Происхождение Хулигана Академии (ЛП)

— Что случилось? — спросил я, мое нутро сжалось от выражения ее лица.
Она открывала и закрывала рот, казалось, не зная, что сказать.
— Клара, — настоятельно попросил я, и она посмотрела на меня из-под своих длинных ресниц. В ее блестящих обсидиановых глазах, которые были зеркалом моих, блеснули слезы. Они оставались там полсекунды, прежде чем она сморгнула их. — Что такое? — взмолился я, и она тяжело вздохнула.
— Мне жаль, Лэнс, — прошептала она, словно боялась, что кто-то подслушает. Она вцепилась в мою рубашку, и я вдруг обнаружил, что действительно смотрю на свою любимую сестру, а не на незнакомку, которая сторонилась меня и держала в неведении. — В последнее время я была с тобой не в ладах. Но я не хотела этого. Это все темная магия…
— Ты должна быть осторожна с ней, ты же знаешь правила, — твердо сказал я. Наш отец повторял их тысячу раз, пока мы не научились слушать. Раз в неделю, и если тьма зовет тебя, прекращай это делать полностью.
— У мамы другие правила, — сказала она, оглянувшись через плечо, потом снова на меня.
Гневный жар опалил мои внутренности. — К черту маму, — прорычал я. — Единственное, что когда-либо сдерживало ее, был папа.
На лбу Клары появились морщинки, и мне было больно видеть, что она так волнуется.
— Чего она от тебя требует? — настоятельно спросил я. — Я могу помочь тебе, просто поговори со мной, как ты всегда это делала.
Она положила руку мне на грудь и тихонько похлопала. — Я в порядке, Лэнс. Правда. Тебе не нужно волноваться, — она тяжело вздохнула. — И прости меня за то, что я сказала в тот день. Ты должен следовать за своими мечтами. Я была эгоистична и я… — она снова оглянулась через плечо, и я стиснул челюсти от досады.
Кого она так боялась? Мамы? Потому что мне было все равно, если она была моей плотью и кровью, я бы обвинил ее в манипулировании Кларой и заставил бы прекратить все, что она задумала.
— Расскажи мне, что происходит, — настаивал я, держась за ее плечи, уверенный, что стоит мне отпустить ее, как она снова уйдет от меня, и я никогда не смогу ее вернуть. Я почти проговорился, что видел, как она пила у дяди Лайонела, но не смог выплюнуть эти слова.
Она откинула челку с глаз и подняла голову вверх. — Ты узнаешь это сегодня вечером, — прошептала она как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и ударилась о стену от силы, которую применил виновник.
Лайонел вошел в помещение, как танк на ногах. Он был жестким и внушительным, его мышцы напряглись в попытке пригрозить мне. Но я лишь холодно посмотрел на него, расправив плечи, принимая вызов в его глазах.
Может, он и был Драконом-перевертышем, но мне достаточно было впиться в него зубами, чтобы вывести его из строя.
— Вон, — сказал он смертельно спокойным тоном, его слова явно предназначались моей сестре.
К моему ужасу, она повиновалась, выскочив за дверь, как будто она принадлежала ему.
Черт. Нет.
Я стоял на своем, пока он приближался, и давление воздуха проникало в мои легкие.
— Итак, — сказал он спокойно. — Похоже, вы с моим сыном хорошо ладите. Я рад видеть, что вы сблизились так, как мы надеялись, — ему не нужно было уточнять, чтобы я понял, что под «мы» он подразумевал себя и мою мать. Заговорщики, оба. Его жене было абсолютно наплевать на игру во власть, которую ее муж вел прямо у нее под носом; пока ей дарили платиновую карту, чтобы она могла потратить ее на любые сиськи или подтяжки, которые ей хотелось, она была довольна. Но отец Дариуса нашел равного себе манипулятора в моей матери. Жестокие и коварные по-своему, вместе они представляли собой неостановимую силу. А победить неостановимую силу можно только с помощью непреодолимой стены. Вот кем я должен был попытаться стать.
Я коротко кивнул ему в ответ, чувствуя, что его приход сюда — нечто большее, чем просто приятные слова. Если его беззлобный тон можно было назвать приятным.
