Время золота, время серебра (СИ)

Призраки прошлого. Для кого-то они оставались эфемерными, неясными и нечеткими, кошмарами, которые развеиваются, едва тает сон, чтоб вернуться снова глухой ночью, когда стоны и сорванный шепот-крик может услышать разве что сосед по казарменной постели. А для кого-то призраки оживают и с размаху погружают в боль. И справиться с этим просто адски тяжело. Но можно. Жизненно необходимо. Для всех.
Юрка бросил беспомощный взгляд на капитана. Медленно, точно нехотя, отстегнул карабин, освобождая Стрельца от связки. Он словно действительно расставался с собственной страховкой, с иллюзией безопасности. Но в следующий момент губы сложились в упрямую тонкую линию, а между бровями залегла строгая вертикальная складочка. Он принял решение. Какое-то. И судя по всему не самое легкое.
— Виктор… — в шепоте было все. И несказанное «держись, не раскисай». И неозвученное «мы рядом». И даже совершенно безумное «я здесь». И легкая тень паники, потому что монстров вокруг никто не отменял, и они по-прежнему в самом центре враждебной территории. Потому что им все еще нужно уцелеть, выжить и вернуться домой. Где бы этот дом сейчас ни был.
— Я не успел, — Виктора затрясло под прикосновением Юри. — Это я притащил его в то место тогда. Я первым начал ссору. А он спас меня, — он почти кричал шепотом, захлебываясь словами. — Он все это время был здесь, понимаешь? — ужас просачивался в надорванный голос. — С ними рядом. Все это время.
— Но кем он теперь стал… — эхом произнес Крис, и Виктор взвился.
— Он мой брат!
— Вик? — Витя появился из подсобки с целой коробкой, доверху набитой шоколадками, батончиками и прочими сладостями и снэками, которые только можно найти в автоматах, и остановился с растерянным видом. Опустил взгляд на руку Юри, сдвинул брови, и Виктор поспешно накрыл чужие пальцы, лежащие на его плече.
— Все в порядке, Витя, — он снова улыбался. — Никто здесь не причинит вреда ни тебе, ни мне. Я больше не позволю.
Витя передернул плечами и опустил коробку на пол. Виктор встал, подошел к нему и взял его руки в свои, заглядывая в глаза.
— Ты позволишь нам остаться здесь, чтобы передохнуть немного? Парни поспят, а мы приведем тебя в порядок. И ты расскажешь, как жил здесь все это время.
— Только пусть не трогают моих друзей, — Витя по-детски упрямо сжал губы, глядя исподлобья то на Виктора, то на остальных.
— Друзей? — Виктор на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. — Друзей. Точно. Нет, они никого не тронут, если те не будут им угрожать.
Витя дернулся назад, зашипел и немного неловкий странный парень исчез. Узор на щеке полыхнул пронзительно белым, зрачки сузились в ниточку, и все здание торгового центра сотряслось от злобного воя. Гидралиск у порога вскочил, ощерившись, пригнул голову, явно готовый к атаке.
— Вы убили много моих друзей! — Витя смотрел на них с яростью, обидой и странной болью, словно он чувствовал смерть каждого из тех, кого они уничтожили. — Ваш огонь жжется, а мои драконы больше не могут летать!
Отабек вскинул винтовку мгновенно. Не раздумывая, направил ее на Витю, словно совсем рядом и не было разозленной твари, готовой рвать за своего хозяина.
— Нет! — Виктор развернулся, раскинул руки, закрывая собой брата. — Не смей!
Юрка тоже среагировал мгновенно. Развернулся, бросился вперед, буквально повиснув на капитане.
— Нет-нет-нет-нет, — зачастил он тихо, почти вжимаясь губами в его скулу рядом с ухом. — Не надо, Бек! Иначе нас тут разорвут на хомячки!
— Тихо, парни, успокойтесь, — на мгновение дрогнувший голос Жана выдал его настоящие эмоции. Он и сам был бы рад запаниковать. Только прекрасно понимал цену панике прямо здесь и прямо сейчас. — Драконы вылечатся. Точно вылечатся. Дракон чуть Юрку не сбросил с крыши… А Юрка хороший. Он умница, он умеет, как альпинист, по горам лазить!
— Он и так нас разорвет за своих драконов, — прошипел Отабек. — Так какая разница?
