Ниочема (СИ)

— Ну же!
— Э-э-э…
Олег подзавис. Сразу вспомнились всякие глупости насчет «как вы яхту назовёте» и длинные списки значений имен. Он тряхнул головой, посмотрел на сидящую перед ним домовую. Миленькая такая, так и тянет погладить, словно котенка. Может…
— Скажи, имя Милка тебе нравится?
— Да!
— Тогда я даю тебе имя Милка.
— Ура! Ой!
Олег почувствовал, как его ядро прилично так опустело, не меньше, чем наполовину. Что за хрень? Домовая же зависла в воздухе и закрутилась так, что смазалась в сплошное серо-белое пятно. А когда вращение остановилось, у нее на шее повис небольшой кулончик с ярко светящимся шариком.
— Охренеть!
Это человек и домовая сказали одновременно,
— Что это?
— Где?
Милка ощупала себя спереди, ее лапки натолкнулись на украшение.
— Ой… Это же… Это же… А-а-а-а!
Милка завизжала так, что Олег поморщился:
— Потише, а то у меня голова лопнет.
— Ты знаешь, что это такое? — не унималась домовая.
— Откуда?
— Да я… Да я только от древних домовиц об этом слышала. Это же Хранилище! Я же теперь могу в нем энергии запасти на целый месяц! Представляешь, я теперь спокойно могу месяц путешествовать куда хочу, и не впаду в спячку.
— Это, конечно, здорово. А как насчет договора?
— Обижаешь! — деланно насупилась Милка. И тут же замки чемодана открылись, крышка распахнулась, и Олегов гардероб принялся вылетать, чиститься-гладиться и убираться в стенной шкаф, каждая вещь на своё место. А потом и сам чемодан подпрыгнул, закрываясь на ходу, и убрался в антресоль.
— Класс! — оценил Олег. — Каждый раз как вижу, так поражаюсь твоей ловкости. Молодец!
Милка мурлыкнула от удовольствия.
— Только скоро сюда заедет орава малолетних колдунов, и если они такое увидят, то мне потом от них не отбрехаться.
— Не вопрос. Я могу и делать всё незаметно. Никто ничего не видит, а оно… ап!
И на столе появился ноутбук с открытой крышкой, который секунду назад лежал в сумке.
— Тогда у меня к тебе претензий нет. А я пойду прогуляюсь, куплю кое-что по мелочи, ну и продуктов на первое время.
 Глава 10 
Что нужно человеку для начала новой жизни Олег знал прекрасно. Опыт холостяцкой жизни, переезды, командировки — всё это даром не проходит. Хорошо ещё, в комнате имелся маленький холодильник. Для пива, не иначе. Никакой другой кухонной техники не было. Видимо, питание предусматривалось исключительно централизованное, а вечером — разве что небольшой перекус жидким хлебом.
Два комплекта посуды — себе и возможному гостю, электрический чайник, бутыль питьевой воды, хлеб, десяток яиц, сыр и колбаса, чай в пакетиках, кофе в гранулах, стратегический запас консервов да несколько пачек быстрорастворимой китайской лапши (куда же без неё, она вездесуща). Ну и пакет молока для Милки.
И вот так, нагруженный покупками, Олег ввалился в вестибюль гимназии. Помимо непременного охранника в нем обнаружилась молодая симпатичная девушка с полудюжиной чемоданов, тяжелых даже на вид. Русые волосы, правильное лицо, теплая куртка поверх классического платья, модные полусапожки. И всё вместе выглядит как минимум небедно.
— Вот, сударыня, — указал на Олега охранник, — он может вас проводить и всё показать. А мне, как я уже говорил, покидать свой пост запрещено.
Девушка кивнула, подошла к Олегу и вежливо представилась:
— Елизавета Филькина, Хабаровск.
И протянула для пожатия узкую маленькую ладошку.
Олег поставил пакеты со скарбом и провизией на пол, вытер ладонь о штаны и, осторожно пожимая девушке руку, представился в свою очередь:
— Олег Песцов, Воронеж.
— Очень приятно, — произнесли они одновременно и так же одновременно рассмеялись.
Знакомство состоялось.
— На «ты»? — начхав на этикет, предложил Олег.
— На ты, — утвердительно тряхнула головой Елизавета.
— Ну, тогда пойдем. Но сперва мне нужно вот это всё, — Олег указал на свою поклажу, — закинуть к себе в комнату. А потом я с чемоданами помогу. Если получится, конечно.
