Не сахарные (СИ)
Его глаза хмуро оглядывают нас.
— Эльвира, — шепчет он и тут же отворачивается.
Вот так! За одну секунду наши одноклассники, похоже, готовы рассказать обо всем, что знают! Я еще это припомню ему! Хотя я теперь не заведую важной информацией, которой владела благодаря Пантелееву. И что же теперь делать?
— Эй, — пихаю Руслана в руку. — Так нельзя. Против правил.
— Так мы все-таки играли, Эльвира?
— Теперь ты этого не узнаешь, — и это уже точно. Он не узнает.
***
— Как тебе новенький… — допрашивает меня Таська на перемене. Мы как раз в это время переходим в другой кабинет. — …вы с ним разговаривали? Рассказывай уже, Элька!
— Немного, — начинаю улыбаться я. А после в голову лезут мысли, что теперь я не буду списывать у Пантелеева. И грустинка сразу же подскакивает ко мне.
— О чем?
— Почему тебя волнует это? А как же Антонов, который занял моё место с Пантелеевым?
Таська удивленно начинает смотреть на меня. Её взгляд похож: «Ты что? Антонову будет лучше с ним сидеть!». Конечно, ей то соседка по парте хорошая попалась! Да и еще к тому же Таська не глупая. А мне вот как быть? Благодаря Антонову я вытягивала хотя бы самостоятельные работы.
— Вроде все расселись, кто, как хотел, — неожиданно говорит она.
Кто как хотел? Тогда почему я с Русланом? Я вот с ним точно не хотела сидеть.
— Почему мы тогда вместе не сели? — приходит мне в голову. Несколько секунд Таська думает, а после чуть ли не начинает кричать, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Точно! Давай сядем вместе.
— Вот-вот. Только конечно жалко, что пролетела с Игнатом.
— Да ладно тебе. Зато мы вместе будем сидеть!
Лучше уж сидеть с Таськой, чем с Русланом. Целыми уроками молчать и не проронить ни слово — это ад. Хотя первый урок с ним прошел как по мне так очень быстро.
Мы с моей одноклассницей ускорили шаг и заняли свободную парту. И после нас уже все расселись, кто, как хотел, теперь точно! И так я уже не сидела с новеньким. А была рядом со своей лучшей подругой. Хотя поверить не могу, что мы не сидим рядом с Антоновым. Взрослеет на глазах, Таська.
— Я кстати придумала рифму к слову Витя, — тихо на уроке говорю, придвигаясь к новой соседке. — Ну как придумала. В интернете нашла! Маленький Витя нашёл пулемёт, больше в деревне никто не живёт.
Видимо я не так прочла. Таська не смеется. Может мне стоило самой рассмеяться в конце?
— Что-то не смешно, — шепчет она в ответ.
— Просто я, наверное, не с той интонацией прочла. Маленький Витя нашёл пулемёт, больше в деревне никто не живёт!!! — еще раз повторяю я с выражением. — Да, согласна. Смысл не меняется.
— К этому имени не существует рифмы.
— Просто я плохо искала. Нужно по-другому вбить.
— А как ты искала?
— Детские стишки для имени Вити пяти лет…
Таська начинает смеяться. Но быстро стихает, когда на нас оборачиваются.
— … интернет просто не все знает, — договариваю я.
После звонка с урока, все быстро собирают свои вещи и уходят домой. Таська бежит на автобус. А я копуша, которая, похоже, где-то оставила свой пакет с переобувкой. Представляете, у меня она даже есть! Только мы так и не переобулись утром, на улице то совсем сухо. Внимательно осматриваю весь кабинет, но здесь его точно нет. Начинаю вспоминать, где у нас были все уроки. Их было шесть. И все кабинеты проходить смотреть нереально. Многие теперь уже закрыты.
Конечно, я могу пойти, не переобувшись, но обувь же нужно найти! Последовательность обрывается после первого кабинета. Не помню, как я ходила с ним по школе, именно поэтому сразу иду в него.
Заворачиваю за угол, который очень резкий! Я чуть ли не врезаюсь в новенького! Еще бы чуть-чуть и мы столкнулись лбами. Что он еще забыл в этом крыле?
— Куда так несешься? — бурчу я.
— Хотел бы спросить у тебя то же самое.
— Это опасный поворот, знай, — говорю и начинаю обходить его.
