Оружейник Тесла (СИ)
- Жанна зачем ты так? Давай снова жить вместе... Снимем квартиру. Я для твоей карьеры сделаю все, что смогу. Я ведь знаю, что ты талант. Только я в тебя и верю...
- Ну вот, взялся за ум. Верит он. Я в себя верю, Игореша, я! А ты... ты тряпка и слизняк. Тебе бы роль голубых играть. Нет, не тех, что голубых кровей, а тех, у которых очко вазелин смазано... Все, дорогой, свободен. У меня есть другой. И он лучше тебя во всех отношениях. Ты уже подумал, куда вложить свой ваучер? А? Или тебе опять мамочка подскажет? А меня вот теперь эта проблема не интересует.
- Жанна...
- Сказано. Нет. И не приходи больше. Не мозоль мне глаза...
- Так это правда? Ты с этим... Александром... за что? Что я тебе плохого сделал?
- Ты просто не смог сделать ничего хорошего. Все. Свободен. Как муха в полете.
Жанна уже не могла сдерживать себя. Она расхохоталась прямо Игорю в лицо. Тот, все еще выворачивая букет цветов (он разорился на белые розы!) повернулся, прямо, как будто ему вставили кол в спину, пошел, и Жанна понимала, что так уходит часть ее жизни. И было больно. И она не жалела при этом ни о чем. А больно все-таки было. И Жанна смахнула непрошенную слезу и помчалась на очередное занятие. Единственное, что могло спасти ее сегодня от приключений на ее бедную голову...
Впрочем, приключений искала отнюдь на Жанкина голова, а совсем другая часть тела. Когда занятия закончились, а до приезда Александра оставалось минут двадцать пять - тридцать, Жанна почувствовала, что терпеть просто не может. Ну нет у нее никаких сил. И тут она увидела Виталика со второго курса режиссерского факультета. Высокий, красивый, он был грозой местных девиц. Обычно его окружало две-три подруги. А сегодня, почему-то, он был один. Ха! Надо сказать, что Виталька уже как-то Жанне подмигивал, даже подкатывал. Правда, не слишком удачно. Жанна просто не могла с ним иметь ничего... Но сейчас ей просто было необходимо. И Виталик подвернулся кстати.
- Виталик! Привет! А что один, без эскорта? Где твои непотопляемые миноносихи?
- Я сегодня чуть раньше убежал с занятия. Хочу попасть домой пораньше, у моей мамочки день рождения.
Он говорил это так просто и искренне, что Жанка даже внутри себя усмехнулась. Парню почти тридцать лет, а спешит к мамочке на день рождения, как школьник средних классов.
- Послушай, послушный сыночек, а тебе мамочка презервативы в сумку ложит?
- Жанка... ты что? Я сам уже ложу...
- А почему бы нам один из твоих презервативов не использовать? Прямо сейчас? А?
- Знаешь... а это идея...
Несколько оторопело от такого напора произнес Виталик. Он не ожидал, что та, кто его бортанула, да так грубо, при всех, сменит гнев на милость. Виталик тут же махнул рукой на мамино день рождения, схватил Жанну за руку, и поволок куда-то, куда он знал наверняка. В этом помещении, где костюмы, папки с архивными документами и старая мебель перемешались в странной неразберихе, помещении, которое не только Виталик, но и другие студенты частенько использовали для своих игр, Жанна почувствовала себя снова на высоте. Она хотела быстрого стремительного сношения, а Виталик был настроен на длительную игру с поцелуями. Пришлось все брать в свои руки. И поцелуй, чтобы он не слишком затягивался, и быстро стянуть с себя трусики, чтобы не мешали, и не дать Виталику слишком долго баловаться сосками, нечего там, она сама расстегнула ему брюки, сама оценила почему эта плоть пользовалась таким спросом и не только на втором курсе, поняла, что судя по размеру, ей будет приятно, даже очень, очень быстро почувствовала, как благодаря ее усилиям, плоть крепнет и твердеет, теперь осталось только опереться на тумбочку и расставить ножки, да направить его туда, куда так требовало ее истосковавшееся женское естество.
Виталик оказался еще и умелым трахальщиком. Он работал так энергично, что Жанка почувствовала, что ее начинает придавливать оргазмом куда как быстрее обычного. Это был не просто трах, это был супертрах! И Жанна решила внести Виталика в ближайший резерв "на всякий случай" ее бурной жизни... Тут Виталик стал давить сильнее, давить так сильно, что Жанна почувствовала, что ее тело начинает рваться наружу. Она вцепилась когтями в спину мужчины, оставляя там свой фирменный знак - восемь коготков... И тело ее забилось в конвульсиях оргазма... И когда она уже размякла, всего на пару секунд позже, зарычал и Виталик, задергался, забился, изливаясь в свою остохреневшую резину...
