Л-Е-С 2 (СИ)

Еще несколько метров.
Волк замер. Гибкое тело развернулось на шум, сжалось.
Я прицелился.
Еще пара шагов ближайшего к волку неудачника и — ррраз! Волк так быстро метнулся, что я на миг потерял его из прицела!
Раздался один приглушенный всхлип — жертва была поймана сразу в шею. А потом дикие крики по всему лесу.
— Волк! Волк! Стреляй! Он Хромого поймал! Стреляй, он уже труп!
Раздались автоматные выстрелы — одиночные и очередью. Палили почем зря, выкашивая траву конусом на всю поляну. Попали в волка или нет?
Я искал его в прицел, смотрел поверх обычным взглядом — не мог же он испариться?
И правда, не испарился! Каким-то магическим образом он появился с фланга — и новая жертва с откушенной головой исчезла в кустах. Снова крики, и снова пальба уже в другую сторону.
В это же самое время наши коллеги с другого дуба начали помогать волку уничтожать выродков. Одна, две, три молнии метнулись в траву. Снова крики, беспорядочные метания по поляне, ответные выстрелы из автоматов по дубу — только щепки полетели.
Теперь и мы с Максом присоединились к охоте.
Я точно знаю, что одного выродка успел уложить и — о чудо! — и волка тоже! Этот серый пройдоха, словно играя в прятки, через секунду пробирался с другой стороны от туши вепря, прикрываясь, отходил в чащу.
Я припал к прицелу, нажал курок, вспышка, молния, брызги — и серое тело распласталось в траве, раскинув лапы. Попал точно в центр, в позвоночник. Огромного волка порвало пополан. Смерть мгновенная.
Я ждал целую минуту от Системы какого-то предупреждения, упрека, снятых баллов. Но ничего. Прокатило?
Узнаем позже.
А наш отряд ликовал, высунувшись из дупла, как птенцы гигантской птицы Рух, махали руками, как лысыми крыльями, кричали невнятное наперебой.
Макс тоже высунулся, тоже заголосил, чуть не вывалился на радостях.
— Мы их сделали! — орал Макс. — Как щенков! Всех уложили! У-у!
Потом замолк, посмотрел на меня хитро так.
— А ты чего примолк? — спросил он. — Небось, волка завалил? А?
— Небось! — ответил я как можно скромнее.
Тут же получил в плечо хороший дружеский удар.
— Ну, ты, жук! Успел-таки! А ну, пошли скорей, смотреть!
И чуть не нырнул в траву с дерева головой вперед.
Я выбрался не спеша, оглядев напоследок округу сверху — никакого больше движения не наблюдалось. Ни выродков, ни волков. Да мы, если кто еще и был, распугали всех.
Команда стояла вокруг волка, восхищенно цокала, делилась комментариями. Только Анта среди них не было.
Когда за спинами зашуршала трава, я, на всякий, выставил ствол. Это был Ант.
— Я всех проверил, — сказал он, отодвигая в сторону Арта, — Все готовенькие, все шестеро. А этого ты, Ник, завалил? Ну, силен!
— Да чего вы! — как-то даже неловко стало. — Будто я его голыми руками! С такой пушкой и слона можно завалить, не то что кабана или волка!
— Это да, — согласился Ант. — Это вам не АК-25!
Больше всего я ожидал положительной реакции, конечно, Седьмой. Но она единственная отнеслась к трофею равнодушно. Смотрела больше по сторонам, прислушивалась.
У нее на поясе сработала рация.
Она быстро выхватила ее, нажала клавишу.
Под гомон «охотников» я не расслышал их переговоры, да они и были короткими. Укладывая рацию обратно, она громко, чтобы ее сразу услышали, сказала.
— Ребята! Пятый сообщает нападение! С юго-запада прорвались киборги через второй наш лаз! Давайте побыстрее! За мной!
И исчезла в траве.
Мы заспешили за ней. В лицо хлестала колючая трава, чуть не налетел на шарокол, два раза запнулся о торчащие корни, как бревна, влетел в липкую и прочную, словно леска паутину. И все за какие-то двести-триста метров!
На опушке, на краю моховой поляны только и догнали ее. Дышали с хрипами, вытирали пот со лба. Седьмая стояла свежая, будто не бежала вовсе. Одно слово — киборг.
— Сейчас все сосредоточились! Слышно меня?
Мы как болванчики закивали, не в силах ответить словами — в горле наждачка.
