Он мой кошмар (СИ)

Опускаюсь на диван и хлопаю ладонью по кожаной обивке рядом с собой.
— Обойдусь, — Токарева нервно теребит в руках сумку.
На ней бежевые палаццо, пиджак мужского кроя в тон брюкам и светлый топ, открывающий глазам доступ к плоскому животу. Подготовилась.
  
14
 
Внимательно оцениваю товар лицом, что называется. Чуть дольше задерживаю взгляд на ее бедрах и возвращаюсь к лицу. Рыжая копна собрана в высокий пучок, демонстрируя тонкую шею.
В моих собственных штанах уже давно напряг.
— Волосы распусти.
Без всех этих зализанных причесок ей гораздо лучше. Факт.
— Что, прости? — она прищуривается, а ее губы остаются слегка приоткрытыми, даже когда слов с них больше не слетает.
— Ты слышала. Выпьешь? — открываю меню.
Волосы она, конечно, не распускает.
— Нет, я здесь исключительно по делу. Верни все, что должен.
Еська задирает подбородок. Стоит вся такая собранная, деловая. А в моей голове почему-то сразу всплывает ночь в доме Бережных. Там она была куда податливее.
— Я тебе ничего не должен, заметь, это ты от меня все чего-то хочешь.
— Так, ясно. Я так и думала, что ты балабол.
— Но ты можешь хорошо попросить.
— Дай угадаю, — прикладывает палец к своим пухлым губам, — расстегнуть пару пуговиц на твоих штанах, встать на колени…
— Ход твоих мыслей мне нравится.
Она улыбается чуть шире, а после начинает откровенно ржать. Делает шаг в мою сторону. Смотрит сверху вниз.
— Значит так, Панкратов, — упирается носом туфли в мои брюки, аккурат между ног.
Стискиваю зубы от причиненного дискомфорта. Пока она не переходит грань. Так, просто играет.
— Да у тебя шикарные ноги, — веду пальцами по тонкой щиколотке, поднимая ткань широких женских брюк к колену.
Чувствую, как по ее загорелой коже ползет россыпь мурашек.
— Я в курсе. Так вот, насчет паспорта можешь расслабиться, я уже подала заявление на замену документов. Замок дома тоже сменила. Поэтому ты мне больше абсолютно не интересен, — все же переходит черту, надавливая своей чертовой туфлей сильнее.
Обхватываю лодыжку и резче, чем хотел, отвожу ее ступню в сторону. Токарева издает тихий писк, чувствуя, с какой силой мои пальцы впиваются в ее кожу.
— А зачем пришла?
— Лично тебе сказать, — игнорирует свой дискомфорт и склоняется к моему лицу, — что ты просчитался, милый, — шепчет в самое ухо.
Она снова издает смешок, дергает ногой, чтобы высвободиться из захвата, и расправляет плечи.
— Хорошего вечера, Андрюша. Не скучай.
— Стоять.
Повышаю голос, и она стопорится. Мешкает буквально пару секунд. Складывается впечатление, что повышенные тона ее немного дезориентируют. Плохие воспоминания? С этим мы разберемся позже.
— Не так быстро, — успеваю перехватить ее руку и прижать Токареву к стене. — Даже обидно, что вся эта красота, — в сотый раз за последние минуты обвожу ее тело взглядом, — не для меня.
— Даже не надейся, — выплевывает каждое слово. Еще немного, и зашипит.
— Я и не надеюсь. Я уверен в обратном, — подцепляю резинку на ее волосах и тяну вверх. Рыжий пучок разваливается на глазах, а тяжелые пряди медленно падают на плечи. — Говорю же, так лучше.
— Позволь, я буду решать сама, ладно? Руку убери, — пытается вырвать свое запястье из моей ладони, — синяки останутся.
— А ты не дергайся, и все будет в лучшем виде.
— Да что ты?
— Давай вернемся к вопросу. Я не идиот. Ты могла бы не приходить, особенно после такой запальчивой речи про паспорт и ключи. Но ты здесь. Потому вопрос остается открытым. Зачем?
— Потому что терпеть не могу выскочек. Запомни раз и навсегда: все твои бабки, влияние, вот этот пафос — для меня просто пыль. Ясно? Я не собираюсь терпеть издевки. Не позволю, чтобы ты…
Показательно зеваю, и она замолкает, чуть округлив глаза.
— Я же говорил. Скучно. Среди вас слишком скучно. Ты меня утомила, проваливай.
— Что?
— Вали отсюда.
Вижу, как дергается ее подбородок, как вздымается грудь. Девочка разозлилась, а еще потерялась. Такую речь задвинула… явно рассчитывала на другую реакцию.
 
