Оружейник Тесла (СИ)
- Мам, бесподобно. Все вкусно, особенно пельмешки. Да, а что сегодня Жанна задерживается? Я там ей такой бесподобный подарок приготовил, думаю, ей это будет очень по нраву.
- Ой... Игорек, может тебе еще пельмешек положить?
- Мама... не юли... ты что-то от меня скрываешь? Ну, ма... говори...
- Извини, сынок... я буду все на чистоту.
- Мама, ты меня пугаешь. Говори... Что случилось?
- Мы с папой... В общем, мы приняли решение и предложили Жанне пока что перебраться к ее родителям.
- Подожди, это что значит? Вы ее выгнали? Нет... стоп... ТЫ ее выгнала? ТЫ...?
- Игорек, пойми... не могли мы уже смотреть на это блядство... она же тебе в открытую рога наставляет. Я же не могу ее гульки терпеть... Это же нельзя так... Хочет гулять, так не на моих же глазах!
- Подожди, мама, разве Жанка раньше не загуливала? Ну, скажи, скажи?
- Загуливала...
- Я это терпел? Или ты думаешь, что я глухой, слепой и тупой, как сибирский валенок?
- Сыночек, пойми, я твоя мать... разве я не живой человек? Разве у меня нет чувств? Разве я могу терпеть, я? Ведь я живой человек, Игореша, живой... Смотреть, как ее каждый день новый мужчина провожает домой?
- Мать, ты не передергивай, ты ведь знаешь, она далеко не с каждым...
- Ну конечно, она не со всеми, она только с Бирюлевскими, а сколько там мужиков в Бирюлеве? Господи, не сын, а тряпка... Хоть кто-то должен был ее на место поставить!
- Ну что, поставила? Она теперь где? Стоит в углу? Или на коленях? Где она, мама?
- Заладил... она да она... тоже мне ОНА какая-то... что, других нет? Или не найдешь? Или ты у меня не красавец? А, Игореха?
- Мама, я, вообще-то уже нашел... Понимаешь... она такая... и все равно ко мне возвращалась... Потому что любила... а теперь... она ведь гордая, она ко мне теперь не вернется... Что ты наделала, ма?
- Господи, нашел потерю... невидаль. Шлюха шлюхой, ну, ушла, ну пусть... туда ей и дорога! Вспомни, ты ее на репетиции взял, что тебе сказал твой режиссер, Юзефович? Помнишь? Ты сам говорил, смеялся, а тебе сказал Юзефович, что ЭТА ради роли с любым режиссером переспит. Говорил?
Игорь обреченно кивнул головой. Татьяна Тихоновна же стала в позу обличителя Сократа и стала говорить еще более уверенно, самым непререкаемым тоном, на какой только была способна.
- А ты еще вспомни, когда вы к нам перебрались, помнишь, ну, помнишь, как ее мама сказала, что она, чтобы на инженерный поступить, переспала с ректором? Помнишь? Твоей Жанке ноги раздвинуть, что мне чихнуть! А ты говоришь, к тебе возвращалась... Она в конуру возвращалась, где над головой потолок и косточка в тарелке. И тупой кобель, который перед нею стелется, как плющ по стене... Эх, сынок, слепая эта штука, любовь... ой, как слепая... А эта история с французскими режиссерами? Все говорят, что Жанка в порнушке снималась... Все!
- Мама! Что ты несешь... прекрати...
Игорь сказал это таким голосом, что Татьяна Тихоновна мгновенно перепугалась. Она еще никогда не слышала у сына ТАКОГО страшного голоса. Бесцветного, потухшего, падшего, голоса не человека, а ходячего мертвеца.
- Игорешка! Что с тобой?
- Со мной? Ничего... Она теперь не вернется... Я это знаю...
- Ну успокойся, сыночек, успокойся...
Татьяна Тихоновна обхватила голову Игоря руками, прижала к груди, заставила его вжаться в свое тело, так, как будто он снова очутился в далеком-далеком детстве.
- Ну, возьми себя в руки... подумай, зачем она тебе? Она ведь тебя не любит. Она и спит с тобой из-за денег, только из-за денег... она же сама кричала, что будет спать с тобой только за деньги. Мы с папой все слышали. Все... Если бы не слышали. У меня бы сердце не разрывалось... Слышишь? Игорешка ты мой...
- Что ты наделала, мама? Что ты наделала? Какое все ЭТО имеет значение? Если меня все устраивало? Что не устраивало тебя? Что?
