Герой. Бонни и Клайд: [Романы]

— Я могу заставить его заговорить, — сказала Бонни, придвигаясь ближе к рейнджеру.
— Давай, Бонни! — сказал К.У. — Заставь его говорить.
Клайду показалось, что на лице верзилы рейнджера что-то промелькнуло — то ли отвращение, то ли испуг. Клайд кисло улыбнулся и сказал:
— Заставь его поговорить, Бонни.
Бонни приблизилась к техасцу вплотную, легко провела рукой по его широкой груди, животу, потом чуть коснулась пальцами горла.
— Убери руки, — процедил вдруг рейнджер.
— Смотрите! — рассмеялся Бак, — Оказывается, он умеет говорить. Я это знал.
— Я тоже, — поддакнул К.У.
— Ну что нам с ним делать? — спросил Клайд, вдруг потерявший интерес к игре.
Но Бонни, напротив, только-только начинала. Она получала странное удовольствие, испытывала неизъяснимое возбуждение и не собиралась останавливаться так быстро. Она подошла близко и впилась ртом в полные губы рейнджера. Вовсю работая языком, прижавшись своими грудками к его торсу, а животом к его чреслам, она, наконец, отпустила жертву, чувствуя, как неодолимое желание пульсирует под кожей.
Бак громко рассмеялся.
К.У. тоже.
Клайд хмыкнул, но очень невесело.
На какое-то очень долгое мгновение воцарилась тишина, но затем рейнджер окунулся в глубокий колодец оскверненной интимности и выказал свое отвращение тем, что плюнул в лицо Бонни.
Она задохнулась от возмущения и отскочила назад.
Тут Клайд, не помня себя, схватил рейнджера за рубашку, повернул его одной рукой, а другой стал нашаривать револьвер, намереваясь отходить им как кастетом безоружного пленника. Бак проворно выхватил револьвер у него из рук, но это не остудило пыл Клайда.
Он, словно обезумев, набросился с кулаками на обидчика, громко выкрикивая ругательства и оскорбления. Только ярость мешала ему причинить серьезный вред скованному наручниками представителю закона. Рейнджер упал на землю, перевернулся с боку на бок, а Клайд ударил его ногой, метя в ребра, промахнулся и тоже упал. Они оба покатились по склону к озеру, не имея возможности за что-нибудь зацепиться: глинистые берега были лишены растительности.
За ними бросились Бак и К.У. Они пытались удержать Клайда, оттащить его в сторону. Но Клайд отпихнул их и снова бросился на врага. Он поднял его, а потом толкнул так, что тот упал, ударясь о вытащенную на берег лодку. Рейнджер рухнул, а Клайд повалился на него, вовсю работая кулаками, словно норовя втиснуть его среди скамеек, размазать по дну.
Тут на помощь ему пришли Бак и К.У., совместными усилиями они столкнули лодку в озеро, и она тихо поплыла по застывшей воде. Крупное лицо рейнджера глядело на них через борт.
— Ты нас запомнишь, — кричал ему вслед Клайд.
— Ты надолго запомнишь банду Барроу! Мы пошлем снимки в газеты, и все узнают, какие мы с тобой закадычные друзья. Ты нас не скоро забудешь, приятель!
Бак и К.У. взяли Клайда под руки и повели назад к машине. Прежде, чем сесть в машину, Клайд обернулся к Бонни и с натянутой улыбкой сказал:
— Неудачная вышла шутка с этим типом.
— Не очень, — согласилась Бонни. — Шутка получилась немного так себе.
Они уехали, так и не оглянувшись, и, естественно, не видели, как рейнджер сидел в лодке с прямой спиной и глядел им вслед. Его голубые глаза светились холодной ненавистью и жаждой отмщения.
Он долго не сводил глаз с удалявшейся машины.
  
 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Они продолжали скрываться, проводили много часов в машине, ночевали в четверосортных мотелях, затерянных в медвежьих углах, где их вряд ли кто-то мог узнать. Вскоре им стало ясно: продолжать так жить больше невозможно по одной простой причине: у них кончаются деньги. Для Клайда это означало одно. Он поделился планами с остальными.
— Мы возьмем банк, — сказал он.
— Ой, нет! — пискнула Бланш.
— А что, хорошая идея! — одобрил К.У., и его круглый ротик расплылся в улыбке.
— Какой банк у тебя на примете, братишка? — поинтересовался Бак, а Бонни взглянула на Клайда с гордостью.
— Мы его недавно проезжали, когда крутились взад и вперед, — пояснил Клайд. — Мне он понравился, я немного обмозговал план и решил: берем. Завтра.
 