— Значит, здесь как на дороге?
— Точно, — улыбаюсь я и прямой наводкой иду в кабинет Зои Максимовны.
Мне повернулась удача, она сидела в своем кабинете. Я поздоровалась с ней еще раз. И сказала, что потеряла обувь. А подойдя к парте, за которой я сидела сегодня первым уроком на крючке заметила свой черненький пакет.
И кажется, совсем недавно именно за этой партой я сидела утром с Журавлевым и обвиняла его в том, что он слишком доброжелательный с новой учительницей. Конечно, мы все ее приняли дружелюбно, и думаю, нам действительно повезло. А могли поставить математичку! Это был бы полный кошмар! Так что живем!
* — прим. автора — девушка чьё имя называть нельзя. Как же её зовут?
Глава 4
Заповедь гласит: не пользоваться шпаргалками на уроках.
Или хотя бы так, чтобы не поймали.
Утром с трудом просыпаюсь по будильнику. Быстро собираюсь в школу и решаю не дожидаться лифта, сразу спускаюсь по лестнице. Проходя мимо, обращаю внимание на нарисованного «Билла». Но теперь он уже дорисованный! Моя улыбка сразу расширяется.
Первое, что бросается в глаза — это пририсованные ноги и шляпа. Теперь он вылитый как в мультике! Чуть ниже даже стоит подпись: ФАНАТ ГРАВИТИ ФОЛЗ.
Это настолько сильно мне нравится, что моё дыхание прерывается. Я достаю телефон и снова фотографирую только уже законченный рисунок. Выхожу из подъезда и сразу же выкладываю его на свою страничку «Горячей Молнии». По дороге жую вчерашнюю купленную жвачку. И слушаю в наушниках Feels Like Summer — Weezer. Но все настроение пропадает, когда говорят:
— Достаем двойные листочки. Сейчас напишем маленькую самостоятельную работу, — неожиданно заявляет Екатерина Геннадьевна на уроке математики.
— Как самостоятельная? — интересуется у нее Антонов. — Сегодня же первый урок!
Вот-вот — первый урок. Учимся всего второй день в школе. Никакой самостоятельной! Так что сейчас с Антоновым я полностью согласна.
— И что? — с серьезным лицом спрашивает математичка. — Я должна понимать, что вы забыли за лето.
— Ну, вот опять! Только экзамены сдали. И опять, — возмущается Антонов и после с протестами к нему подключается весь класс. Хоть и Антонов протестует, у него рядом Игнат Пантелеев есть! А у меня кто? Таська вряд ли поможет. А своим умом я не вытяну на положительную оценку.
Настроение тут же потухло.
— Экзамены вы сдавали два месяца назад. Все! Записываем вопросы. Первый вариант…
«Вопросы с ОГЭ мне кажется, я буду помнить всю жизнь!» — думала я после самого экзамена. То теперь я в этом совсем не уверена. Хоть я и сдала относительно все хорошо.
Сейчас я написала самые легкие впервые же десять минут. А потом ничего. Кто-то искал в интернете, но мне так повезло, что она смотрела именно на меня! Я даже на секундочку не могла достать телефон. Вот тебе и будет первая двойка!
— Ты знаешь что здесь? — толкаю я Таську, замечая, как она пишет все без остановки.
— Сейчас… Сейчас… Сейчас, — твердит она каждый раз. Вот тебе и подружка. Хотя бы несколько заданий помогла решить.
И когда Екатерина Геннадиевна немного отвернулась, я достала телефон и положила к себе на колени. Попыталась найти в интернете самые сложные задачи. И нашла! Осталось только списать.
Один номер переписать у меня получилось, хотя бы еще две. И когда я начала искать другую задачу, от голоса учителя у меня чуть ли не останавливается сердце.
— Михеева, что у вас там? — окликает меня учительница, и я чувствую, как мои руки начинают дрожать. Я быстро запихиваю телефон к себе в карман.
Какой позор! Это же надо было так попасться!
— Ничего! — отрицательно качаю головой, а у самой сердце ходит ходуном.
— Как ничего? Я же видела! Встань! — и я уже была готова встать и отдать ей из кармана телефон, как вдруг послышался голос.
— А мы сейчас на экзамене? — я поворачиваю голову и вижу, что это Журавлев ей сказал сейчас. Ничего себе! Это он так вступился за меня, получается?