Время золота, время серебра (СИ)

Рюкзаков за плечами больше нет. Но разгрузки сейчас весили больше, чем все, что они тащили с собой в первый заход в город. Юра глубоко вздохнул. Запах пыли, крови, пороха, немного гари, пота, металла и масла. Запах Отабека наотмашь ударил по нервам.
— Спасибо, — Юра сглотнул и на секунду зажмурился. Быстро облизнул пересохшие губы. Было бы отлично, если б в аптеке осталась бутилированная вода.
— Не за что, — Отабек немного отстранил его и, продолжая придерживать, повел за собой, старательно обходя ямы и завалы. Сзади пыхтели Крис с Джеем. Юри слышно не было, хотя он в одиночку тащил бессознательного Виктора.
Дорога показалось долгой. Еще вчера на ее преодоление ушло бы не больше десяти минут, сейчас же понадобилось почти полчаса.
В основном зале был погром. Основательный, старательный, почти художественный. Мародеры всегда забирали самое-самое, а что не могли — уничтожали. Но это только сначала. Когда прорыв набрал обороты, когда твари хлынули в спальные районы, стало не до мародерства и уничтожения — уцелеть бы. Вот и хватали самое необходимое и бежали прочь.
Дверь во внутренние помещения Крис уже вскрыл, когда они с Джеем заглядывали сюда по их наводке, так что войти оказалось просто. Как и опуститься в удобное «директорское» кресло.
Виктора Юри с Джеем осторожно уложили на кушетку, а «гроб» установили на огромный рабочий стол.
Первым делом Кацуки занялся Юркой. Стянул с него повязку, очистил рану, промыл ее и довольно ловко зашил. Заставил съесть несколько разнокалиберных таблеток, поставил укол, и было глубоко все равно, что сроки годности всех препаратов закончились еще лет пять назад. Упаковка не повреждена, внешний вид не изменился — значит, все ок.
Вручив бутылку воды, Юри ушел колдовать над Виктором, то и дело поглядывая на Криса.
— Ломать будете? — не открывая глаз, спросил Юрка, чутко вслушиваясь в звуки в помещении.
— Там могут быть поганые сюрпризы, — пыхтел Крис, изучая саркофаг, чуть ли не слившись с ним. — Надо найти источник питания, а с этим проблемы. Корпус герметичный. Но батарею они же как-то меняют…
— Значит, он не настолько герметичен, — Отабек прошелся по помещению, выглянул в зал, носком ботинка поворошил кучу мусора на входе.
— Эм… Кислота? Нам бы сейчас очень не помешали друзья Вити. Юри, ты вроде химик, что скажешь об идее и возможности найти здесь что-нибудь подходящее?
— Может быть, но вряд ли здесь будет возможность синтезировать что-нибудь более-менее серьезное. У меня будет возможность реанимировать Виктора, но чтоб вскрыть капсулу — вряд ли. Почему вы решили, что здесь проявится паранойя Поповича? Он бы не стал уничтожать ценный материал. Максимум, экранировать от воздействия, чтоб Витя не мог позвать своих зверей.
— Все зависит от того, насколько секретно было все… это, — Отабек наконец успокоился и, немного повисев над душой Криса, устроился на подлокотнике кресла Юры.
— М-м-м… ты прав. Верю, что он нас отпустил бы, если бы мы не полезли в бутылку. Значит, разглашения информации он не боялся. Да и что бы дала эта информация? Ничего. Так что, пожалуй, я рискну вскрыть этот гробик без колесиков. Бек?
— Вскрывай, — немного подумав, разрешил капитан, и Крис понятливо кивнул. С задумчивым видом изучил содержимое ящиков столов, вышел в зал, загремел там чем-то и вернулся с разочарованным видом. Скользнул рассеянным взглядом по кабинету и вдруг шагнул вперед. Быстрым ловким движением вытянул из прически Юры спицу и вернулся к саркофагу, бросив короткое:
— Спасибо, солнышко.
Одна спица узел на голове держала хреново, так что Плисецкий вытащил вторую, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам.
— Кушай, не обляпайся, сокровище, — улыбнулся он, чуть съехав, и прислонившись головой к боку капитана.
— Ох, Юрка, — фыркнул Кацуки. Судя по всему, он принял какое-то решение, потому что еще раз осмотрев Виктора, вышел из помещения и направился, по всей видимости, на склад.
