Тонкости проектного дела (СИ)
В это время в зал как бы случайно заскочила Большая Надежда, увидев общество в полном сборе, сия великолепная представительница проектного бизнеса, стыдливо потупилась, и стала отступать назад к выходу. Но эффект, произведенный на античных гостей ее появлением, можно было сравнить разве что с разорвавшейся бомбой. Все головы разом повернулись в сторону прекрасного бюста, и по залу пронесся общий вздох. На шум в дверях появился улыбающийся Арнольд, и зашептав:
- Ты что творишь, Надька, сейчас этот твой ухажер красноволосый тут все разнесет... - плавно отгородил ее от восхищенных извращенцев.
Инцендент не сразу, но все-таки забылся, и гости стали рассаживаться.
Угощение на столах могло бы удивить обычного посетителя, но только не древних знаменитостей Эллады, тонких ценителей умеренности и хорошего вкуса. Козий сыр, сушеные фиги, виноград, оливки и разбавленное водой вино. Легкая ненавязчива музыка флейт и кифар располагала к неторопливому общению. Попивая разбавленное вино, распорядитель вечера Сократ, подсевший за столик Одиссея, целуя ручки сиренам, спрашивал, как поживает Пенелопа. Одиссей отвечал, дескать, спасибо хорошо, все никак не может закончить покрывало, женихи отвлекают. Сократ покивал, потом с толпой учеников стал переходить от одного столика к другому, приветствуя старинных друзей и соратников по секции. Спросил у царицы Олимпиады, как дела у ее сына Александра. Она поморщилась и ответила, что сын воюет в Персии и давно уже писем не пишет. Сократ поцокал языком, посетовал на современную молодежь. Потом он повернулся, было к столику, за которым сидел Платон с его, Сократа женой Ксантиппой, взглянул на Ксантиппу, и почему-то вдруг передумал к ним присоединяться. Вместо этого, радостно улыбаясь, устремился к столам, где сидели почетные гости секции - амазонки, девушки расцеловали философа в лысину, и дружно выпили с ним за права мужчин. Так в нескучной беседе прошло начало вечера.
Первым слово взял Прометей, как старейший из присутствующих. Он долго и в подробностях рассказывал, как правильно приковать желающего 'острых' наслаждений к скале, какой металл использовать, чтобы боль от цепей и кандалов могла бы доставить ему самые яркие ощущения. Отдельно коснулся того, как правильно подставить орлу свою печень, чтобы не только ты, но и орел получил максимум удовольствия. Орел при этом гипнотизирующим взором оглядывал зал в поисках следующего смельчака в свои объятия. Когда взгляд его встретился с глазами царицы Олимпиады, орел затрепетал, тут же осознав, что сегодня этим счастливцем будет он сам, и с наслаждением даст ей выщипать из себя все перышки. Потом Геракл с воодушевлением расписывал прелести различных ядов для достижения пролонгированного удовольствия, и демонстрировал желающим примерить свой знаменитый плащ.
Арахна поделилась, как связать себя самому, не всегда же есть кто-то под рукой, когда хочется чтобы тебя, э-э-э, связали покрепче... Особенно интересными для технократов, явились рассказы Тантала и Сизифа. Оказывается, Сизиф тащился больше всего, если успевал закончить со своим удовольствием, пока камень катится вниз, А уж толкать его снова в гору - отдельное наслаждение. А Тантала заводила еда, до которой он, привязанный в миллиметрах от вожделенного предмета, пытался, но никак не мог дотянуться. Так и мучился бедняга, но какой кайф! Прокруст, поглаживая руку Тесея, рассказывал о своем универсальном ложе, и о том, какое прекрасно оживляет отношения смена ролей.
Внезапно раздался туш в исполнении кифаристов - и в зал под дружные аплодисменты появилась звезда сегодняшнего вечера - Орфей с сопровождающими его менадами. Прекрасные менады в одеждах из виноградных листьев упорхнули к столам, там они и оставались до восхитительного финального выступления. Ох, не зря же на столах белоснежные скатерти...