- Сыночек, пойми, ну, нельзя так, нельзя... Люди... Люди все видят. Люди все слышат. Люди все знают... Как я могу смотреть людям в глаза? Как? И так уже говорят о нас... все говорят. Мол, шлюху в доме держим. Не дом у нас, а бардель... Игореша... не могу я такое терпеть больше, не могу...
- Надо было уходить на квартиру... я , дурак, Жанну тогда не послушал... Моя дурость - моя вина, мне за нее и расплачиваться...
- А что тебе расплачиваться, Игореша? Ты себе новую найдешь. Я точно знаю... И заживете вы душа в душу...
- Нет, мам, не заживем... Нет у меня больше души. Была. Да ты ее выгнала.
И, совершенно неожиданно, Татьяна Тихоновна заплакала... Глупо, по-крестьянски, вытирая рукавом непрошенные слезы.
Глава двадцать шесть
Первое свидание
Московская область. Домодедовский район. Колычево
Наверное, стоит рассказать, что происходило с девушкой по имени Жанна Крючкова в те несколько недель перед тем, как она впервые встретила семидесятилетнего старика по имени Дэн Карпентер.
Знаете, что такое неожиданно повзрослеть? Это когда вместо пьянок-гулянок строгое расписание, когда дел невпроворот и надо только успевать, когда вместо неопределенности серой на горизонте появляется неопределенность, но уже каких-то других, абсолютно радужных тонов. И ты начинаешь понимать, что на самом деле ты не шалава беспутная, а самый настоящий трудоголик. Жанна давно привыкла к тому, что успех не дается так просто. Да, был счастливый случай, была массовка, было участие в съемках на малозаметной бессловесной роли по протекции бывшего мужа, но, чтобы чего-то добиться, надо было пахать - это Жанна прекрасно понимала. Она в институте действительно работала, как вол. А тут так много всего нового, и, кто сказал, что это новое не пригодится ей в ее актерском ремесле? И тебе нравится, и интенсивное обучение английскому языку (вдруг он что-то скажет на родном, а ты не схватишь мысль, а?), и занятия с психологом, и подготовка к работе с некоторыми специфическими средствами технического характера. Я не говорю о тренировках памяти, тут для тренеров попался благодатный материал, актриса должна обладать приличным запасом запоминательных возможностей. А если к этому прибавить уроки актерского мастерства, которые давали совсем другие преподаватели, так не похожие на ГИТИСовских, так сказать, актерство в полевых условиях может спасти актеру жизнь.
Говорят, девочки быстро взрослеют. Наверное, да. Особенно быстро они взрослеют тогда, когда хочется чего-то достигнуть, и появляется возможность этого добиться. Раньше все твое актерство было игрой. Ты была готова спать с любым режиссером, чтобы он тебя взял хоть на какую-то роль. А они брали тебя только на роль личной шлюхи. И в этой роли ты была бесподобна. Но и не более того. Повторение одних и тех же ролей всегда имеет один и тот же итог: бесплодные попытки пробить глухую стену. А тут... А тут получается, что стена сама по себе куда-то отходит. Знаете, железный занавес мгновенно ржавеет и осыпается в пух и прах. И, оказывается, ты способна свернуть горы... Лоботряска, бездельница, бездарность, присосавшаяся к их сверхталантливому сыночку. Ну что же, я отомщу ему, я ему точно отомщу... нет, не за то, что она меня выставила, нет... А за то, что оказался такой мямлей... Вот, всегда ненавидела мужчин, которые мужиками только прикидываются. А сам - тряпка. Так и не вырос из-под мамкиною юбки. Ему бы сиську сосать, а не с нормальной женщиной трахаться... Да и трахается он, правду сказать, неважнецки. Кончает быстро и сразу же засыпает. Тюфяк тюфяком. Думает, кроме его раз-два-три нет ничего в сексе интересного. Тоже мне гигант. Надо бы ему сообщить как-то, что он был хуже любого из моих любовников. Любого. Нет, вру... был один... тот был еще хуже. Вспоминать противно. И руки у него были потные... и... нет, не хочу вспоминать. Точка.
Сейчас Жанна нервничала. Ей предстояла встреча. Первая встреча с человеком, брак с которым был уже зарегистрирован. Штамп в паспорте стоял уже три дня. Естественно, что Жанна не могла не волноваться. Наконец, подъехал Александр Симонович. На все время операции он был главным лицом, контактирующим с Жанной и Дэном. Он должен был отвозить Жанну на учебу, привозить домой, единственный, кто мог бы остаться у них в гостях, не вызывая праведного гнева у вышестоящих органов.