Происхождение Хулигана Академии (ЛП)

— Конечно, — вздохнула Клара.
Отец огляделся вокруг, и мы с Лэнсом отступили к деревьям, когда он потащил ее в сарай. Я посмотрел на Лэнса, гадая, слышит ли он еще что-нибудь из того, о чем они говорят, но он разочарованно покачал головой.
До меня донесся слабый звук скрежета камней, но прежде чем я успел спросить Лэнса, слышал ли он это, он бросился прочь от меня.
Я выругался под нос, бросившись за ним, и осторожно направился в сарай.
— Они ушли, — прорычал Лэнс из темноты, и я привлек своего внутреннего Дракона, чтобы обострить зрение.
Я заметил его, стоящего в тени у каменной двери, которая, похоже, вела в старый погреб или, возможно, туннель.
— Они спустились туда? — спросил я, подходя к нему ближе.
— Да. И он запечатан магией твоего отца. Нам ни за что не прорваться сквозь нее.
От его слов у меня по позвоночнику пробежала дрожь, а челюсть свело. Что бы отец ни планировал с Кларой, не похоже, что сегодня мы узнаем правду об этом. Но вопрос оставался открытым. Какого черта она была ему так нужна, что он пошел против всего, за что выступал, и предложил взамен свою кровь? Это просто не имело смысла. Но если судить по лицу Лэнса, я был уверен, что мы не прекратим копать, пока не выясним это.
Лэнс Орион
Что-то закралось в душу моей сестры и испортило ее. Все, за что она выступала, было вычеркнуто, и я подозревал, что в основе этого лежит власть. Фейри нередко становились Ганниблом Лектером ради власти. Это было в нашей крови, в наших генах. Мы были созданы для того, чтобы прокладывать себе путь к вершине пищевой цепочки, разрывать, рвать, терзать, царапать и бороться. Даже наименее изобретательные из нашего вида хранили в сердце это желание. А моя сестра поддалась этому желанию полностью, вплоть до отказа от своей морали. Темная магия может увлечь человека властью. Я боялся, что она стала наркоманкой, а он сейчас предлагает ей один из самых манящих источников власти в Солярии. Но что взамен?
Я не мог позволить ей так просто уйти. Я ее брат. Ее надежная опора. И я не собирался позволить ей стать жертвой ложной доброты и щедрости дяди Лайонела. Отец Дариуса не был филантропом, предоставляя кровь Вампиру. На самом деле, судя по тому, что Дариус рассказывал мне о нем, этот парень не пожертвовал бы и крошки мышке, не говоря уже о силе для своего собрата-фейри.
Я скатился с кровати в башне Эир, осторожно перешагнул через Дариуса, который спал на полу, и направился к своему шкафу. Ветер трепал ставни на большом вертикальном окне в моей комнате, летняя буря билась о них, пытаясь сломать засовы.
Открыв шкаф, я достал деревянную коробку, спрятанную под грудой пиджаков, и положил ее на стол. Сила зажужжала в моей крови, когда я открыл ее и обнаружил кучу коллекционных карточек Питбола. Я проигнорировал их, открыл потайное отделение в основании и достал четыре резные кости, которые были спрятаны там. На каждой из них был выгравирован символ стихии, и энергия внутри них потрескивала в ожидании. Мои собственные стихии воздуха и воды сплетались друг с другом в моих венах, моих органах, оживая от обещания произнести заклинание.
Я убрал кости в карман вместе с клинком из ящика стола, а затем пнул Дариуса по ноге, чтобы разбудить. Он сердито хрюкнул, и я ухмыльнулся, глядя, как он садится прямо с прищуренными глазами.
Я никогда не жалел Дариуса Акрукса, но часто сердился от его имени. Этот парень мог вынести больше дерьма от своих родителей, чем большинство детей в этой академии вместе взятые. И делал он это регулярно.
По крайней мере, мой отец относился ко мне с уважением и добротой до тех пор, пока он сам не умер. Темная магия была нестабильна. Если ты хоть раз ошибешься, она может поглотить тебя. Но перед смертью, шесть лет назад, он дал мне прочный фундамент, на котором я должен был основывать свой моральный компас. Мир не был черно-белым. Он не был даже лоскутным одеялом из серых тонов. Это была радуга, наслаивающаяся на радугу. Самый добрый фейри в мире мог повернуться и ударить тебя в спину. Самый жестокий из них иногда протянет руку помощи незнакомцу.