Маэстро Орфей проследовал на возвышение, взял свою кифару, и запел. Дивный голос певца разбитой любви выворачивал душу, вызывал слезы на глаза все еще трезвых гостей, заставлял устрашающе шевелиться стены и колонны зала, увитые виноградными лозами. Лозы плавно извивались в такт мелодии и незаметно, но хищно придвигались к ближайшим столикам. Орфей пел, как ходил в Аид за Эвридикой, как вымолил у подземного царя разрешение, как вел любимую к счастью и свету. А она не простила ему единственной ошибки, и вернулась в подземное царство. Всего лишь один раз обернулся, не поверил, что она идет за ним... Жалобы на жестокость женщин долго лились с уст величайшего певца Эллады, затем он предложил участникам банкета экспресс-наслаждение, пока он будет петь, можно получить максимум боли. Ведь Орфей своим пением мог заставлять двигаться камни и растения, мог вмуровать в стену, отхлестать лозами, раздавить, заставить прорасти сквозь тело, короче, безумный выбор по желанию счастливца.
В завершение вечера, в финале, после того, как менады набрались неразбавленного вина, и, наконец, в который раз осознали, как же их бесит эта любовная лирика, настало время показательного выступления. Под звуки веселой танцевальной мелодии они окружили Орфея, и начали рвать его на кусочки. Сначала, цинично улыбаясь, сломали об его голову его дорогущую антикварную кифару, работы самого Аполлона. Орфей зашелся счастливым плачем. Потом разорвали прекрасную дизайнерскую хламиду, потом хитон, потом руки, ноги... В общем, белоснежные скатерти и туники гостей были очаровательно забрызганы алой кровью и прочими телесными жидкостями полностью удовлетворенного Орфея и большей части гостей, получивших глядя на все это непередаваемое наслаждение. На бис номер менады повторять отказались, но при этом очень выразительно и плотоядно посматривали на мускулистые тела Геракла и Сизифа.
Уморившегося от пережитого удовольствия Орфея отскребли от различных поверхностей и помогли одеться, Распорядитель банкета Сократ объявил вечер закрытым, торжественно выпил свою чашу с ядом за здоровье своей жены, и задергался в счастливых судорогах. Его унесли веселые амазонки вместе с верными учениками. Весьма довольные прекрасно проведенным вечером участники слета Афинской секции расходились, подбирая себе партнеров на ночь. Прометей удалялся, взяв под руку про Сизифа, они сыпали терминами, обсуждая отдельные детали нового эксперимента с катящимися скалами. Одиссей ушел, как и пришел, со своими сиренами. Геракл, мило беседуя с Арахной и Нессом, тоже отправился к выходу в портальный зал. Олимпиада, любовно поглаживая Зевсова орла по перышкам, запихивала его в явно маленькую для здоровенной птицы клетку. Орел мелко трясся от предвкушения. Но самый счастливый вид был у Тантала, он уходил со своей недосягаемой возлюбленной - с едой! Ах-х-х, дома он опять привяжет себя в нескольких миллиметрах, наслаждение только начиналось.
Менады шумной толпой двинулись в сторону выхода в город в компании команды байкеров-оборотней, отмечавших в соседнем зале победу в знаменитом Заезде Трех Миров. Прекрасно смотрятся, однако, виноградные листья на фоне черной кожи, заклепок, цепей и байков...
***
Когда гости разошлись, коллектив турфирмы, сидя в баре, обмывал удачно проведенное мероприятие. Арнольд заметил: 'Какое дивное чувство меры у наших античных коллег, ничего лишнего и бездна вкуса. Полный восторг!'
А Михалыч сказал, что это только первый тематический вечер. Предстоит еще слет секции европейского средневековья, доколумбовой Америки, из более современных -секция СС (но у этих ограничения в символике и лозунгах). Короче, речь его сводилась к тому, что расслаблять рано, еще масса работы впереди. За то и выпили, раз двадцать.
***
Алекс как всегда провожал Шляпину до дверей. Оба молчали. Он думал, что пора уже прекращать встречаться и пора жениться. Интересно, что Вера думала о том же.
***
Симарг злился как черт. Эта дамочка была готова улыбаться кому угодно, только не ему. Как она сегодня пялилась на этих мускулистых древнегреческих козлов! Драконью сущность корежило от возмущения. А Надька в это время тихо давилась от ревности, этот му... жик красноволосый, ему сегодня мерзкие менады глазки строили, а он! Он выпячивал грудь и принимал геройские позы! Пусть только посмеет к ней подкатывать!