Не отдавай меня

Демонстративно берется за пряжку ремня и делает запугивающий выпад вперед.
Я вздрагиваю как от удара и, выдернув швабру из-под кровати, выставляю ее в качестве оружия.
– Я кричать буду!..
– Кричи.
– Лютый сказал… – выпаливаю первое, что приходит в голову, – он сказал, чтобы меня не трогали.
– Серьезно? Кому сказал?.. – смеется, запрокинув голову, но как-то неестественно и ломано.
Я, чувствуя перемену в его настроении, беру ведро и, развернув швабру вертикально, прижимаю ее рукоятку к груди.
– Домыла?
– Да.
– Ну, значит, пошла отсюда!..
Шмыгнув мимо него, вылетаю в коридор и тут же забегаю в комнату напротив.
Усевшись на краешек кровати, даю себе несколько минут, чтобы прийти в себя.
Боже, какой он мерзкий!.. Какие они все здесь мерзкие!..
Когда это закончится? Когда я смогу выбраться отсюда?!
Едва не разревевшись, беру себя в руки и приступаю к работе, чтобы закончить ее до того, как мужчины начнут возвращаться в свои комнаты.
Больше ни с кем не встречаюсь и управляюсь как раз к ужину.
– Закончила? – спрашивает Дарья, когда я, оставив инвентарь в чулане, заглядываю на кухню.
– Да. Я пойду к себе.
– А ужин? Думаешь, я тебе на подносике все принесу?.. Садись, ешь.
Не хочу. Неприятно и страшно.
Но… чем быстрее я разберусь, что здесь и как, тем быстрее найду способ выбраться отсюда.
Наложив в тарелку мясного рагу и налив в стакан компот, повариха Лидия кивает на большую жестяную банку.
– Ложки там.
– Спасибо. – бормочу под нос, понимая, что расположить к себе эту хмурую неразговорчивую женщину вряд ли получится.
Ем, ускоряясь, наблюдая в окно, как возвращаются один за другим мужчины. Еще через несколько минут они начинают заходить на кухню, где сами берут посуду и сами наполняют ее едой. Затем через арочный проход идут в смежное помещение, где, очевидно, для них организована столовая.
Замечаю и Леху, который, едва заметно дернув бровью, молча проходит мимо меня. Подобно ему, все на меня только смотрят и никто не заговаривает.
Мысленно выдыхаю. Пока, кроме Влада и… Лютого, мне боятся некого.
Доедаю. Мою за собой посуду и, поблагодарив за ужин, сбегаю к себе. Иду быстро, держась около стенки и опустив низко голову. Навстречу идут мужчины. Замечаю, как останавливаются и оглядываются, но никто не трогает.
Свернув к лестнице, взлетаю на второй этаж, поворачиваю в коридор и с размаху влетаю в чье-то твердое тело.
Шарахаюсь в сторону, больно ударяясь плечом об угол и чувствую жесткий захват на плече.
– Ты кто такая?! – выпаливает грубо незнакомый мужчина. – Что здесь делаешь?!
От страха, кажется, уменьшаюсь в размерах. Теряясь, бегаю глазами по сторонам, не в силах заставить себя посмотреть в его лицо.
– Ну?..
– Меня привезли сюда…
– Кто?..
– Влад и Леха. – лепечу, заикаясь.
– Нахуя?
– По приказу… Лютого.
Рука с моего плеча тут же исчезает. И я тру ладошкой место удара.
– Блядь! – выругивается мужчина и быстро спускается вниз по лестнице.
Я украдкой смотрю в его спину. Чем-то похож на Лютого. Есть у них что-то общее. Русые волосы. Цвет кожи и татуировки на ней. Аура превосходства над другими.
 
Глава 12
 
Прошла еще неделя, а ситуация с моим нахождением здесь так и не прояснилась. Я больше ни разу не встретила здесь ни Лютого, ни того странного мужчину. Дарья тоже ничего не говорит.
– Ты знаешь, что находится в цокольном этаже? – спрашивает она, присаживаясь ко мне за стол в один из дней.
– Н-нет. – едва не давлюсь кашей, потому что произнесла она это зловещим тоном. – А что там?
– Там тренажерный зал со всякими штуковинами, на которых они занимаются.
– И?..
– И тебе нужно там убраться.
– Завтра?
– Сегодня.
– Я сегодня уже устала. – говорю, напоминая, что весь день посудомойкой на кухне была.
– А кому из нас легко? – пожимает плечами. – Мне нужно, чтобы к завтрашнему дню там было чисто.
– А Алина? Я сегодня работала за нее. Она не может помыть этот спортзал?
– Не может. Она заболела.
  
