Время золота, время серебра (СИ)

— Слышь… Гога… — Танцор не поднимал взгляда от земли, буквально пропитанной кровью. От Юрки Плисецкого в нем сейчас мало что осталось. Он скорее напоминал одну из тварей Виталия. В наступившей темноте его глаза светились ядовитой зеленью. Тридцать процентов? Это вряд ли. Вероятнее всего уже до сорока. Считай, тот еще лютый зверь. — По сторонам чаще смотри и под ноги не забывай… а то споткнешься еще… на арматуру напорешься…
Он плавно повел плечами, сбрасывая руки Кацуки и Жана, неспешно подошел к повисшему на плечах Виктора Отабеку и с силой обнял капитана со спины.
— Решишь убивать — помогу, — выдохнул он на ухо командиру. — Голыми рукам.
Отабек зашипел, мотнул головой, глядя то на Поповича, то на приближающийся к ним отряд вооруженных солдат. По самые зубы вооруженных, явно не особо уставших солдат, которых было раза в три больше.
— Не сейчас, Юра.
Виктор в его руках снова забился и ему пришлось обнять его, прижав спиной к груди.
— Это самоубийство. Время придет.
… Их окружали. Брали в кольцо, светя в глаза лазером прицелов. С ними не будут драться, их просто расстреляют, как сожгли «Иерихоном» монстров Вити. Грубый окрик подействовал не сразу, так что кто-то получил прикладом по плечу. Их провели через лагерь, редкий лес и загнали в машину. Только Виктора оттеснили. И в машину с ними его тоже не посадили. Оставалось надеяться, что он хотя бы вместе с братом.
Разговаривать в машине было неудобно. От постоянных ухабов и ям их подкидывало, заставляя клацать зубами, какой уж тут разговор, как бы язык не откусить. Их выпустили часа через три такой дороги. Разоружили еще раньше, а сейчас заставили снять ремни и шнурки. То, куда их поместили, тюрьмой не было, скорее блоком в госпитале или медицинском центре. Все слишком стерильно, слишком светло. И пахло как в больнице. Им даже пожелали спокойной ночи, запирая дверь.
Забрали даже спицы из волос. Начитались записей из личного дела? Очень правильно, да. Этими спицами Танцор мог положить троих, танцуя изящно и легко.
- Не ожидал я такого от Фельцмана, – Джей прошелся по большой комнате и остановился у самой обыкновенной кровати, впрочем, старательно привинченной к полу, во избежание непредвиденных выбрыков со стороны постояльцев.
- Не знаю, – поджал губы Кацуки. – Ты вообще обратил внимание на то, как Яков молчал? Он будто чувствовал себя виноватым.
- За дело значит виноватым, – зло дернул плечом Леруа. – Просто так никто себя виноватым чувствовать не будет.
- Вряд ли, – покачал головой Ронин, опускаясь на одну из кроватей. – Я скорее поставлю на то, что его самого подставили. Он ведь нам не ответил. Рычал Попович. Думаю, что через него все приказы и проходили.
- А есть теперь разница? – Отабек, как только они здесь очутились, встал у забранного решетками окна, и так и не двигался. Там, за стеклом, кипела ночная жизнь незнакомой базы, кто-то куда-то бежал, кто-то кричал. Только вряд ли он что-то видел. Вся фигура капитана вызывала ассоциацию с угрюмостью и недоумением.
- Добро пожаловать в реальный мир, кэп, – негромко, с сочувствием произнес Крис, устраиваясь на свободную кровать. – Таких, как ты, в нем единицы. А ты слишком сильно веришь людям.
- Если бы я знал…
- Что именно? Что твари и этот то ли мальчик, то ли мужчина окажутся лучше нас, людей? Сюрприз, блядь. Для всех. Ему, наверное, уже сейчас череп вскрывают, Попович разве только копытом не бил. Сука.
- Правильность – не порок, Крис, – Юри устало потер лицо и вздохнул. – Кажется, в литературе и истории таких людей как капитан называли Палладинами. Прямые, правильные и честные.
- Ты его только что тупицей назвал, Ронин, – зевнул Леруа.
- За тупицу получишь в хлебало, – заметил Плисецкий.
- Ты определись уже, кому дать больше хочешь, Юри-о. Виктору, Виталию или кэпу. А то ты прям как собака на сене. И сам не жрешь и других отгоняешь, – дернул щекой Жан. – Я тебя люблю и уважаю, ты мне как младший брат, но заебал уже, сука, метаться!
