Дитя любви

Я вышла в сад. У "клумбы с привидениями" уже трудился Джаспер. Я остановилась, чтобы перекинуться с ним парой слов. Он сказал, что погода необычная, слишком уж тепло, а чтобы сохранить луковицы цветов, нужно немножко снега. 
- И куда только мир катится? - печально покачал он головой. 
- Ты имеешь в виду, что в январе нет снега? 
- Испорченный это мир! - продолжал он. - Люди еще заплатят за свои грехи, всем воздается! 
- Какие мрачные мысли! - ответила я. - Все мы не без греха, и даже за тобой, Джаспер, существует кое-что! 
- Я служил Господу, как мог, - мрачно ответил он. 
- А тебе не приходило в голову, что все остальные тоже так поступают? Вот только у нас с Богом могут быть разные понятия о праведности! 
- Ты всегда любила извращать смысл слов: я помню тебя еще совсем маленькой. 
- Что ж, Джаспер, мы такие, какими создал нас Господь, как, впрочем, ты и сам знаешь, и, если мы не нравимся ему такими, какие мы есть, что ж.., ему не следовало создавать нас такими! 
- Я не слушаю богохульств, мисс! Грешно прислушиваться к тому, что может оскорбить Господа! Кроме того, у меня слишком много работы: здесь такое осталось после той кареты! Мокро ведь и сыро, прямо борозды прошли по траве! 
- И когда это было? 
- Ну, не вчера. Тогда не было дождя, но вот ночью был настоящий ливень! 
Я дошла с ним до конца дорожки и увидела следы кареты. Внезапно меня охватил ужас. Этим утром, совсем рано, сюда подъезжала карета! Но за кем? За Карлоттой? 
Я кинулась к Харриет. Она спала, а рядом с ее постелью стояла пустая чашка из-под шоколада. 
- Харриет! - крикнула я. - Харриет, проснись! Она открыла глаза и уставилась на меня. 
- Ты не знаешь, где может быть Карлотта? - спросила я. 
Она непонимающе мотнула головой и зевнула. 
- Она уехала! - воскликнула я. - Этим утром сюда приезжала карета! Ты видела Карлотту? Что она тебе сказала? Что происходит? Я должна знать! 
Она села на постели. 
- Понятия не имею, где она может быть, - сказала она. - Я ничего не знаю! 
Я не сомневалась в том, что она говорит правду. Я впала в отчаяние: Карлотта сбежала, и я догадывалась, с кем! 
Я расспросила слуг: никто не видел, как она выходила. Элен сказала, что примерно в семь часов ей послышался шум кареты, но она была не уверена в этом. 
Подтвердила мои опасения Амелия Гарстон. Когда я спросила ее, не видела ли она Карлотту, в глазах ее промелькнула искорка. Я догадалась, что Карлотта доверилась ей, и я заставила ее все рассказать мне, несмотря на слова, что она обещала не делать этого. 
Карлотта сбежала! Рано утром за ней приехал Бомонт Гранвиль: у ворот ее поджидала его карета. Они направлялись в Лондон, где собирались пожениться! 
*** 
Я думала, что мы не успеем. Я настояла на том, чтобы ехать немедленно. Мы - мой отец, Грегори и я - взяли самых быстрых лошадей. Я была рада тому, что отец поехал, потому что знала: он сможет справиться с Бомонтом Гранвилем! Грегори, который всегда был Карлотте как отец, я - ее мать и ее дед обладали кое-каким влиянием. Кроме того, мой отец вновь стал вхож во дворец, и его присутствие могло значительно помочь нам. Я сомневалась, что такой человек, как Бомонт Гранвиль, очень уж симпатичен королю. 
Вскоре на горизонте показался Лондон. Это был туманный день, в воздухе висела морось: торчали лишь башни да шпили города. Расстояние показалось мне длиннее, чем оно было на самом деле, и я уже начала испытывать безысходное отчаяние, когда внезапно на нас обрушилось счастье: посреди дороги, меньше чем в миле от Лондона, стояла карета Гранвиля. Одно ее колесо провалилось в яму, и кучер отчаянно пытался вытащить его. 
- Слава Богу, - вскричала я, - мы успели! Отец взял переговоры на себя и подошел к карете. 
- Добрый день, сэр! - сказал он. - Что вы здесь делаете в такое хмурое утро? Попали в яму? И это справедливо: вы, сэр, не имели никакого права увозить эту молодую леди из ее дома! 
В окошке кареты появилась Карлотта. Я увидела отчаяние, написанное на ее лице. Она вспыхнула и выкрикнула: 
 
- Никто меня не увозил! Я уехала по своей воле! 
- Но ты вернешься вместе с нами, пусть даже не но своей воле! - сказал отец. 
Она сжала кулачки, но я видела, что она колеблется. Она всегда боялась моего отца, хотя он был гораздо мягче с ней, чем со мной. Их влекло друг к другу: она обладала необузданным, пылким и своевольным нравом, он был таким же. 
Выглянул Бомонт Гранвиль, как всегда, вежливый и невозмутимый. 
- Я мог бы объяснить... - начал было он. 
- В этом нет нужды, - перебил его мой отец. - Мне все и так ясно! 
- Мои намерения абсолютно честны! Я предложил руку и сердце, на что был дан положительный ответ! 
- Вы должны были подождать! - выкрикнула я. - Таково было наше соглашение! 
- Вы обращаетесь со мной, будто я еще из колыбели не вылезла, - сказала Карлотта. 
- А ты так себя ведешь, - буркнул мой отец. - Давай, залезай на мою лошадь! В ближайшей таверне мы подыщем тебе что-нибудь. 
- Но это было желание молодой леди... - снова заговорил Бомонт Гранвиль. 
- Сэр, вы знаете, каково наказание за похищение детей? 
- Я уже не ребенок! - закричала Карлотта. 
- Ты еще не достигла совершеннолетия, а значит, находишься под родительской опекой! Я не шучу, я мог бы подать на вас в суд, сэр! У меня есть кое-какое влияние, и сейчас такие выходки совсем не поощряются! 
Бомонт Гранвиль, казалось, смирился. 
- Я останусь с тобой, Бо! - сказала Карлотта. 
- Ты поедешь назад, в Эверсли, - возразил мой отец, - и хватит об этом! 
Бомонт Гранвиль с сожалением посмотрел на карету. 
- Нам не повезло! - сказал он Карлотте. - Не случись этого, мы бы сейчас уже были женаты, и тогда бы они ничего не смогли сделать! 
Карлотта чуть не расплакалась, но я увидела, что мой отец подавил ее волю. Грегори не сказал ничего: в подобных случаях от его мягкости было мало пользы. 
Бомонт Гранвиль пожал плечами и обратился к отцу: 
- Прошу прощения, сэр, что причинил вам неудобства, но вы-то знаете, что это значит - любить! 
Он повернулся к Карлотте. Она подошла и встала рядом с ним. Я почувствовала страх, меня вновь охватили ужасные воспоминания. Гранвиль что-то прошептал ей на ухо, и она покраснела. Он взял ее руку и поцеловал, потом она подошла к моему отцу.