Жанна чувствовала себя на седьмом небе от кайфа... Она еще не успела пробиться в реальность, как услышала голос Виталика, который заставил ее задергаться, но от смеха:
- Эй, Жанка, я что, тебя девственности лишил?
И только когда Жанка рассмеялась в лицо мужчине, рассматривавшему трофей-презерватив, он понял, что сморозил глупость, покраснел и сказал:
- Ну ты и штуковина!
Жанна не возражала. Она перестала смеяться, трусы вместе с прокладкой бросила в сумочку, кое-как поправила одежду и быстро направилась в туалет, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.
Когда Жанна села в машину к Александру, тот недовольно забурчал. Что-то насчет того, что она вечно опаздывает, что опять задержалась почти на четверть часа, что в городе пробки, особенно по пятницам.
- Саша, какого ты меня достаешь? - Жанна села на заднее сидение и свернулась калачиком. Первый день месячных кроме желания трахаться имел еще один побочный эффект: к вечеру начинал жутко крутить живот. И от дикой боли ночью уже хотелось выть. Ну что же... получила удовольствие, теперь получи и расплату... Это было философское кредо Жанны в эти трудные дни.
Александр, который еще ни разу не видел Жанну в таком состоянии, только поднял от удивления брови, молча выжал сцепление и вскорости вырулил со стоянки. Он молчал вплоть до самого дома в Колычеве.
Жанна собралась выходить.
- Отчет написала? - спросил он женщину... та молча кивнула головой, порылась в сумочке, бросила исписанный лист. Александр подал ей сумку с продуктами, которые закупил заранее, Жанна мотнула головой в ответ, мол, чего стоишь, катись! И медленно поплелась домой...
- Денис!
Она уже несколько дней называла Дэна Денисом и перешла с ним на "ты", хотя никакого романтического брудершафта не было. Жанна затащила продукты на кухню. И, немного крякнув, бросила сумку на стол. Дэн сразу же появился в проеме кухонной двери. Надо сказать, что он привык, за эти несколько дней, к этой взбалмошной, неуравновешенной, резкой, но очень ранимой женщине. Что-то было в ней такого, что объяснить было сложно, а, может быть, и искать объяснения не стоило. Ведь почему-то она привлекла его своим наглым открытым изображением в Плейбое? Разве все дело было в груди? И Дэн мысленно усмехнулся...
- Денис, ты меня извини... я сейчас немного прилягу, что-то чувствую себя неважно... а потом приготовлю ужин. ОК?
- Хорошо, не переживай есть, я не есть голодный. Ой, опять... Немного постараюсь сегодня лучше разговаривать с тобой. Гут?
- Зер гут... - в тон Дэну ответила Жанна и пошла в ванную, привести себя в порядок после долгой дороги. Там она выпила сразу три но-шпы, потому что знала, что боль будет только усиливаться. Проку большого от лекарства не было, но хоть как-то что-то надо было принять. Вот она и приняла. Жанна еле-еле дотопала до постели, упала, не раздеваясь, и мгновенно заснула.
Глава тридцать вторая
Возвращение блудного сына. Командировочный
Москва. Лубянка. Контора. Переделкино.
Майор Корчемный шел на свое рабочее место. Он шел, довольный собой и тем, что вновь на работе, а не в командировке, которую и командировкой назвать нельзя. Отпуском назвали. Ну что же, отпуск так отпуск, главное, что управился. Нельзя сказать, что перед майором открылись радужные перспективы, наоборот, новости, которые он нес своему шефу, были достаточно тревожными. Но уже тот факт, что он снова в Конторе, снова при деле вызывал у него чувство радостного облегчения. Он еще с вокзала перезвонил шефу, узнал, что его немедленно ждут в Конторе, понял, что на заехать домой переодеться и привести себя в порядок времени у него нет. И от того, что темп работы оставался таким же бешенным, как был и до этого, Петр Евгеньевич испытал удовольствие настоящего трудоголика. Работу он свою любил, и ни от кого это не скрывал. Оставалось пройти еще половину лестничных пролета, теперь один поворот, еще один, вот он, долгожданный вход в Переделкино!