Акт бунта (ЛП)

  
Калли Харт
 
Акт бунта
 
Серия: «Неисправимые грешники» #3
 
(разные герои)
 
Переводчик: Светлана П.
Редактор: Лилия С.
Обложка: Алена К.
Вычитка: Екатерина Л.
Переведено для группы: vk.com/bookhours
  
ПРОЛОГ
 
МЕСЯЦ НАЗАД
ПРЕС
Сны — странная штука.
Иногда бывает трудно отличить то, что реально, от того, что происходит, когда вы засыпаете ночью. Возьмем, к примеру, прямо сейчас. Сколько раз я мечтала переспать с Паксом Дэвисом? Сколько раз фантазировала о его губах на своих? Чтобы его язык скользил и исследовал, пробуя на вкус каждый сантиметр моего тела? О его руках в моих волосах, ощупывающих мою грудь через платье? Сколько раз я представляла, каково это — чувствовать, как его эрекция упирается во внутреннюю сторону моего бедра, когда парень трется своими бедрами о мои?
— Черт возьми, Чейз. Ты, блядь, убиваешь меня.
Возмутительно большое количество раз, вот сколько. Сотни. Может быть, даже тысячи. За последние три с половиной года, с тех пор как я прибыла в академию Вульф-Холл робким, одиноким первокурсником, я представляла себе эту сцену в бесконечных деталях в своей голове. Каждая грань этого момента была создана и разыграна, воспроизведена, а затем перевоспроизведена, подобрана в соответствии с моим настроением.
Иногда в моих мечтах Пакс милый. Сломленный и раскаявшийся. Разрисованный чернилами бог с бритой головой, на коленях умоляющий меня о прощении, извиняющийся за все травмы и неудобства, которые он и его друзья причинили мне.
В других случаях, он остается самим собой: злым, высокомерным, замкнутым и самодовольным. Пакс не приносит мне извинений. Он врывается в мою спальню, глаза пылают раздражением, аура гнева гудит вокруг него, загрязняя комнату, заставляя мои нервы сжиматься в тугой комок. Парень словно идет в атаку. Никаких любезностей. Никаких светских бесед. Всего шесть слов, от которых мои кости превращаются в желе под кожей.:
«На колени, Чейз. Прямо сейчас, блядь».
Этот опыт прямо сейчас — начинаю подозревать, что это действительно может быть реальностью — не похож ни на что, что я когда-либо фантазировала в своей голове. Для начала, я чертовски пьяна. Вместо моей теплой, уединенной, безопасной спальни мы посреди леса, окутанные темнотой, в то время как вечеринка, которую он и его соседи по дому устраивают, бушует в ночи.
Анархист из Бунт-Хауса наваливается на меня, прижимая к дереву, к которому он толкнул меня десять минут назад, впиваясь зубами в мою шею, как дикарь, которым и является.
— Черт. Ты потрясающе пахнешь, — стонет он.
Мой мозг настолько затуманен «Космополитами», которыми Дамиана снабдила меня ранее, что я не могу ясно мыслить. Не то чтобы я когда-либо могла трезво мыслить рядом с Паксом. Пытаюсь уловить сложный аромат, исходящий от него, такой пьянящий и притягательный, но даже не могу вспомнить названия запахов, которые представляются мне. В моей голове мелькает картина пожара, черный дым от которого поднимается в звездную, холодную ночь над головой. Скошенная трава и ковер мяты, колышущийся на легком ветерке. Свежесрезанные лаймы и древесная стружка, оседающая на пол мастерской.
Парень быстро справляется с маленьким черным платьем, которое я надела на вечеринку. Оно падает на лесную подстилку, и мой лифчик следует за ним. Я так ошеломлена, парализована своим шоком, что ничего не делаю и не говорю, когда тот снимает с меня трусики, оставляя меня обнаженной под лунным светом.
На короткую секунду Пакс откидывается назад и рассматривает мое тело.
— Черт. Ты просто… — Парень качает головой, его взгляд пирует на моей обнаженной груди и животе, блуждает по бедрам и вниз по ногам. Однако он не прекращает разглядывать меня, пока его глаза, с радужками цвета расплавленной стали, не останавливаются на моих волосах.
 