— Десять минут, кэп, можешь пока расслабиться, — Крис скользнул по ним уже почти расфокусированным взглядом прежде, чем заняться саркофагом. Несколько мгновений Отабек наблюдал за ним, а потом аккуратно, почему-то очень неуверенно коснулся макушки Юры.
 
— Ты как? Может, тебе лечь лучше. Куда — найдем.
— Нормально, — Плисецкий покачал головой, потерся о его руку. — Скорее всего поднимается температура, но это просто антибиотики еще не подействовали. Но все нормально, правда. Меня тряхнуло, когда ты вышел на Поповича. Тебя могли пристрелить и все.
— Мне надо было отвлечь его внимание на себя. Ничего другого мне на тот момент в голову не пришло, — Отабек помолчал, рассеянно поглаживая прядки. Он явно колебался, но, кинув короткий взгляд на ушедшего в себя Криса, на бессознательного Виктора, решился. — Ты меня поцеловал. Там. Зачем? Адреналин от боя?
— Я… я подумал, что если меня грохнут, или тебя, я этого больше никогда не смогу сделать. Ты мне нравишься. И это меня… они ведь правы, знаешь? Я действительно не могу решить, — Плисецкий поджал губы, а потом поднял голову и вот так, снизу в верх, заглянул в глаза. — Это неправильно. Это не честно. Но так и есть.
— Я вас видел, — Отабек несколько секунд смотрел в его глаза и отвернулся. — С Виталей. Вы… красиво смотрелись. И я помню, как ты его защищал. Тебе он действительно понравился. По-настоящему. А Виктор?
— Я помню Виталия, — Юрий, наверное, покраснел бы, если б не кровопотеря. — Я маленьким совсем был. Я видел, как он катался. Да, он понравился мне. Мне… все понравилось. Виктор… он спас меня. И еще он смотрел на меня не так, как другие. Не так, как все в Анклавах. С ними, в общем, спокойно, потому что я не чувствую себя монстром.
Ему было стыдно. Искренне и глубоко. И отчего-то именно сейчас он почувствовал себя глубоко ущербным.
— Ты считаешь меня грязным? — эта мысль ранила, наверное, поэтому он и отстранился. Чтоб не задевать. Чтоб не пачкать собой. Он, конечно, тот еще ангел. А ангелы на самом деле те еще твари.
— Из меня плохой психолог, Юра. И мои чувства раскладывать по полочкам лучше всего получается у Криса. Но я знаю, что я чувствую и что нет. Ты не грязный, — Отабек несильно потянул волосы Юры, вынуждая того откинуть голову назад и посмотреть в его глаза. — Ты делаешь то, что тебе нравится и говоришь, что думаешь. Тебе легко с братьями, потому что они такие же. На самом деле грязный здесь я. Потому что молчу вместо того, чтобы говорить. И потому что мне хотелось тогда быть на месте Вити.
— Ты не говорил, — выдохнул Юрий. — Ты даже не смотрел на меня.
Он был растерян, но эта растерянность, слова Отабека глубоко внутри него разливались горячим, болезненным, острым.
— Я… не особый спец в отношениях, — Отабек смутился и разжал пальцы. — К тому же там было совсем не до того. И тебе все равно нравился Виталий. Зачем мне лезть?
— О… — Юра кивнул. — Тогда конечно. Я так вообще самый главный специалист по отношениям. Я знаю, как признаваться в том, что кого-то хочу. Я точно знаю, как себя вести с людьми и, конечно же, никого не уебу, если меня попытаются зажать в уголке и поцеловать. Мне нравятся Виктор и Виталий. И мне нравишься ты. Мне казалось, я…
Отабек убрал руку.
— Прости. Мне стоило промолчать.
— Тебе стоило не молчать… не молчать, Бек, — мотнул головой Юрка. Его повело, голова закружилась, и он снова откинулся на спинку, закрывая глаза.
Послышались быстрые легкие шаги. Вернулся Кацуки. Присел на край кушетки, поставил рядом штатив с растворами и системами, закрепленными в нем мягкими подушками, ссыпал на крохотный журнальный столик рядом принесенное и принялся подключать Виктора к системе.
— Отабек, — позвал он. — Возьми пожалуйста вторую и поставь к креслу. Юре тоже придется кое-что влить. Сроки годности закончились, но надеюсь, что все будет хорошо.
— У нас нет других вариантов, поэтому все должно быть хорошо, — капитан соскользнул с подлокотника кресла, подхватил второй штатив, придвинул его к креслу и отошел: