Безымянный (СИ)

Вместе с этим его здоровье и даже дела укрепились, словно в нем вдруг открылся какой-то невидимый источник, закрытый до тех пор, не давая его жизни протекать более полно. Теперь он уже просто не мог себе представить свое существование без Тики, и вместе с этим в нем вдруг стал появляться страх ее потерять, ведь она была с ним лишь до тех пор, пока не вернётся Мио и не увезет ее, забрав ее у него навсегда.
Подобное чувство испытывала и юная гиена, каждый раз поглаживая вновь уснувшего после очередных любовных утех на ее груди Гарта. Она не могла сомкнуть глаз, глядя на лик бесстыдно заглядывающей в их спальню луны. Тики думала о юном льве и если раньше она точно знала, что хотела остаться с ним, то теперь в этом совершенно не была уверена. Конечно, она по-прежнему была безмерно благодарна ему, но не более того — теперь она это осознавала как никогда. Гарт воскресил в ней чувства, которые она уже давно погребла в своей душе и, казалось, навсегда.
Он не просто заставил ее почувствовать себя полноценной самкой, как это было принято в ее родном племени, когда именно она решала, когда и как случится близость с избранным ею самцом, позволяя ему лишь то, что она сочтет нужным. Но вместе с тем, чувствуя каждый раз, как он словно еще слепой и беспомощный детеныш неумело, почти по-детски ласкает ее грудь, то и дело покусывая соски, словно требуя молока, в ней просыпались инстинкты матери. Матери, которой ей не суждено было стать никогда и не при каких обстоятельствах. Эти чувства были намного сильнее той благодарности, которую она испытывала к юному льву. И она разрывалась меж ними, не зная, как ей теперь быть и как продолжать жить.
Солнцеход за солнцеходом приближалось время сезона дождей, когда должен был вернуться правитель со всеми своими приближенными, в том числе, конечно, и с наставником своего единственного сына. И тут Гарт решился на то, что точно не сделал бы еще пару полных лунных ликов тому назад в той своей жизни, которую еще не преобразило появление Тики. Он стал поспешно распродавать все свое имущество, последним продав свой дом. После чего собрав нехитрый скарб, вместе с Тики отправились туда, где, как ему казалось, их никто и никогда не найдет и не сможет разлучить.
  
Первая кровь
 
Мио сделал глубокий вдох, чувствуя, как его грудь наполняет тяжелый влажный воздух, пропитанный незнакомыми запахами. Он никогда не бывал в местах подобным этим владениям повелителя племени могучих звездных тигров — одного из самых сильных среди своих собратьев. Его владения были невероятно обширны и во много раз больше, чем земли его родного отца. Они были настолько велики, что с наступлением разных сезонов весь его дом переходил с одного места обитания на другое. Вот и сейчас, когда наступил засушливый сезон, они все это время находились здесь, в почти непроходимых восточных лесах, состоящих из множества растений: от маленьких, стелющихся по земле; до тех, что, взмыв ввысь, закрывали собой сам солнечный лик, погружая все, что находилось у их подножия в полумрак.
Мио огляделся в поисках своего юного ученика, наследника правителя племени. Вскоре он увидел, как мелькнула его светлая фигура среди нескольких охотников из племени леопардов, готовящих западню для дичи, которую им предстояло загнать сюда в ходе предстоящей охоты.
Юный тигренок пребывал в невероятном возбуждении. Это была его самая первая охота, и от того его непоседливость просто переходила все границы допустимого, чем усложняла и так нелегкую задачу Мио как его старшего наставника. В свою очередь, это добавляло и без того напряженной обстановке элемент немалой нервозности. Он поспешил к своему подопечному, где с хмурым видом уже в который раз сделал ему замечание. Но похоже, тот даже не услышал его, продолжая то и дело принимать деятельное участие в подготовке к ловле.
Наконец все было готово и часть охотников ушла вглубь непроходимых зарослей. Им предстояло найти и выгнать на основную группу своих товарищей дичь, остальным же оставалось лишь ждать. Тут Мио подошел к своему подопечному и увидел, что тот находится в весьма раздосадованном состоянии. На его вопросительный взгляд он с едва сдерживаемым раздражением сообщил, что ему не дали присоединиться к группе загонщиков.
 