— Невероятно, — выдыхает он, накручивая длинную волнистую прядь волос на пальцы. — Такая красивая. Такая… рыжая.
Я никогда не ненавидела свой цвет волос как таковой, но мне неоднократно хотелось их покрасить. Наличие рыжих волос гарантирует постоянные низкопробные издевательства со стороны самых разных людей, независимо от возраста. Однако в этот самый момент я влюблена в свои теплые, насыщенные каштановые волны. Пакс выглядит потрясенным цветом и длиной волос, немного ошарашенным, и его искренняя оценка того, что многие другие мужчины могли бы счесть недостатком, заставляет мое сердце биться еще быстрее.
Господи, я чертовски хочу его.
Хочу его так сильно, что чувствую вкус. И думаю, он тоже хочет меня. Нетвердо стоя на ногах, Пакс снова наклоняется ко мне, вдыхая аромат моих волос.
— Господи Иисусе, Чейз. — Он утыкается лицом в изгиб моей шеи. Его рот обжигающий на моей разгоряченной коже, и он чувствуется… это ощущается…
Дыши.
Дыши.
Дыши, ради всего святого!
Черт, кажется, я сейчас потеряю сознание.
— Ты убиваешь меня, — стонет он. Пакс Дэвис — один из трех привилегированных студентов, проживающих в Бунт-Хаусе, — целует меня так, будто от этого зависит его жизнь.
Все без исключения парни из Бунт-Хауса пользуются определенной известностью и репутацией, которая предшествует их появлению, куда бы они ни пошли. В маленьком городке Маунтин-Лейкс, штат Нью-Гэмпшир, нет ни одного живого человека, который не знал бы имен Рэна Джейкоби, Пакса Дэвиса и лорда Дэшила Ловетта IV.
Богатые. Избалованные. Высокомерные и жестокие.
Имя Пакса отпечаталось в моей душе за последние три года. Я была одержима им с того момента, как впервые увидела, а теперь его обнаженное тело прижато к моему, и все это кажется нереальным.
Я так пьяна, что мир безумно раскачивается, как качели. Пакс прислоняется к дереву, не давая своему весу раздавить меня, и я цепляюсь за него, желая его, нуждаясь в нем больше, чем когда-либо нуждалась в чем-либо за всю свою гребаную жизнь. В то же время я не могу унять панику.
Этого не происходит.
Этого просто не может быть.
Это Пакс.
Это его руки обхватывают и мнут мою обнаженную грудь.
Его язык оставляет горячий след на изгибе моей шеи.
И его чрезвычайно твердый член, скользит по гладкости между моих бедер, головокружительно трется о мой клитор, оказывая идеальное давление, это так, так приятно…
Я стону, когда парень прижимается ко мне, позволяя моей голове откинуться на шершавый ствол дерева.
Это Пакс. В любую секунду он будет внутри меня. Меня будет трахать единственный парень, которого я когда-либо любила. Пакс издает сдавленный, болезненный рык, прижимаясь ко мне бедрами снова, снова, снова, головка его эрекции трется в опасной близости ко входу в мою киску, и я издаю стон — отчасти от страха, отчасти от предвкушения.
Однако парень отступает. Отстраняется и качается вперед снова и снова, повторяя движение, трется об меня, зубами впивается в кожу моей ключицы, и я не могу дышать. Я задыхаюсь и тяжело дышу, глотая ночной воздух. Как люди это делают? Как они переваривают все эти эмоции? Ощущения? Это…
Пакс скользит рукой между нашими телами и находит мой клитор, перекатывая скользкий, набухший комок нервов маленькими, идеальными кругами.
— Черт возьми. Ты такая мокрая, — стонет он. — Ты будешь чертовски феноменально чувствоваться на моем члене.
Нет.
Нет.
Нет, нет, нет.
О боже мой.
Нет.
Я, блядь, не могу этого сделать.
И просто вот так…
Я всегда была высокой для девушки. Хотя никогда не была особенно сильной. И как сбросила с себя все девяносто килограммов мускулистого тела Пакса ростом сто девяносто сантиметров, я никогда не узнаю.
Пакс хмыкает, отшатываясь, и я обнаруживаю, насколько пьяна, когда даже не могу сосредоточиться на его чертах. Хоть и могу разглядеть бритую голову и замысловатые, извилистые чернила на его коже. Его светло-серые глаза сверкают серебром в слабом свете луны. Однако все остальное в нем туманно. Просто размытое пятно красивых, загорелых мышц.