Он мой кошмар (СИ)
Ровно до момента, пока из здания не выходит Панкратов.
Знаю, что совершаю сейчас ошибку, но в пылу эмоций не могу ничего с собой поделать. Поэтому и иду к нему. Уверенным, твердым шагом.
— Нужно поговорить, — преграждаю ему путь, заостряя внимание на том, во что он одет.
Я уже успела заметить, что Панкратов не ходит в футболках, случай в Леськином доме не в счет. На людях он появляется исключительно в рубашках, пиджаках, бадлонах …никаких кроссовок, маек и тому подобной шелухи.
— Как интересно, — сегодня он смотрит только в глаза. — Ну давай, я тебя слушаю.
— Зачем ты это сделал?
— Что именно?
— Ты был в клубе. Видел, как я танцевала, и сразу после этого меня вызвали в ректорат. Это видео и слухи, неужели тебе действительно так важно меня…
— Тебе не кажется, что это как-то мелковато? — перебивает мой монолог. — Твои танцульки никому не интересны.
— И именно поэтому ты распустил слух о…
— О том, что на видео ты с кем-то кувыркаешься на камеру? — он лениво улыбается. — Прости, но ты не по адресу.
— Да конечно, как только ты здесь появился…
У него звонит телефон, и он без стеснения зажимает мой рот ладонью. Теряюсь от такого выпада. Сегодня у меня явно не то состояние, чтобы с достоинством вынести все эти препирания.
— Да, я сейчас подъеду. Все, через пятнадцать минут буду.
Панкратов убирает руку, прячет смартфон в карман и, не обращая больше на меня никакого внимания, уходит. Садится в свою тачку, из которой сразу же начинает доноситься громкая музыка, и уезжает.
17
— Девушка, вы опоздали на двадцать минут! — вопит полноватая женщина в очках, как только открывает дверь.
Словно я сама этого не знаю. Скрипя зубами, но при этом с самой милой улыбкой на лице достаю из сумки запечатанную в бумагу книгу и протягиваю заказчице.
— Прошу прощения, — отдаю ей чек и прошу расписаться за получение заказа.
— Черт-те что! — ставит свою закорючку и хлопает дверью перед моим носом.
Вот блин, как с утра день не задался, так оно и тянется.
К сожалению, главный минус в работе курьера — это изредка сбивающееся время доставки и нежелание клиентов хоть на минуточку войти в мое положение.
Пинаю носком кроссовка штырь лестничных перил и спускаюсь на улицу.
Погода сегодня не перестает радовать солнцем и высоким градусом на термометре.
Пока добираюсь до следующего клиента, снова проваливаюсь в раздумья. А если это действительно сделал не Панкратов? Да, все, конечно, указывает на него, и я вряд ли ошибаюсь… но вдруг…
Кто еще хотел мне насолить? Если быть честной, то желающих вагон. Все эти клеящиеся ко мне и отшитые мною мальчики, девчонки, которых я вышвырнула из группы, когда в нее пришла… Вариантов масса, а я вцепилась в Панкратова, потому что явные доказательства его вины валяются на поверхности.
Там и мотив, и все из него вытекающее. Только вот все то, что я успела узнать о нем за это время… назойливо твердит обратное.
Он бы не пошел к ректору. Нет, он бы шантажировал меня этим походом, почему-то в этой простой истине я слишком точно уверена.
Расправившись с последней доставкой, ползу домой.
Отца в квартире, к счастью, нет. Мама уже уехала на смену, а девчонки делают уроки. Близняшкам двенадцать, но, в отличие от меня и Алинки, в этом возрасте они не самостоятельные. Нет, уроки, конечно, сами делают, и так, по мелочи. Но для всего остального остаются маленькими. Мама за ними бегает по пятам, что неудивительно. Поздние дети.
— Есь, мама не успела с ужином. Ты же приготовишь? — Катя откладывает ручку с забавным розовым пушком на колпачке в сторону и смотрит на меня, как оголодавший котенок.
— Могли бы и сами яичницу пожарить.
Пока я мою руки и снимаю кольца, уже Лена, последовавшая за мной, морщит нос на своем красивом лице.