— Отец, он запретил брать меня в группу загонщиков. Он решил, что мне там не место, но я не хуже их могу различать запахи.
Мио снисходительно хмыкнул. Спорить со своим порой не в меру горячим учеником было бесполезно, как и пытаться что-то ему объяснить, пока тот находился в таком настроении. За те несколько полных лунных ликов, что он был его наставником, он это хорошо понял. Между тем был дан знак главным ловчим и им вместе с остальными пришлось затаиться за краем ловушки, приготовив шипострелы. Мио замер на месте — для него ожидание в засаде было уже делом привычным, ибо на его счету уже немало охот. Однако тигренок явно был не в восторге от ожидания: его усики нервно подрагивали, он то и дело поводил ушами, словно стараясь что-то уловить, и подергивал кончиком своего хвоста в нетерпении.
Но вот до слуха Мио долетел едва уловимый звук. Нечто приближалось и слух его не подвел — скоро последовал сигнал смотрящего, сидящего на верху одного из росших недалеко от места засады могучих растений. Вскоре послышался сильный треск, нечто буквально проламывалось сквозь заросли. Все охотники напряглись и вот наконец из зарослей выскочил бронегрыз в окружении загонщиков. Это был невероятно огромный экземпляр, этот безмолвный и так представлял из себя весьма грозное существо, которое многие предпочитали обходить десятой тропой, а этот — просто гигант.
— Как это понимать? Они же должны были пригнать молодого жальшика?! — едва слышно пробормотал сидящий рядом с Мио один из охотников, явно обескураженный происходящим.
Но искать ответ на вопрос было явно некогда. Огромный безмолвный буквально влетел в ловушку и со всей своей мощи набросился на огораживающие ее край заостренные колья. Они проткнули его твердую кожу в тех нескольких местах, где броня имела уязвимости и некоторые так и остались в ней торчать, сломанные его натиском. Эта боль привела безмолвного в неописуемую ярость, и он стал метаться по ловушке, стараясь найти в ней спасительную брешь.
Но тут минутное замешательство прошло, и охотники стали стрелять в него из шипострелов, но шипы, выпущенные из них, не были предназначены для поражения такой добычи. Они лишь застревали в его бронированной шкуре, не причиняя никакого особого вреда, разве только приводя его в еще большее бешенство, заставляя того метаться еще сильнее. И вот его натиск увенчался успехом — он вырвал несколько кольев, огораживающих край ловушки и выскочив из нее, рванул прочь, сметая все на своем пути. Было не важно какое препятствие оказалось на его пути, он с легкостью ломал даже огромные стволы гигантских растений. Уже спустя несколько минут он исчез в зарослях и только удаляющийся треск свидетельствовал о его передвижении.
Когда звук окончательно стих, все наконец смогли перевести дух, и тут Мио внезапно обнаружил, что рядом с ним нет его ученика. Он с беспокойством стал искать его среди сбившихся в небольшие группы и бурно обсуждающих происшествие охотников, но и там тигренка не оказалось. Беспокойство Мио достигло невероятной высоты. Он почти был уверен, что тот ввязался в какую-то авантюру, воспользовавшись переполохом. Вернувшись на то место, где они не так давно сидели в засаде, он стал внимательно изучать следы и вскоре нашел то, что искал. Как он и опасался, они вели вглубь зарослей, ведущих прочь от места охоты.
Он шел по следам какое-то время, но скоро те оборвались, словно тигренок взлетел или провалился под землю. Напрасно он тщательно осматривал все вокруг, ища хоть какие-то признаки его присутствия. Мио остановился в растерянности. Что ему теперь делать: попытаться искать дальше самостоятельно? Но что, если юный авантюрист попадет в беду, как было уже не раз из-за его неопытности до того, как он сможет обнаружить его след, если вообще сможет. А если он отправится за помощью, то ему придётся столкнуться с насмешками остальных, что не справился с детенышем. И первым, кто не преминет это сделать, будет Харт, тот самый секач, место которого он занял, и за что тот до сих пор держал на него обиду. Да и доложить правителю точно не упустит такой возможности при случае.