— Я не уверен, что твоя мать уже объяснила тебе твои обязанности, но позволь мне изложить их тебе, Лэнс, — он уставился на меня через золотой кухонный островок, разложив руки на нетронутой поверхности. — Ты заканчиваешь школу на следующей неделе, да?
 
Я снова кивнул, скрежеща челюстью, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Поздравляю, — ничто в его тоне не говорило мне, что он имел в виду именно это. — Надеюсь, ты знаешь, что с момента окончания учебы ты полностью присоединишься к союзу между нашими семьями?
— Я буду присматривать за Дариусом, пока я рядом, — пожав плечами, ответил я.
Его рот искривился в унизительной усмешке. — Ах да… мечты о Питболе, о которых говорила твоя мать.
Мое нутро превратилось в камень, когда его глаза на мгновение стали рептильными, вспыхнув глубоким зеленым светом.
Я никогда раньше не отступал от борьбы, и даже если этот парень был самым могущественным Драконом-перевертышем в королевстве, я не собирался сдаваться в ближайшее время.
— Я терпеливый человек, Лэнс… — лжец. — … но у меня нет времени на пустые мечты и несбыточные амбиции. Как и у моего сына, твоя судьба уже предначертана. Ты возьмешь на себя официальную роль хранителя Дариуса, и я щедро вознагражу тебя за это. Справедливее не придумаешь.
Мое сердцебиение участилось, и адреналин забурлил, заставляя мои клыки жаждать крови. — Справедливо? Я Весы, сэр, думаю, я знаю, что справедливо, а что нет.
Его черты перекосились от ярости. — Не дерзи мне, мальчик. Это не просьба. Это приказ. Решение, принятое давным-давно твоей матерью и мной…
— И где я был, пока это решение принималось, а? — огрызнулся я, мои руки сжались в кулаки. Не то чтобы это была худшая работа в мире, но это означало наложить печать на мои мечты и похоронить любую мысль о том, чтобы стать чем-то большим, чем просто пешкой, которой помыкают Акруксы.
Этого не случится.
— Ты хныкал в своей кроватке, — прорычал он. — Вот как давно за тебя был сделан выбор. И ты добьешься большего в жизни, если больше никогда не будешь подвергать меня сомнению, — он отвернулся, как будто разговор был окончен. Но, черт возьми, это было не так. И не только это, он только что повернулся ко мне спиной, что было самым большим оскорблением, которое можно было нанести другому фейри в Солярии. Что доказывало, насколько сильно он меня уважает.
— Пошел ты, — прорычал я, и он остановился, его мышцы спины напряглись на фоне его модной рубашки. — У меня своя жизнь. Я не собираюсь вступать ни в какой союз. Дариус — друг, и все. Моя верность тебе и твоей семье на этом заканчивается, — мой рот приводил меня под арест больше раз, чем я мог сосчитать в Академии Зодиака, но это было по-другому. Как будто я только что уколол самую ядовитую змею в мире и предложил ей свое запястье.
Он бросился в сторону, и я задыхаясь, выбросил руку, чтобы отразить магию, которой он в меня выстрелил. Огненный хлыст поймал мое запястье, когда я выпустил поток мощного воздуха в самого лорда Акрукса, и он с яростным рычанием врезался в стену.
Боль вырвалась из огненного кнута, который обвился вокруг моей руки, а в нос ударил запах паленой плоти. Я вскрикнул, выплеснув воду из другой руки, и погасил пламя. Но это было не обычное пламя, это был огонь Дракона.
— Отпусти меня! — Я оскалил клыки и поднял руку, чтобы защититься, когда сзади меня ударил еще один хлыст. Я рывком обернулся и увидел, что мать Дариуса в кои-то веки оказалась полезной: она двинулась на помощь своему мужу.
— Что это, черт возьми, такое? — прорычал я. — Ты думаешь, это заставит меня склониться перед тобой?
Раскаленные плети остыли на моей коже и потянули к двери. Лайонел шел впереди, упираясь рукой в мой затылок, чтобы подтолкнуть меня. Я рванулся к нему, пытаясь впиться зубами в его руку, но за секунду до того, как я настиг его, он вырвался. Его глаза устремились на меня, и я не думал, что он снова меня недооценит. Если бы он так поступил, я бы победил.
Огненные цепи сковали меня по пятам, волоча за собой и направляя к двери под лестницей.