— Ты сама знаешь, что у нас конфорки плохо зажигаются.
— Нормально они включаются, — закатываю глаза и, ополоснув лицо прохладной водой, обтираю его полотенцем с вышитым на уголке утенком. — Иди уже, — отправляю ее в комнату.
Сама же зависаю на кухне с приготовлением ужина и лекцией по мерчандайзингу. Завтра семинар, а я одна из первых претенденток на ответ.
Расправившись с домашками, едим уже за полночь. Утром мне приходится встать раньше всех, чтобы успеть погреть чайник, собраться самой и разбудить девчонок. И да, конечно же, не забыть их проконтролировать.
Пока хожу по коридору, постоянно прислушиваюсь к происходящему за дверьми зала, где поселился папаша. Все еще тишина. Заглядываю внутрь и не могу не улыбнуться, обнаружив пустующее помещение.
— Подъем! — ору на весь дом. — Давайте шевелитесь. Я не мама, ждать вас не буду, ясно?
Близняшки с надутыми мордашками выползают из спальни. Пока они едят и приводят себя в порядок, успеваю позвонить Леське. Подружка предлагает заехать, но я отказываюсь. Не хватало еще и ей этого детского сада с раннего утра.
— Еся, ты тиран, — хнычет Катька, — помоги косу заплести.
— Сама давай, не маленькая.
— Но мама мне…
— Я не мама.
Катька фырчит и уносится к зеркалу, не забывая при этом громко топать. Как раз в этот момент в дверь звонят.
Лена несется открывать, а потом притаскивает мне большой букет оранжевых роз.
— Тебе, — лыбится до самых ушей.
— С чего ты взяла?
— Курьер сказал, и там записка.
— Дай-ка, — выхватываю у нее маленькую открытку.
— Нужно в вазу поставить. Правда, у нас нет такой большой. Давай его на две части разделим.
— Подожди, — всматриваюсь в совершенно не знакомый мне почерк. Там только одно слово: «Есении».
— У тебя появился парень? — подключается Катя. — Какие красивые, — она трогает лепестки, а меня передергивает.
Терпеть не могу сюрпризы, даже приятные. А в свете последних событий любая приятность может обернуться адовым пеклом.
— Так, все, в ванну их бросьте с водой. Мы уже опаздываем.
— Даже не расскажешь, кто твой парень?
— Нет у меня никакого парня.
— А вот и есть. Смотри!
Ленка пялится в окно на кухне, уперевшись локтями в подоконник. Заглядываю в стекла через ее плечо и, наверное, моментально краснею.
Панкратов сидит на капоте своей тачки, залипает в телефоне.
К счастью, в окна наши не смотрит. Но, где я живу, знает. Эта информация теперь просто не даст мне покоя.
— Так, хватит пялиться. Пошли, — подталкиваю Лену в сторону прихожей.
Пока закрываю дверь, чувствую легкую дрожь в пальцах. Ну вот зачем он приперся? Разве его кто-то звал?
Когда весь мой детский сад выкатывается на улицу, Андрей реагирует удивленно. Опускает ноги на асфальт, поправляет белый пиджак и делает пару шагов в мою сторону.
— Нужно поговорить.
— Разве есть о чем?
— Поверь, есть. Могу подвезти, заодно и поговорим.
— Обойдемся. А поговорить можно и в универе. Девочки, пошли.
Девчонки отходят подальше, а я резко возвращаюсь.
Замечаю на его лице довольную усмешку. Уверен, что я передумала и запрыгну в его тачку, писаясь от счастья.
— Не надейся, — смотрю на открытую дверь, — и веник свой в следующий раз засунь себе в одно место. Понял?!
18
— А я сказал, поедешь! — отец бьет ладонью по столу, не забывая при этом буравить меня тяжелым взглядом.
— Да у нее пуля в башке.
— Мне нет до этого дела. Ты поедешь и все узнаешь. Понял?
— А если пошлет?
— А ты сделай так, чтобы не послала. Девчонка — единственная, кто мог видеть его в ту ночь. И мне бы очень хотелось узнать все по-хорошему. Ты с ней общаешься и…
— Я? С ней?