Под давлением Юры руку повело, ствол винтовки ушел в сторону, и Виктор тут же снова повернулся к брату. Шагнул вперед, обнимая с силой, зашептал, закружил словами:
 
— Не надо, Витя. Мы не знали. Никто не знал, что это твои друзья. Витя, а это мои друзья, понимаешь? И мне без них тоже будет плохо. Витька… малышей своих успокой, они волнуются. У тебя много друзей появилось, а у меня только они, представляешь? Помнишь, в детстве ты в секцию ходил? Родители тогда тебя поздно привели, и другие в твоей группе уже на коньках кататься умели, а ты падал. Над тобой смеялись, а я говорил, что ты все равно лучший. А потом соревнование было, и ты выиграл, помнишь? Мне даже немного завидно было, потому что я так не умел. А парень вон тот, Юрка, которого твой дракон с крыши скинул, он танцевать умеет. По-настоящему, как ты. Думаю, он даже покажет, если настроение будет и отдохнет.
— Танцевать? — Витю словно выключили. Перевели рубильник, и погас узор на лице, и зрачки стали прежними. Ушла ярость, словно ее и не было никогда. Зато заискрились удивление, чистая радость и предвкушение, смешанное с любопытством. Вывернувшись из рук Виктора, Витя подошел к Юре и, словно вовсе не было рядом Отабека с его винтовкой, натянул свитер на кончики пальцев и коснулся плеча Плисецкого, его волос. — Ты правда умеешь танцевать?
— На коньках, — негромко ответил Плисецкий, очень медленно отпуская Стрельца. Развернулся, глядя на обоих братьев. Снизу-вверх. И все-таки он был немного ниже. Аккуратно извлек из волос спицы, спрятал в карман разгрузки, позволяя тугому жгуту расплестись, высвобождая золотистые пряди длинных волос.
Витя восхищенно вздохнул и потянулся вперед. Рукава свитера поднялись, обнажая ладони с неровными тонкими шрамами, но он этого, казалось, даже не заметил. Запустил руки в волосы, погладил, пропустил сквозь пальцы.
— Красиво. Мне нравится. А мои так не светятся. И тут есть каток. Ты покажешь мне, как танцуешь? А то одному кататься скучно.
Юри приглушенно застонал. Почему из них всех комплекс героя-спасителя проявился именно в Юрке? Это было очень нечестно по отношению к Плисецкому, потому что его самого спасать надо было. От него же.
— Я очень давно не катался… — Юра понятия не имел как разговаривать с этим… ребенком. Потому что этот Виктор? Виталий? Витя? и был ребенком. Одиноким и недолюбленным, как он сам. — Но буду рад, если получится у нас с тобой.
Лицо Вити осветила счастливая улыбка. Он качнулся ближе, словно собираясь его обнять, и вдруг замер. Отшатнулся, поспешно натягивая рукава на пальцы, глядя испуганно, непонимающе.
— Мне не больно. Я коснулся тебя и мне не больно. Люди всегда приносят мне боль. А ты нет. Почему? — прямой и бесхитростный вопрос поставил в тупик.
— Витя? — Виктор посмотрел на свои руки, словно вспоминая, как сам касался голой кожи брата. — Почему больно?
— Ты мой брат, — Витя скользнул по нему взглядом и отвернулся.
— Раньше здесь тоже были люди? — осторожно спросил Крис, шагнув вперед и ненавязчиво вынуждая Отабека опустить ствол винтовки.
— Когда-то было много, — Витя поскучнел. — А теперь почти нет. Иногда приходят охотники. Они охотятся за драконами или ищут аптеки.
— И тебе больно? — Виктор подошел поближе. — Ты их касался?
— Когда был маленьким, я хотел с ними поиграть. Только они не хотели. И делали мне больно. А с Юрой не больно.
Плисецкий стащил с руки перчатку и протянул ладонь странному мужчине-мальчику.
— Попробуй… мне тоже иногда больно когда меня касаются. Когда меня хотят. Или хотят убить.
Джей стоял рядом с Крисом, готовый в случае чего если не убивать, то страховать Криса с капитаном от необдуманных поступков. Он великолепно помнил реакцию Юрки на «подкат» в ночном клубе. И тем более странным казалось поведение Танцора в отношении капитана. И Виктора тоже.
Витя опустил взгляд на протянутую руку. Несколько долгих мгновений, под смолкающий вой тварей, как зачарованный смотрел на чуть подрагивающие пальцы, а потом просто накрыл их ладонью. Глаза широко распахнулись в удивлении, словно не веря, он провел пальцами по запястью, погладил подушечки.