не смотрит на себя вниз, когда надевает презерватив на свою эрекцию уверенными, плавными движениями человека, который много практиковался в этом конкретном деле. Закончив, Пакс берет меня за подбородок одной рукой, хватка крепкая, почти болезненная, и откидывает мою голову назад, так что мне приходится смотреть на него снизу вверх.
— Если я скажу тебе что-то сделать, ты сделаешь это? — спрашивает он.
— Да. — Без колебаний. Мне не нужно даже думать об этом.
Пакс, кажется, доволен. Скорее, я думаю, что именно так он выглядит, когда доволен.
— Когда я говорю тебе двигаться, ты двигаешься. Когда говорю оставаться на месте, ты остаешься на месте. И когда скажу кончить, Чейз, тебе лучше, черт возьми, сделать это, иначе будут последствия.
Какие последствия? Каким пыткам он подвергнет меня, если я не подчинюсь? Часть моего мозга, отвечающая за самосохранение, хочет, чтобы я прояснила это, но я полна решимости держать рот на замке из страха, что скажу какую-нибудь глупость, и парень не доведет это до конца. Мне это нужно. Он нужен мне, и я не собираюсь делать ничего, что могло бы поставить под угрозу то, что должно произойти.
— Сейчас я собираюсь трахнуть тебя. Ты согласна? — рычит он.
 
Черт возьми. Этот вопрос. Чертовски сексуально, что он спрашивает, но я не думаю, что он пытается быть политкорректным. Он спрашивает, потому что хочет, чтобы я поняла, во что ввязываюсь, и дает мне еще один шанс отступить, пока все не стало диким.
Я киваю.
— Скажи словами, — приказывает он.
— Да. Я согласна.
Пакс быстро скользит рукой к моему затылку. Он держит меня в своей хватке, двигаясь так, чтобы снова оказаться у меня между ног. Мое сердце колотится, адреналин наполняет мой организм так быстро, что я даже не могу дышать.
Никакой прелюдии. Без предупреждения. Пакс погружается в меня одним мощным толчком, не проявляя милосердия.
Боли нет, но я напрягаюсь от неожиданности того, что он внутри меня — его огромный размер, заполняющий меня, занимающий так много места, его жар и твердость требуют каждого кусочка моего внимания. Пакс, должно быть, чувствует, как я напрягаюсь. Он шлепает меня по заднице так сильно, что я вскрикиваю, а затем грубо хватает меня за бедро, слегка встряхивая.
— Расслабься, — приказывает он. — Дыши, черт возьми. Ведешь себя так, словно это твой первый раз.
Затем он делает паузу. Делает резкий вдох.
— Подожди. Лучше бы это не был твой первый гребаный раз.
Я качаю головой.
— Чейз. Скажи мне, что тебя трахали раньше, — рычит он.
— Да. Я не девственница.
— И ты хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас. Верно?
— Да! Пожалуйста. Пожалуйста…
Пакс рычит в глубине своего горла, медленно выскальзывая из меня.
— Тогда ладно. Расслабься. Убеди меня, что мы на одной волне.
— Я в порядке, клянусь, я в порядке. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся. — Я заставляю мышцы ног и плеч расслабиться. Разжимаю челюсти. Долгий, глубокий вдох помогает мне успокоить мой учащенный пульс. Мои усилия возымели желаемый эффект, потому что Пакс сделал долгий глубокий выдох через нос и начал двигаться.
И, черт возьми, это приятно.
Сначала он входит в меня медленно, но каждый толчок все равно глубокий и сильный; он вгоняет себя в меня по самое основание, пока не может идти дальше, и я чувствую, как тот движется внутри меня, покачивая бедрами, прижимаясь ко мне. Его руки на моей заднице и моих бедрах… а затем на моей груди, когда парень наклоняется надо мной, стоя на коленях на краю кровати, и протягивает руку, чтобы размять мою плоть, вызывая адское привыкание. Вот прогрессирование моей зависимости, следующий шаг, мой первый настоящий вкус. У меня чертовы неприятности.
Мой мозг взрывается, когда Пакс утыкается лицом в изгиб моей шеи и сильно кусает меня за плечо. Боль — это бальзам, который заглушает все остальные ноющие, раненые части меня. Все мое существо сосредоточено на небольшом участке моего тела, где его зубы почти разрывают мою кожу, и я горю.
— Черт, Чейз. Ты чертовски тугая. Чувствуешься чертовски невероятно, — пыхтит он. Его горячее дыхание обжигает мне ухо, посылая водопад ощущений вниз по задней части моей шеи, покалывая ягодицы и вниз по задней поверхности бедер.
Внутри меня начинает нарастать стена давления. Это так… о Боже, это так хорошо. Я отталкиваюсь от него, поворачивая бедра, позволяя голове опуститься, в то время как Пакс набирает скорость, погружаясь в меня все быстрее и быстрее.
— Так хорошо? — рычит он.
— Да. Черт, да. — Я с трудом выговариваю слова.
— А сейчас? — Он проводит рукой по моему боку, затем просовывает ее мне между ног, находя и быстро работая с моим клитором, и моя голова, черт возьми, чуть не взрывается от соприкосновения.
Парень прекрасно знает, что делает. Он точно знает, как прикоснуться ко мне, подтолкнуть меня к краю. Мне почти не нужно никакого поощрения, прежде чем я чувствую, что падаю…
— Хорошая девочка. Моя хорошая маленькая шлюшка. Кончай сейчас. Кончай прямо на мой член. Дай мне то, что я хочу. Ш-ш-ш. Вот так. Хорошая девочка.