 
Вот почему использование темной магии не вызывало у меня тревоги. Конечно, я скрывал ее. Я знал, что по закону за это полагается серьезное наказание. Но это было у меня в крови. Этому меня научил отец, и хотя в конце концов это привело к его гибели, я не хотел отпускать эту часть себя. Даже если это означало, что я никогда не смогу полностью избавиться от семейных уз.
Моя мать была единственной, кто пытался решить мою судьбу; сколько я себя помню, мы, Орионы, установили железные отношения с Акруксами, которые основывались на совместном использовании ресурсов. Наши ресурсы были в виде наших темных способностей, а их — в виде огня Дракона и огромной силы.
— Мне нужно узнать, что задумала моя сестра, Дариус, — я сложил руки, сжал челюсти и расправил плечи. — Я сделаю все, чтобы защитить ее. Даже это, — я достал кости из кармана, и он посмотрел на них с любопытством, а затем с растущим пониманием.
— Темная магия? — спросил он, в его глазах зажегся огонек озорства.
Я заговорщически усмехнулся, в моей душе звенел зов силы от перспективы сделать это снова спустя столько времени.
Последний год я воздерживался от использования магии крови. Она вызывала привыкание и была очень опасна. И если бы меня поймали, я не только лишился бы шансов попасть в Солярианскую Лигу Питбола, но и был бы заключен в тюрьму. В лучшем случае, я получил бы пожизненное заключение за решеткой. В худшем — казнь. Хотя, скорее всего, Акруксы все замяли бы, прежде чем дело зашло бы так далеко. Но до сих пор не было смысла рисковать, чтобы запятнать свое имя.
Слухи о моей семье уже ходили, но из-за нашей непогрешимой связи с Акруксами никто не осмеливался обвинять нас открыто. Теперь, когда моя сестра, несомненно, попала в беду, мне нужна была помощь магии крови, чтобы найти ответы. Незаконно это или нет.
Однако эта перспектива означала также совершить немыслимое: уговорить не кого иного, как Дариуса Акрукса, сына Повелителя Драконами Солярии, одного из Небесных Наследников этого чертового трона, сделать это вместе со мной. Лорд Лайонел Акрукс мог защищать мою семью, не раз очищал наше имя и предлагал нам преимущества Небесного Совета, но сам он никогда не прикоснулся бы к темной магии без крайней необходимости. Если бы он знал, что я собираюсь использовать его золотого ребенка, он бы сам передал меня властям. Единственное, о чем он заботился больше всего — власть. И то, что его старший сын усадит свою задницу на трон, было для него не просто желанием, а необходимостью.
Я медленно кивнул, и Дариус оценивающе посмотрел на меня. Я наблюдал, как его минутное нежелание уступило место бунтарству, которое нас всегда объединяло. Единственное, что меня раздражало в том, что мы так хорошо ладили, это то, что именно этого хотели от нас моя мать и его отец. Но я не собирался избегать его общества из вредности. К тому же, они никогда не подозревали, что наши отношения могут привести к заговору против них и к тому, что я научу Дариуса заветным секретам нашей семьи.
— Как это работает? — спросил Дариус, поднимаясь с кровати в одних трусах. Ему было всего пятнадцать, и он не должен был иметь плечи такого размера. Я сделал мысленную заметку указать тренеру на него, когда он будет искать мне замену в команде.
— Мы не можем делать это здесь. Одевайся, — я кивком указал на ванную комнату, и Дариус достал одежду из своего портфеля, после чего направился в ванную.
Было чуть раньше восьми часов, и ранний подъем для меня был ничем иным, как чудом. Единственное, куда я никогда не опаздывал — тренировка по питболу. Мама всегда говорила мне, что мои внутренние часы работают с задержкой, но я считал, что это означает, что я успевал только туда, что имело для меня значение. И если моя сестра попадала в лапы ее острых и манипулятивных когтей, я должен был вовремя появиться, чтобы спасти ее задницу.