— Не парься, — успокоила парня Филькина.
 
Она сделала несколько жестов над самым большим чемоданом, потом взяла его за ручку и потащила за собой с такой легкостью, словно это был ридикюль. Или, на крайний случай, футляр со скрипкой.
— Было бы предложено, — пожал плечами галантный кавалер и двинулся вперед.
На втором этаже он взмахнул рукой:
— Там дамские апартаменты. Насколько я понимаю, ты из девчонок первая, стало быть, выбираешь себе лучшую комнату. Но я уже проверял: с виду они все одинаковые. Ну всё, устраивайся. Я к себе. Третий этаж. Чао!
И направился вверх по лестнице.
Ушел. Наглец! Елизавета Филькина не очень привыкла к такому обращению. Обычно мальчики постоянно крутились рядом с ней, спорили за её внимание и наперегонки выполняли любое поручение. Там, в Хабаровске, на такую ерунду, как подъем багажа в комнату, Лиза не стала бы тратить ману. Она просто пару раз улыбнулась бы окружавшим её юным кавалерам. Но, может, в Воронеже приняты несколько иные манеры поведения? Она недовольно фыркнула, от расстройства запихала чемодан в первую попавшуюся комнату и пошла за следующим.
Олег поднимался по лестнице в хорошем настроении. День прошел максимально продуктивно, все поставленные задачи выполнены, впереди — отдых и ужин. Незначительный инцидент с девочкой из Хабаровска слегка развлек, но не более того. Да, организм выбросил в кровь все положенные гормоны. Да, кровь послушно прилила к соответствующим местам. К счастью, плотные джинсы ограничили жалкие попытки подросткового тела продемонстрировать даме свою симпатию. А взрослое сознание опытного в подобных вещах мужика цинично констатировало: бабец вдувабельный, но геморройный. Чтобы соблазнить избалованную домашнюю девочку, придется потратить массу сил и средств. Ладно бы еще силы, их много. Но средства у Олега ограничены, а потому, если станет совсем невтерпёж, лучше обратиться к профессионалкам. Дешевле выйдет. Опять же, последствия…
С этими мыслями новоиспеченный гимназист Санкт-Петербургской гимназии для одарённых закатился в свою комнату. Не успел он поставить пакеты на пол, как они опустели. Зато полки в шкафах заполнились, вода налилась в чайник, штепсельная вилка вставилась в розетку, кнопка включения нажалась, а сыр, хлеб и колбаса отчасти превратились в аппетитные даже на вид бутерброды. Сами же пакеты аккуратно сложились и легли на предназначенное для них место.
— Спасибо, Милка! — Олег от души поблагодарил домовую. — Ты просто прелесть.
И принялся наливать молоко в голубое блюдечко.
— Я честно выполняю договор, — мурлыкнула довольная домовая.
Но было видно, и она даже не пыталась это скрыть, что делает свою работу не только по обязанности. Наверное, чувство благодарности доступно и нежити. По крайней мере, одной домовой — так уж точно.
Когда Лиза Филькина закончила разбирать багаж, было уже совсем поздно. Горничных и прочих служанок в гимназию не допускали, так что девушке впервые в жизни всё пришлось делать самостоятельно. И, как следствие, не всё получилось. Вернее, не получилось почти ничего. Вешалки с платьями с грехом пополам повисли на перекладине в платяном шкафу, и это было почти победой. Бельё кучей высыпалось в ящики комода, и эти ящики даже удалось закрыть. Штаны и футболки были с трудом запиханы на полки всё того же шкафа, но дверца после этого нормально закрываться не хотела. Для разнообразных дамских мелочей пришлось придумывать места. А мест этих в сравнительно небольшой комнате было не слишком много. В общем, после завершения трудов комната больше походила на захламлённую кладовку. Да и чемоданы отказывались помещаться ни на шкаф, ни под кровать.
Лиза выбилась из сил и почувствовала себя очень маленькой, слабой и несчастной. И очень, очень голодной. Как назло, с собой у неё не было ни крошки еды, если не считать половины шоколадки. Магазины в это позднее время уже вряд ли работали, а отправляться ужинать в кафе или ресторан в одиночку было совершенно невозможно: это же смерть для репутации! И тут она вспомнила. Вспомнила восхитительный запах полукопчёной колбасы, который исходил из многочисленных пакетов того наглого мальчишки. И рот мгновенно наполнился тягучей голодной слюной.