Они поставили машину у лесополосы, отделявшей одну ферму от другой, стараясь полностью избежать риска быть опознанными. Утром они тщательно подготовились к операции. Бак и Бланш первыми забрались в машину и долго там сидели, ждали остальных. К.У. возился с мотором, проверяя все до последних мелочей, так, чтобы в случае чего его никто не мог бы упрекнуть.
Бонни, одетая так, словно собиралась в гости на чашку чая, причесывалась, глядя в зеркальце, поставленное на капоте. Клайд стоял у нее за спиной, поправляя узел галстука.
— Что бы я не отдала за вьющиеся волосы? — бормотала Бонни.
Клайд посмотрелся в зеркальце и спросил:
— Эй, Бонни, какая рубашка тебе нравится больше — та, что на мне, или эта? — он показал полосатую рубашку на плечиках.
Бонни выпрямилась, сравнила рубашки и отдала предпочтение той, что была на плечиках.
— Ты права, — согласился Клайд.
Он расстегнул рубашку, отбросил в сторону, надел другую, завязал галстук и, посмотрев еще раз в зеркальце, остался доволен увиденным.
К ним подошел К.У., вытирая грязные руки о джинсы.
— Значит, мотор в полном порядке. Эй, что это вы разоделись в пух и прах, прямо как эти?..
— Ты что, поедешь в таком виде? — в свою очередь, удивилась Бонни, неодобрительно его оглядывая.
— Ну да. А что такого?
— Тебе пора научиться одеваться как следует, — грустно качая головой проговорила она. — Бери пример с Клайда.
— Клайд шикарный мужик! — признал К.У.
Клайд надел пиджак, застегнулся.
Из машины Бланш крикнула с явным нетерпением:
— Эй, вы, пошевеливайтесь! Когда мы приедем, банк закроется крепче, чем кошелек скряги.
— Едем, — отозвался Клайд.
— Первый раз вижу, — заметил Клайд, — чтобы люди так расфуфыривались, едучи грабить банк.
Клайд залез на переднее сидение, Бонни устроилась рядом с ним. К.У. сел за руль.
— Когда президент банка идет на работу, он одевается в соответствии со своим положением, — сказал Клайд. — А когда я иду отбирать у него деньги, то одеваюсь в соответствии с моим.
— Ну, поехали, — сказала Бонни, и мгновение спустя они были уже в пути.
К.У. остался в машине за рулем, с заведенным мотором, готовый в любой момент двинуться в обратный путь. На заднем сиденье в углу притаилась Бланш, бледная и напряженная. Она смотрела то на вход в банк, то на улицу, подозревая в любом прохожем полицейского.
В банке события развивались гладко. Бак вошел первым и направился к окошку старшего кассира. Бонни шла за ним. Замыкал шествие Клайд, следя за обстановкой. Он вынул два револьвера и приятным голосом объявил собравшимся:
— Вас приветствует банда Барроу, так что ведите себя тихо, друзья, и все будет в полном порядке.
Клиенты у окошечек и за столами замерли, на лицах застыл страх, руки неуверенно поползли вверх.
— Правильно, друзья, — похвалил их Клайд. — Поднимите ручки вверх. Так всем будет проще и спокойнее.
Бонни положила заранее приготовленный мешок на прилавок и дружелюбно улыбнулась кассирше:
— Набивай доверху, — попросила она. — Не стесняйся!
Кассирша, чопорная женщина с поджатыми губами, заколебалась. Бонни махнула револьвером:
— Я сказала: набивай его доверху!
— Да, да, мисс. Сейчас!
Бонни пролезла под перегородку и, отпихнув кассиршу в сторону, стала быстро опустошать ящики, переходя от одной кассы к другой.
Кассирша с поджатыми губами, решив, что никто на нее не смотрит, шагнула к кнопке сигнализации, нерешительно протянула руку. Тотчас же что-то зловеще холодное дотронулось до ее запястья. Она обернулась и увидела сначала револьвер, а затем оскалившегося Бака:
— Если вы тронете эту кнопку, мэм, то набежит столько гостей, что мы вряд ли будем им всем рады. Надеюсь, я ясно выразился?