— Козел!
С этими словами она вылетает за дверь.
Один — один. На сегодня, думаю, хватит. Пусть побесится.
Токарева почти бегом уносится из поля моего зрения. Только вот минут через двадцать я вижу ее среди гоу-гоу танцовщиц, что разбавляют этот вечер своими танцами на возвышенность, что именуются здесь сценой.
Рыжуля заводит публику, покачивая своими округлыми бедрами в такт музыке.
То, что на ней надето, будет слишком неприлично назвать одеждой. Так, тряпки, скрывающие сокровенные места.
А вот это уже интересно. Упираюсь руками в железную перекладину, продолжая наблюдать за разыгрывающимся шоу.
То, что она у нас профи в танцах, я уже в курсе. Но вот о том, что Есенька вертит задом перед пьяной толпой… вот это уже интересно.
Достаю из карманa смартфон и включаю запись видео.
  
15
 
Есения
— Ну пожалуйста, Есечка, — Таня складывает ладони вместе и смотрит умоляющим взглядом, — если ты мне не поможешь…пожлуйста!
— Да я понятия не имею, что делать.
— Посмотришь на других девчонок, ты быстро схватываешь.
— Тань…
— Выручай, подруга, я соседей уже минут двадцать топлю. Просто представить не могу, во сколько мне это обойдется…
— Все совсем плохо? — иду на попятную под гнетом Танькиных проблем. Я же прекрасно понимаю, что ремонт своей и соседской квартир влетит ей в копеечку.
— Очень. Так что? Выручишь?
— Ладно.
— Отлично. Ты не переживай, мои деньги за смену твои. Не миллионы, конечно…
— Уговорила.
Танька хлопает в ладоши, расплываясь в улыбке.
— Так, пошли с девчонками познакомлю и в двух словах объясню, что к чему…
Этот разговор у нас состоялся сразу, как я сбежала от Панкратова. Уже собиралась уходить и в дверях столкнулась с Царьковой. Мы знакомы с ней сто лет. Когда-то, вместе занимались бальными танцами.
Теперь же я стою на клубной сцене. Всегда терпеть не могла гоу-гоу. Но выбора у меня, походу, не было. Точнее был… но моя сострадательность сыграла на руку Таньке. А вот что принесет это мне… большой вопрос.
Отработав смену примерно до трех ночи, на еле передвигающихся ногах ползу в так называемую гримерку. На самом деле это небольшое помещение с четырьмя зеркалами и кучей вешалок с одеждой для выступлений.
Смываю боевой раскрас, стирая ватным диском тональник с тушью. Под глазами мгновенно образуются черные круги. Пытаюсь энергичнее убрать все это дело, параллельно вызывая такси.
Когда выхожу на улицу, по привычке через главный вход, мельком замечаю Кострова. Он курит неподалеку в компании еще пары парней.
Ускоряю шаг и юркаю в такси. Пейзажи ночного города навеивают сон, и в какой-то момент я отключаюсь. Просыпаюсь от громкого, недовольного голоса водителя, сообщающего о том, что мы приехали.
Расплачиваюсь и, как настоящий сонный мишка, бреду к подъездной двери. Дома заваливаюсь в постель прямо в своем костюме. Только пиджак снимаю. Ноги гудят. Я сто лет не танцевала на таких высоченных шпильках. Теперь остается надеяться, что это не выведет меня на пару дней из строя и я смогу полноценно принимать участие в наших с группой тренировках.
— Есь! — мамин голос доносится откуда-то издалека.
— А, да?! — поднимаю голову с подушки, стараясь разлепить глаза. В них будто песка насыпали.
— На учебу проспишь. Так, а ты почему в брюках?
— Поздно пришла, лень было раздеваться.
 
— Ты пила, что ли? — мама прикладывает ладонь к груди.
— Нет, — все же слезаю с кровати. На ходу стягиваю штаны и топ. Хватаю полотенце и, завернувшись в халат, иду в душ.
Когда появляюсь на кухне, чтобы позавтракать, снова ловлю на себе укоризненный взгляд. Мама продолжает свою немую войну.