Не сахарные (СИ)
— А если и так, тебе какое дело?
— Мне? — повышаю голос, указывая на себя пальцем. — Мне все равно.
— Ты это слишком часто говоришь в мою сторону. Это настораживает, — на высказывание Руслана я ничего не отвечаю.
Наш класс в самом центре поля выполняет разминку, где Антонов показывает всему классу упражнения. Он даже согнуться не может, кажется, еще одно упражнение и он развалится как деревянный солдатик.
Я подхожу к площадке, где висят турникеты, и облокачиваюсь на один из них. Достаю телефон и проверяю ленту. Надо бы узнать у Руслана про Пушкаря — друга Златы. Но быстро эта мысль исчезает, когда Павел Валерьевич просит ему помочь.
Вот же не повезло всем, кто сегодня занимается физкультурой, придется им зачет сдавать по бегу. Я стояла рядом с учителем и ставила оценки в журнал, после того как одноклассники пробегали.
— Я даже не знаю, — услышала я разговор своих одноклассников. — А вдруг нам влетит? — переживала Камилла.
— Да, что нам будет? — говорил Антонов. — Даже Пантелеев с нами. Нам ничего не сделают!
— А Эля? — намного тише переспросила Камилла, и я почувствовала спиной их взгляд. Но я сделала вид, что их не слышу.
— А что она теперь у нас главная? — передразнивает ее Антонов.
И мне становится смешно. Не он ли прибежал ко мне самым первым рассказать новости про Зою Максимовну. Он! Просто Антонов хочет в лидеры заделаться!
— Ну, — промямлила Камилла. — У нас нет главных, наверное.
— Правильно! — поддакивает Антонов. — Я даже кое-что придумал. Сегодня и покажем Зое Максимовне, а то…
— Михеева, ты спишь что ли? — повышает на меня голос Павел Валерьевич. — Ты вообще ставила оценки, которые я тебе сейчас называл?
Я перевожу взгляд в журнал. И понимаю, что остановилась в самом начале. Нужно включать театральность!
— Такая птица сейчас пролетала! Вы, что не видели? — театрально начинаю говорить я. — Большущая, — начинаю разводить в стороны руками. — У нее крылья более ее самой были. Может они из Рекорда Гиннеса? Надо будет проверить и …
— Хватит, придуряться. Так и скажи, что отвлеклась. На какой фамилии остановилась? — спокойно проговаривает он. И я понимаю, что если сейчас назову фамилию, Павел Валерьевич меня убьет.
— Артемьева, — через несколько секунд говорю я, а после поднимаю голову на учителя. У него глаза расширились в два раза! Клянусь!
— Ты сейчас издеваешься, Михеева? Артемьева — вторая в списке. Если в следующий раз придешь на мой урок, и не будешь заниматься, — указывает он на меня пальцем. — Выше тройки ничего ставить не буду.
— Павел Валерьевич…, — начинаю говорить, как он тут же перебивает меня.
— Баскутов четыре, — начинает диктовать он, не дав мне договорить, и я перевожу взгляд, в журнал, ставя оценки. — Беляев пять.
Пока мы выставляли оценки все ушли переодеваться в раздевалку. Я быстро схватила свой рюкзак и уже хотела выйти, как одна из моих одноклассниц окликнула меня.
— Михеева, так ты что не будешь с нами против Зои Максимовны идти? — начала спрашивать Катька Артемьева.
— Я не собираюсь в этой глупости участвовать, — громко отвечаю я, и понимаю, что все девочки перестали переодеваться, внимательно разглядывая меня.
— Антонов прав! Как только твой брат учителем стал, так сразу ты на их сторону встала! — громче проговаривает Артемьева.
Хочется её ударить. Но я пока себя сдерживаю по полной!
— Вон, в прошлом году сама предлагала нашей физичке подлянку устроить! — продолжает говорить она.
— Да! — кто-то из девчонок соглашается с ней. — А может ты она с твоим братом встречается? А что?! Теперь все сходится!
— Мне кажется у вас с головой не все в порядке! Или мне просто завидуете, что у меня брат учитель, а у вас нет! К тому же, кого из вас Зоя Максимовна на уроке хвалила? А? — произношу я и, кажется, через несколько секунд пожалею об этом, потому что Катька Артемьева накидывается на меня и начинает со всей силы тянуться за мои волосы. Я мертвой хваткой вцепляюсь в ее. Мне становится невероятно больно. Мне даже кажется, мы пытаемся драться, но у нас не получается. А после я чувствую, как нас начинают разнимать.