— Итак, — продолжила она. — Сейчас выдохнули, пошли за мной спокойно, без суеты и спешки. Понятно?
 
Мы опять закивали, выстроились в цепь, зашагали по ее следам.
В Лесу было тихо. Я не считаю щебетания птиц, шума ветра между ветками, падающих колючек и листьев, сорванных с деревьев и кружащих над поляной. Тихо, что никто не стреляет, не рычит, не крадется за спиной. Самое главное, чтобы никто сейчас не наблюдал за нами из кустов в прицел! Мы как мишени в тире тихо двигались по дорожке один за другим — пять пулек хватит на всех. Но самый чувствительный из нас — Седьмая — шла спокойно. Значит, на самом деле никакой опасности для нас поблизости не было.
В этот раз я шел замыкающим. Передо мной Макс, который что-то ворчал в спину Арта. Тот, как обычно, огрызался, хамил. Все бы ничего. Но в какой-то момент, то ли его качнуло, то ли нога подвернулась, то ли он обернулся неловко к Максу — в общем, слетел он одной ногой с тропинки!
И что тут началось!
Седьмая крикнула на весь Лес:
— Ложись на тропу! На тропу только!
Мы попадали.
В это же время со всех сторон вылезли из мха столбики с блестящими шишками, раздалась страшная сирена, даже птиц слышно не стало. Штук десять вокруг этих столбов повылазило в радиусе тридцати метров прямо вокруг нас, словно в кольцо нас взяли. Потом они исчезли, а появились какие-то ящики продолговатые, четыре штуки, разложились сверху, выставив что-то вроде стволов, как у наших ружей, только больше в два раза — и давай палить по кругу в два ствола каждый. Из одного пули летели, свистя над головами, а другие молниями шипящими хлопали.
Мы лежим, а они лупят по чем зря. И долго это будет продолжаться? — хотелось спросить, да некого — лежат все, уткнувшись в мягкий душистый мох.
Я вижу, что в пустую эта стрельба. Не видят они нас лежачих, что ли?
И тут, будто кто услышал меня, стрельба смолкла, аж в ушах зазвенело. Стали эти ящички складываться обратно. Ну и возьми этот дубина стоеросовая Арт и пальни из положения лежа с каким-то воплем типа «банзай!» в один ящик с ружья. Ящик, конечно пыхнул, затрясся, задымил, ствол увял. Но зато другие три скоренько обратно развернулись, да прицельно так прямо в то место, откуда выстрел был — и палить в одну точку.
Ну, всё! Хана, думаю, Арту. И поделом бы, придурку. Учить таких надо.
Сквозь треск и хлопки я заорал, что есть сил:
— Мочи их ребята! Мочи!
И спасая бестолочь, мы в два ружья и две пушки шарахнули, не сговариваясь, по этим ящичкам. Два так же с первого хлопка задымили, сникли. А два, в которые мы с Максом пальнули — разлетелись вдребезги, только корешки оплавленные остались.
Седьмая в ту же секунду крикнула:
— Встали! Быстро пошли! Быстро! Сейчас еще хуже будет!
Мы встали и чуть не бегом засеменили за нашей амазонкой.
Остановились только когда она присела у нашего заветного лючка. Быстро нашла кнопку, люк открылся и мы быстро, как парашютисты с самолета, нырнули в яму.
Я был последним и краем глаза увидел все же, о чем предупредила Седьмая. Всего миг, пока летел в яму, ухватил выросшую черную прямоугольную колонну с двухэтажный дом, аккурат посреди нашей тропки.
Меня подхватили руки, чтобы я головой не воткнулся в землю. Люк еще не закрылся, а ярко-красное метровое пламя полыхнуло в щель, словно язык дракона. Ну, люк его и прикусил. Растворился язык, только тепло осталось.
— Это еще что за хренотень такая? — пробормотал я, поднимаясь. — Ракета, что ли взлетела?
— Какая еще ракета? — удивилась Седьмая. — Это распылитель!
— Что еще за распылитель? Чего он тут распыляет?
— Распыляет все, что есть на поляне до атомов. Сжигает плазмой. Потому тут деревья и не растут, только мох этот. Но он везде растет. Завтра же начнет опять разрастаться на черной оплавленной земле.
Пока мы с мутантами, раскрыв рты, чесали затылки, Седьмая уже скрылась в кишке лаза. Крикнула оттуда, как из бочки, недовольно.