- Иди ты нахуй, Жан! – и снова нехорошей зеленью сверкнули глаза.
 
- Полегче, Юра, – попросил Кацуки. – И ты, Джей, тоже. Остынь. Разберется. Не сейчас, так позже. Не время вообще в данный момент такие вопросы решать.
- А когда время? – Джей вытянулся на кровати, закидывая ноги на спинку. – Я хочу вытащить этого м-м-м… пацана, куда бы его не запихнули. Очень хочу. А ты?
- Не имеет значения, чего мы сейчас хотим. Пока – только то, что можем. А можем мы сейчас ничего, – Крис избавился от оставшегося снаряжения, стянул куртку и с блаженным стоном рухнул на кровать. – Один плюс – постель нормальная.
- Наверное, феномен Вити-Виталия и стоило бы исследовать. Понять, как он управляет тварями, – тихо выдохнул Отабек, обнимая себя за плечи и закрывая глаза. – Но…
- Хреново ломаться, кэп, – Крис следил за ним сквозь ресницы. – Но рано или поздно через это все идеалисты проходят. И знаете что, парни… В большинстве своем люди не стоят того, чтобы за них убиваться. Анклавы эти… Бордели, наркота.
- Философия, Крис, хороша только под выпивку и закуску, – криво усмехнулся Отабек и развернулся к ним лицом.
- А я и без закуски знаю, отчего тебя сейчас ломает, – Крис сел, подался вперед, ловя эмоции на лице Отабека. – Тебя свои же предали. Подставили. А парень, которого ты самолично убить грозился, внезапно оказался ближе, чем все… это, – он развел руками. – И это в твою картину мира никак не вписывается. Это неправильно, Бек, но это есть.
- Да отъебитесь вы уже, – устало попросил Плисецкий. – Все ломаются, даже самые сильные. А капитан – пиздец сильный. Так что отъебитесь от него и дайте ему пережевать все и проглотить. А потом самому решить, что с этим делать. Да, монстры оказались лучше и честнее. Упс.
- Прости, солнышко, но ты кэпа не знаешь так, как я. Если дать ему возможность, он так в себя закопается, что потом и трактором не вытянешь, – усмехнулся Крис и снова вытянулся на кровати. – Но что-то я уже обратно в Город хочу. Чего-то не хватает.
- Воя? – Отабек пассаж Криса про себя словно и не услышал. Но напряженные плечи чуть расслабились, и на лицо начали возвращаться краски.
- В точку, – Крис осклабился. – Иди сюда, Бек. Надо отдохнуть. А потом думать, как парней вытянуть.
- Нас расстреляют, если поймают, ты же в курсе? – Бек повел плечами, но к кровати все же подошел. Сел на край и незаметно перевел дух.
- За измену, в курсе. Но и похер. Нас еще отсюда не выпустили, так что хоть помечтать.
- Феерический секс, круассаны и кофе в постель откладываются, – тяжело вздохнул Джей, поворачиваясь на бок. – Иди сюда, Юрио. Будем грустить вместе. Забей на этих людей. Как бы мы друг на друга ни злились, я все равно буду любить тебя вечно!
Плисецкий покачал головой, прошел по комнате снова и занял последнюю свободную кровать. Расстегнул пуговицу на поясе брюк, ослабил застежки-липучки и с негромким стоном вытянулся на постели, резко пахнущей химией.
Хотелось в город, к развороченным кроватям торгового центра, запаху пыли, забавным мелким тварюшкам и Вите-Виталию. И еще, чтоб Отабек перестал грызть себя. И чтоб еще хотя бы раз увидеть ТАКОЙ его взгляд.
- Давай спать, Джей. Неизвестно, когда нас отпустят и дадут ли еще отдых, – Кацуки зевнул, деликатно прикрыв ладонью рот. Ему тоже кого-то не хватало. Или может чего-то. Но он своими мыслями делиться не спешил.
====== 20. ======
20.
Ночь была… муторной. Уставшее тело молило об отдыхе, но мозг упорно сопротивлялся, раз за разом прокручивая фрагменты случившегося или варианты будущего. Ни то, ни другое спокойному сну не способствовало, поэтому как минимум половину из оставшегося до утра времени кровати едва слышно поскрипывали под ерзающими на них людьми. Сном удалось забыться только перед самым рассветом. А потом сигнал тревоги — леденящий, пронзительный, буквально сбросил их с постелей. Вот только привычных сборов не было. Руки, тянущиеся на автомате за элементами боевой выкладки, хватали пустоту, и только потом приходило понимание. Они не на своей базе. И не у себя дома.