Несколько девчонок пытаются оттянуть нас в разные стороны.
— Хватит уже! — кричит Камилла, и мы отходим с Артемьевой друг от друга на безлопастное расстояние. — Вам еще учиться вместе!
— Ты мне чуть все волосы не выдернула, — громко говорю я, пытаюсь поправить свои волосы.
— Так тебе и надо, Михеева! — без капли сожаления говорит она.
— Да пошли вы все! — заявляю я, беря со скамьи свой рюкзак. Тут же вылетаю из раздевалки. А казалось, день будет совсем неплохим.
Выйдя в коридор, я провожу рукой по своей губе и чувствую металлический привкус крови. Она мне еще и губу разбила! Шикарно!
***
Я сразу же пошла в туалет, попытавшись скрыть свою побитую губу. И сейчас как назло большая перемена. Сначала меня оглядывали возле раковины какие-то семиклассницы, а после какая-то странная девчонка из нашей параллели.
И было бы из-за чего серьезного наша драка, а то из-за учителя. Смешно же!
Не обращая ни на кого внимания, я прошла и села за свою парту в классе Зои Максимовны. Делаю предположение, что о моей побитой губе после урока тут же узнает Макар. Да и пусть! Мне все равно что они думают! Я так просто не сдамся! Я же Эльвира Михеева — девчонка, которая может за себя постоять!
Мои одноклассники небольшими компаниями заходили в класс, посматривая в мою сторону. Даже перешептываясь между собой. Но я твердо решила, что не стану обращать на них внимание. И пытаясь скрыть немного своего волнения крутила в руках ручку, сидя в свободной позе на стуле.
— Только не говори, что это, правда, — слышу я голос рядом и, повернув голову, вижу, как Журавлев отодвигает Таськин стул, даже не спросив разрешения садится. — Значит это правда, — оглядывает он мою губу.
— Когда еще так быстро передавались в нашем классе слухи, — пытаюсь улыбнуться я, но тут же чувствую, как губе становится больно и откидываю эту идею.
— Так из-за чего вы подрались? — уточняет он. Как по мне и так все понятно, зачем десять раз все переспрашивать.
— Ты же все знаешь. Зачем спрашивать?
— Хочу узнать от тебя.
Его карие глаза смотрят на меня таким странным взглядом, что мне даже становится неловко.
— А я не хочу пересказывать эту историю тысячу раз, — отмахиваюсь я и перевожу взгляд на пустую парту, за которой обычно сидит Зоя Максимовна. Моя рука все еще машинально перебирает в руке синюю ручку.
— И чего ты молчишь? — набрасываюсь на Журавлева, когда он просто сидит, не проронив после ни единого слова. Ну, истинный гусар! Говорить и я могу! — Где твоя справедливость? Честность? Или она вот так быстро закончилась?
— Чтобы ты знала, я не поддерживаю моих одноклассников.
— И я вхожу в это число?
— Нет.
— Тогда мне стоит запастись оружием, потому что нас двоих против них не хватит, — киваю я сторону парней на третьем ряду. Еще некоторое время назад я заметила, как они каждые несколько секунд оборачиваются и смотрят на нас.
— Это сейчас в тебе проснулся пессимист? — замечает он.
— Реально оцениваю ситуацию, — честно говорю я, и после указываю пальцем на свою губу. — И это подтверждение.
— Реальность в том, что они не понимают, что хотят сделать. Хотят убрать учителя с поста классной руководительницы? — спрашивает он, но этот вопрос не должен получить ответ от меня. — Или же они хотят её совсем выгнать? А знаешь, кто придет вместо нее? Математичка или же географичка. Но когда они придут на ее место, они будут просить и умолять, чтобы вернулась Зоя Максимовна, но уже будет поздно.
— Значит, у тебя есть план? — уверена, его обычное состояние — говорить и ничего не делать.
— Я знаю, у кого его точно нет, — кивает Руслан в сторону первой парты, где сидит Антонов с Игнатом Пантелеевым. — Он сам еще не знает, что хочет.
— Он дурак, — говорю правду и слегка улыбаюсь, но губе больно. — И я все еще помню, как ты назвал меня дурой, и змеей. Так что не видать нам перемирия, — напоминаю я Журавлеву. Пусть не забывается!