Упрямо поджав губы, опускаю взгляд в тарелку.
– Мне сказать Лютому, что ты отказываешься работать?
– Я помою. Скажи, куда идти и что делать.
– Доедай, и я тебе все покажу. – поднимается со стула. – Если хочешь дружеский совет, то мыть там лучше ночью, когда все лягут спать, иначе рискуешь… ну, ты поняла…
Через несколько минут мы с Дарьей спускаемся вниз по бетонным ступеням и оказываемся в цокольном этаже со стенами из белого кирпича.
– Вон туда… – показывает рукой за мое плечо, – туда не то, что ходить, даже смотреть нельзя!
– Что там?
– Ты плохо меня слышишь?! – шипит раздраженно. – Закрытая территория. Нельзя! Даже мне нельзя!..
Шагая рядом с ней в противоположную сторону, я все же оборачиваюсь и вижу длинный, гораздо длиннее, чем само здание, коридор, освещенный настенными светильниками.
– Вот здесь у них что-то типа тира. – рассказывает Дарья, когда мы проходим мимо металлических двустворчатых дверей. – Сюда тоже не ходи, не разрешают.
Проходим мимо и, свернув вправо, оказываемся у таких же дверей, как и в тире.
– Вот, – говорит она и, выдохнув, с усилием толкает плечом одну из дверей.
Внутрь мы не заходим, потому что там много мужчин. Рецепторы раздражает запах пота и спертый воздух.
– Поняла, куда идти? – тихо спрашивает Дарья.
– Да. А что там мыть?
– Снаряды, протереть маты. Помыть полы и… – указывает пальцем на створки, – эти двери.
– Хорошо.
– Раньше полуночи сюда не суйся. Завалят, опомниться не успеешь.
Разворачивается и идет назад, а у меня от ее, сказанных будничным тоном, слов по коже мороз.
– Даша!.. – догоняю ее. – Скажи, мужчина иногда здесь появляется. Высокий, дорого одетый, с наколками и с… толстой цепью на шее… На Лютого похож… Это его брат?..
– Адам?.. Да, старший. Они погодки. – понижает голос, с опаской оглядываясь. – Он тоже Лютый. И отец их Лютый был… У них фамилия Литовские, но называют их так не только поэтому.
– Чем они занимаются? – вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю подумать.
Дарья осекает меня взглядом, и я затыкаюсь.
В половину первого ночи, как она и советовала, вооружившись шваброй, тряпками и ведром, спускаюсь в цокольный этаж и прохожу в тренажерный зал.
Работы оказалось больше, чем я себе представляла, и самое сложное – очистить узкие, расположенные под самым потолком, окна. Их всего четыре, но, кажется, с момента постройки здания их ни разу никто не мыл. Затем очищаю снаряды и маты, коих здесь несметное количество. И, едва не валясь с ног от усталости, выметаю и мою полы.
К себе возвращаюсь в четвертом часу утра. Скинув шлепанцы, сразу встаю под душевую лейку, а когда выхожу из санузла, слышу неясные звуки.
Прижав полотенце к груди, на цыпочках подхожу к окну и двумя пальцами раздвигаю полоски жалюзи. Прямо под окнами моей комнаты крыши трех черных джипов. Их двигатели заведены, и горят фары, а в их свете я вижу не менее десяти мужчин.
Инстинктивно отскочив в сторону, прижимаю руки груди. За ребрами тарабанит перепуганное сердце.
Он там. Чувствую это всем своим существом.
Полный вдох и долгий выход.
Тяжело сглатываю и возвращаюсь к окну. Они все еще там. И да, оба Лютых в их числе. Адам говорит по телефону. А Ян, стоя ко мне спиной, слушает одного из мужчин.
Все они в черных брюках и белых рубашках, словно вернулись с важного мероприятия. И все напряжены, словно что-то случилось.
Через минуту они начинают прощаться и часть из них рассаживаются в машины и уезжают. Литовские и еще двое заходят в здание.
Я бросаюсь в двери и, приложив к ней ухо, прислушиваюсь. Чувствуется что-то похожее на вибрацию, но вскоре я понимаю, что она идет изнутри меня. А снаружи тихо.
Возвращаюсь к кровати. Застываю на несколько мгновений и… решаюсь.